Неточные совпадения
— Нечего
и думать. Я задохнуть в канцелярии, заглушу
и последние мои способности, если они только есть у меня, из меня выйдет ограниченный человек
и неспособный чиновник,
вот и все. Если начинать работать на избранном поприще, то надо относиться к нему с любовью, вступать на него со свежими силами,
а не покрытым канцелярскою пылью, заеденным бумажною формалистикою…
И не говорите, ни за что, ни за что!
—
А вот имею честь представить княжна Маргарита Дмитриевна, моя племянница, это уже не кандидат,
а магистр, или даже, пожалуй, доктор всех наук, с ней держите ухо востро, всю премудрость наших дней изучила
и все еще находит недостаточным, — ядовито заметил князь.
— Я, собственно говоря, в это время обедаю,
а когда вы будете обедать, то я уже ужинаю, потому в восемь часов вместе с курами ложусь спать… За то встаю в пять часов утра,
а иногда
и раньше. В деревне так
и следует,
а вот моя любезная супруга… вы, кажется, с ней знакомы? — вопросительно взглянул князь на Николая Леопольдовича.
— Ты это, конечно, шутишь,
а вот я так серьезно недоволен тобой
и даже перед появлением ко мне Стеши с письмом думал о том, когда мне удастся тебе это высказать.
— Так, так,
и откуда это вы знаете? — удивился князь. —
Вот, батюшка, Бог послал мне учителя! Клад,
а не учитель! Все знаете, специально все знаете, — повествовал Александр Павлович о Николае Леопольдовиче, конечно в его отсутствии, приезжавшим гостям.
— Стешку к себе прикормил!
Вот, скажу, молодец, так молодец. Девчонка угар! У княжны, не пообедаешь,
а тут коротко
и просто.
—
Вот тебе, Зизи, гостя привел, побеседуй с ним,
а то они с княжною, того
и гляди, друг друга сглазят, по целым дням не наглядятся. Покойной ночи. Впрочем, это мне,
а вам приятного вечера! — пошутил он
и удалился.
—
Вот и проклятый дуб, там никогда не бывала: страшно,
а вы? — обратилась она к Гиршфельду.
— Глянул я на Артура — все стоит. Пиль! — закричал я, выпалил, ну, две штуки на месте
и положил.
Вот это собака,
а вы — Арап. Далеко вашему Арапу! — обратился Владимир Павлович к барону Фитингофу.
— Да так! С одним моим знакомым был случай не в пример необыкновеннее вашего. Жил это он в своем имении Харьковской губернии, сад у него был при доме большой,
а за садом болото.
Вот он раз утречком взял ружье, собаку крикнул — Нормой звали —
и отправился через сад на болото. Собака вперед убежала
и на болоте уже стойку сделала,
а он только что к нему подходить стал, как вдруг из дому лакей бежит.
— Ну,
вот и отлично, что дождался,
а то уж
и совсем стал отчаиваться. О здоровье не телеграфирует?
—
А затем, что я, как помощник присяжного поверенного, нахожусь под контролем. Я обязан ежегодно представлять в совет ответ, к которому должен прилагать
и оправдательные документы.
Вот почему я
и все выдачи тебе делаю под расписки — они мне нужны для отчетности.
—
Вот и отлично, — заметила она, —
а то мы очень нелюбезны относительно баронессы. Я сама проездом в Шестово заверну в Т., сделаю ей визит
и кстати захвачу тебя с собой в деревню. Ведь ты, надеюсь, не откажешься разделить нынешним летом мое затворничество?
— Этой-то надежды я вам
и не дам. За будущее не ручаюсь: может быть это
и будет так, смотря по вашему поведению относительно меня,
а до тех пор я для вас не Александрина,
а Александра Яковлевна,
а вы один из моих поклонников, как артистки,
и то новичок, которого я до поры до времени могу держать в черном теле.
Вот мои условия. Принимаете ли вы их? Если да, то поговорим о подробностях; если же нет — прощайте…
—
Вот то-то
и нехорошо, что столько лет не считались. Я вам предлагал не раз,
а вы всегда, что называется,
и руками,
и ногат отмахивались,
а между тем вы бы знали положение ваших дел,
и это знание повлияло бы на вас быть может убедительнее моих просьб не сорить деньгами. Теперь же наступил момент, что я выдать вам просимую сумму в затруднении.
— Я, брат Родя, у вас тут теперь каждый день так обедаю, — пробормотал он, насколько позволял набитый полный рот говядиной, — и это все Пашенька, твоя хозяюшка, хозяйничает, от всей души меня чествует. Я, разумеется, не настаиваю, ну да и не протестую.
А вот и Настасья с чаем! Эка проворная! Настенька, хошь пивца?
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт
и свет
и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, //
И локтем Таню враз толкнули, //
И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… //
Вот отошел…
вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Здесь с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. //
Вот это барский кабинет; // Здесь почивал он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал //
И книжку поутру читал… //
И старый барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе его спасенье, //
А косточкам его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
Зима!.. Крестьянин, торжествуя, // На дровнях обновляет путь; // Его лошадка, снег почуя, // Плетется рысью как-нибудь; // Бразды пушистые взрывая, // Летит кибитка удалая; // Ямщик сидит на облучке // В тулупе, в красном кушаке. //
Вот бегает дворовый мальчик, // В салазки жучку посадив, // Себя в коня преобразив; // Шалун уж заморозил пальчик: // Ему
и больно
и смешно, //
А мать грозит ему в окно…
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече;
а Татьяне //
И дела нет (их пол таков); //
А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. //
Вот вам письмо его точь-в-точь.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним
и носу не покажешь. // Да
вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —