Неточные совпадения
«Вдруг за сердце, слышу, укусила фаланга, злое-то насекомое, понимаешь? Обмерил я ее глазом. От меня, клопа
и подлеца, она вся зависит, вся, вся кругом,
и с душой,
и с телом. Очерчена. Эта мысль, мысль фаланги, до
такой степени захватила мне сердце, что оно чуть не истекло от одного томления… Взглянул я на девицу,
и захотелось мне подлейшую, поросячью, купеческую штучку выкинуть: поглядеть это на нее с насмешкой
и тут же огорошить ее с интонацией, с какою только купчик умеет сказать...
« — Нутром
и чревом
хочется любить, — прекрасно ты это сказал,
и рад я ужасно за то, что тебе
так жить
хочется, — воскликнул Алеша. — Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.
Он не знал, для чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему
так неудержимо
хотелось целовать ее, целовать ее всю, но он целовал ее, плача, рыдая
и обливая своими слезами,
и исступленно клялся любить ее, любить во веки веков. «Облей землю слезами радости твоея
и люби сии слезы твои»… — прозвенело в душе его. О чем плакал он? О, он плакал в восторге своем даже
и об этих звездах, которые сияли ему из бездны,
и не стыдился исступления сего»…
И разговор стал самый интересный для Дарьи Александровны: как рожала? Чем была больна? Где муж? Часто ли бывает? Дарье Александровне не
хотелось уходить от баб:
так интересен ей был разговор с ними,
так совершенно одни
и те же были их интересы. Приятнее всего Дарье Александровне было то, что она ясно видела, как все эти женщины любовались более всего тем, как много было у нее детей,
и как они хороши».
Толстой этот был дальний родственник Льва Толстого, в раннем детстве Льву Николаевичу случилось его видеть.
И в старости, когда
так сильна в Льве Толстом исключительно-моральная оценка жизни, вот как вспоминает он о человеке, только презрение вызывавшем в Грибоедове
и Пушкине: «Много бы
хотелось рассказать про этого необыкновенного, преступного
и привлекательного человека»…
«Ясно чувствовалась та строгая, грозная
и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельских войска. Один шаг за эту черту
и — неизвестность, страдания
и смерть.
И что там? Кто там? Никто не знает,
и хочется знать,
и страшно перейти эту черту,
и хочется перейти ее… А сам силен, здоров, весел
и раздражен,
и окружен
такими же здоровыми
и раздраженно-оживленными людьми. Чувство это придает особенный блеск
и радостную резкость впечатлений всему, происходящему в эти минуты».
«Как детям в веселом духе
хочется хохотать, они не умеют придумать, чему бы хохотать,
и хохочут без всякого предлога, потому что им весело,
так эта милая молодежь жертвует собой.
Но ведь эта «милая молодежь» занимается не только записыванием карточек. Она в действительности делала
и делает то дело, о котором говорит Толстой, —
и делает именно
так, «как детям в веселом духе
хочется хохотать».
И не только «милая молодежь».
И, бог знает, отчего, никогда не узнают этого
и никогда не дадут друг другу того счастья, которое
так легко могут дать
и которого им
так хочется».
Захочет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит только мигнуть — уж трое-четверо слуг кидаются исполнять его желание; уронит ли он что-нибудь, достать ли ему нужно вещь, да не достанет, — принести ли что, сбегать ли за чем: ему иногда, как резвому мальчику,
так и хочется броситься и переделать все самому, а тут вдруг отец и мать, да три тетки в пять голосов и закричат:
Неточные совпадения
Можно было поступить даже
и так, чтобы перепродать в частные <руки> имение (разумеется, если не
захочется самому хозяйничать), оставивши при себе беглых
и мертвецов.
— Вам направо, Софья Семеновна? Кстати: как вы меня отыскали? — спросил он, как будто желая сказать ей что-то совсем другое. Ему все
хотелось смотреть в ее тихие, ясные глаза,
и как-то это все не
так удавалось…
— А что отвечал в Москве вот лектор-то ваш на вопрос, зачем он билеты подделывал: «Все богатеют разными способами,
так и мне поскорей
захотелось разбогатеть». Точных слов не помню, но смысл, что на даровщинку, поскорей, без труда! На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк
и объявился, чем смотрит…
Соня проговорила это точно в отчаянии, волнуясь
и страдая
и ломая руки. Бледные щеки ее опять вспыхнули, в глазах выразилась мука. Видно было, что в ней ужасно много затронули, что ей ужасно
хотелось что-то выразить, сказать, заступиться. Какое-то ненасытимое сострадание, если можно
так выразиться, изобразилось вдруг во всех чертах лица ее.
Даже бумага выпала из рук Раскольникова,
и он дико смотрел на пышную даму, которую
так бесцеремонно отделывали; но скоро, однако же, сообразил, в чем дело,
и тотчас же вся эта история начала ему очень даже нравиться. Он слушал с удовольствием,
так даже, что
хотелось хохотать, хохотать, хохотать… Все нервы его
так и прыгали.