Неточные совпадения
При этих условиях жизнь
в доме отца, понятно, показалась ей неприглядной, и она с нетерпением стала ожидать жениха, но непременного «самого красивого и самого богатого», который мог бы ей построить пышные чертоги из бирюзы и янтаря, или, по меньшей
мере, всю осыпать бриллиантами.
Лида, похожая на него, была
в его уме лучшим доказательством того, что покойница любила его — так, по крайней
мере, казалось неутешному вдовцу. Маргарита же, похожая на мать, вызывала
в нем горькое воспоминание об утрате.
Вступив на новый жизненный путь, связав на всю жизнь, как ей по крайней
мере казалось, свою судьбу с избранным ею человеком, она зажила какою-то двойною жизнью. Ум ее лихорадочно работал, нервная система, доведенная до высшего напряжения, как бы закалилась; неведомая доселе страсть охватила все ее существо, а между тем,
в душе царил какой-то страшный покой.
— Я говорю, что эта радость ничто
в сравнении с постигшим нас горем и что свадьбу эту придется теперь, конечно, отложить, по крайней
мере, на год.
Вращаясь и занимая почетное место среди высшего московского общества, спускаясь до благоговеющего перед ней, по крайней
мере по ее мнению, среднего, Зинаида Павловна поняла, что более открытые ее отношения к ее поверенному шокировали бы ее, не увеличивая наслаждения, и оценила вполне данный
в этом смысле Гиршфельдом еще
в Т. совет.
Вознесенский оказался дома. Тот же, как и тогда, так по крайней
мере ему показалось, лакей, выбежав на звонок швейцара, проводил его
в знакомую уже нам приемную и попросив подождать, побежал доложить о посетителе. Николай Леопольдович остался ждать.
— За последнее время я заметил, — прости меня, моя ненаглядная, — я буду говорить правду, что эти дела, эти денежные расчеты омрачают даже те светлые для меня, по крайней
мере, минуты, когда мы бываем одни, что ты из-за них переменилась ко мне. Я боюсь, что они
в конец погубят мое, я даже не смею сказать «наше», счастье.
По
мере того, как отвратительное прошлое со всеми своими подробностями воскресало
в ее памяти, увеличивался ее ужас.
«Вот она, эта Сибирь! Непривлекательна, хотя это одни из ее первых аванпостов, но для меня все безнадежно потеряно. Здесь, по крайней
мере, год тому назад была и она, да, почти год,
в прошлом году
в конце августа или
в начале сентября она должна была отправиться с партиею. Мне сказал это смотритель московской пересыльной тюрьмы».
Зоя Александровна, по
мере того, как вырастали ее дочери, стала постепенно удалять от них Александрину, приучать ее к новой должности быть камеристкой при своей особе,
в чем и успела совершенно за два последних года.
Сыну его, Вадиму, шел семнадцатый год; он покончил с гимназическою премудростью на третьем классе, и никакие дисциплинарные
меры не пробудили
в нем дальнейшего стремления к наукам.
Это, впрочем, не мешало окружавшим ее вскоре после ее появления
в Москве поклонникам провозгласить ее чуть ли не выдающейся артисткой, или уж, по меньшей
мере, женщиной с задатками гениальности. Сонм этих поклонников состоял из начинающих карьеру адвокатов, литераторов, студентов, маленьких артистов и артистов-любителей. Последних,
в описываемое нами время, было более, нежели комаров
в июне.
Последнее было поручаемо выписываемым из Москвы гувернанткам, а первое состояло
в классических домашних
мерах исправления, ряд которых увенчивался грозным отцовским чубуком.
Уйти от
мер домашней строгости вообще и от отцовского чубука
в особенности, вскоре представился случай, и Анна Аркадьевна не преминула им воспользоваться.
— Заочно мы с вами давно знакомы; я, по крайней
мере, вас знаю: мы встречались
в театрах,
в клубах… Вероятно и меня вы знаете: я — Львенко, — встала и первая заговорила Анна Аркадьевна.
Баснословный богач, или по крайней
мере считаемый таковым, представитель древнего княжеского рода, чуть не потомок Рюрика, князь Шестов был завидным женихом
в той среде, где богатством и происхождением исчерпывается весь человек.
— Где это ты запропастился? Я думал, что ты, по меньшей
мере, умер. Откуда ты? Неужели все был
в Москве? — засыпал его Гарин вопросами.
Дела Николая Леопольдовича Гиршфельда, как одного из московских светил адвокатского мира — так, по крайней
мере, чуть не
в каждом номере называла его «петуховская газета», были блистательны.
Агнесса Михайловна, со своей стороны посвященная отчасти Гиршфельдом
в дела князя,
в той
мере,
в которой первый находил это нужным, дала ему слово не расспрашивать Владимира о делах и не вмешиваться
в них, за что Николай Леопольдович обещал ей быть постоянно на страже интересов ее и ее семейства.
Наконец он заснул. Николаю Леопольдовичу было не до сна. Исполнение требование Пальм-Швейцарской и Петухова,
в связи с необходимостью по крайней
мере года на два удовлетворять требованья князя Шестова — ни
в чем ему не отказывая, делали то, что материальное его благосостояние рисковало стать далеко не завидным. Шестовские капиталы, добытые им рядом преступлений, включая и нажитые при устройстве опеки — пошли, что называется, прахом.
Определить его года по оплывшему от беспробудного пьянства лицу, с потерявшими всякое человеческое выражение чертами и мутным, бесмысленным взглядом изжелто-серых глаз было затруднительно, и лишь появившаяся
в редких определенного цвета волосах на голове и бороде седина и громадная лысина указывали, что он прожил, по крайней
мере, четыре десятка лет.
Вскоре на дачу стали собираться обычные гости. Tete-a-tete Александры Яковлевны с князем Гариным был нарушен. Позднее других приехал и Николай Леопольдович с женой, знакомой с Александрой Яковлевной еще по театру Львенко
в Москве. Князь Виктор отправился вместе с ними
в город и не утерпел не рассказать Гиршфельду, по секрету, о полученном, по крайней
мере, как ему казалось, согласии Пальм-Швейцарской быть его женой. Трудно отказать себе
в удовольствии поделиться с кем-нибудь радостью.
Разорение было слишком неожиданное, чтобы князь и Агнесса Михайловна могли сразу
в него поверить и принять
меры к сохранению хотя ничтожных крох из полученных пяти тысяч и из вырученной от продажи мебели и вещей весьма солидной суммы.
Разборчивая невеста Раиса Григорьевна Ляхова все еще была
в девушках, как бы ожидая князя Гарина и доказывая, — так, по крайней
мере, думала княгиня, — верность русской пословицы, что суженого конем не объедешь.
Князь Виктор тоже, как мы видели, не решался на серьезную беседу с матерью поэтому вовросу. Полученное им известие о смерти Князева окончательно потрясло и без того разбитую переносимыми им
в течении нескольких лет нравственными пытками его нервную систему. Он не ожидал, что осуществление плана, нашептанного ему Гиршфельдом окончится так трагически. К сердечным мукам прибавились муки угрызения совести. Князь решил покончить, по крайней
мере, с первыми.
В один из таких дней абсолютного безденежья
в голове проснувшегося Шестова мелькнула, как ему, по крайней
мере, показалось, гениальная мысль.
Мысль о возможности ареста, хотя он и гнал ее от себя, гвоздем сидела
в его голове. Он поэтому-то принимал
меры и оставил
в доме только пять тысяч на расходы. С приближением дня явки к следователю возбужденное состояние Гиршфельда дошло до maximum'a. Ему стыдно было сознаться даже себе: он трусил. Еврейская кровь сказывалась.
Спокойные лица следователя и представителя обвинительной власти с играющей на них, так ему, по крайней
мере, казалось, язвительной улыбкой поднимали
в нем всю желчь. Наконец допрос был окончен. Следователь предложил ему подписать протокол.
Он начал припоминать обстоятельства дела Шестова и Луганского, взводимые на него ими обвинения и на каждый пункт их находил
в своем уме совершенно естественные, — так, по крайней
мере, казалось ему — оправдывающие его опровержения, основанные даже на документальных данных — письмах, расписках, нотариальных актах.
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, //
В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней
мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет
в маскарад.
Он был любим… по крайней
мере // Так думал он, и был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится
в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, //
В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья не кружится голова, // Кто все движенья, все слова //
В их переводе ненавидит, // Чье сердце опыт остудил // И забываться запретил!
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без
меры, по преданью, //
В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой
мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи
в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и будут средства
в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали
меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут
в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего
в остроге; пророк пришел неизвестно откуда
в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.