Поэтому творение есть абсолютно-свободное, лишь в себе самом имеющее смысл и основу, абсолютно-самобытное движение
божественной любви, любовь ради любви, ее святое безумие. Dieu est fou de l'homme [Бог помешан на человеке (фр.).], — вспоминает Шеллинг дерзновенно-проникновенное выражение французского писателя: с безумием любви Бог хочет «друга» (другого), а этим другом может быть только человек.
С одной стороны, мир, созданный силой
божественной любви, премудрости и всемогущества, имеет в них незыблемую свою основу, и в этом смысле мир не может не удаться, божественная премудрость не способна допустить ошибки, божественная любовь не восхощет ада как окончательной судьбы творения.
Неточные совпадения
Итак, в религиозном переживании дано — и в этом есть самое его существо — непосредственное касание мирам иным, ощущение высшей,
божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает новый мир, пред которым трепещет от страха, радости,
любви, стыда, покаяния.
Только вера и
любовь открывают сердце воздействию благодати, приобщающей человека к жизни
божественной.
Творение есть поэтому и акт безмерного смирения Абсолютного, которое совлекается актуальности своей: любовь-смирение, эта предельная и универсальная добродетель христианства, есть и онтологическая основа творения. Давая в себе место миру с его относительностью, Абсолютное в
любви своей смиряется пред тварью, — воистину неисследимы глубины
божественной любви-смирения!
Актом
божественного смирения —
любви к твари неколебимо утверждается сфера ее свободы и мощи.
Первой Ипостаси принадлежит
божественное Отцовство, субстанциальность, исход; второй Ипостаси принадлежит различение, Логос, ведение, она есть Сердце Божие, в котором Отец любит Сына; третья Ипостась, Дух Святой, чувствует и Отца и Сына, в Них находит она Себя и радуется
Любви Божественной.
Лучи
любви изливаются из
Божественной Полноты, в ее преизбыточности Божество исходит из Себя и освещает тему не-Божественного ничто, небытия.
Божество, не знающее зависти или жадности, в Своей бесконечности и аболютности не ведающее приращения, хочет призвать к
любви Своей и это небытие, не-Божественную жизнь.
Божество по
Божественному Своему снисхождению, в самоотвержении
любви, хочет не-Себя, не-Божество, и исходит из Себя в творении.
Она причастна ей, как София, как
любовь Любви, однако причастна не по существу своему, но по благодати
Любви, — по воздействию «энергии»
божественной, но не по «усии» (οισία) [Сущность (греч.).
В том, что небытие, ничто, сделалось материей бытия, было вызвано к жизни, сказалась самоотверженная
любовь Божия и безмерное
божественное смирение; в этом же проявилась и безмерная мудрость, и всемогущество Божие, создающее мир из ничего.
Отвлеченный гнозис есть функция ego, между тем как Божья заповедь повелевала преодолеть этот эгоцентризм в
любви супружеской, космической,
божественной.
Отвращаясь от Бога, человек обращает лицо к миру, к творению, впадает в однобокий космизм («имманентизм») [См. прим. 9 к «От автора».]; он жаждет уже только мира, а не Бога, совершает измену
любви божественной.
Миротворение есть акт
божественного всемогущества и вместе любви-смирения. Мир создан ради человека и в человеке, который по предназначению своему есть deus creatus, «бог по благодати». Бог породил в бесчувственно хладном ничто род сынов Божиих, призванных стать богами, — но не по хищению, которым обольстил человека змей, а по благодати сыновнего послушания.
Но всемогущество Божие неотделимо от
божественной любви-смирения, и «творчество» без цели, без смысла и, главное, без
любви, — творчество ради творчества, jeu divin в упоении собственной мощью (чувство очень естественное для невсемогущего, завистливого, склонного к хвастливому самолюбованию существа), чуждо всемогуществу Божию, себя знающему и абсолютно спокойному.
В творении мира
любовь Божия хочет не этого jeu divin [
Божественная шутка, игра (фр.).], и в Слове Божием «игра» приписывается не Богу, но Его Премудрости, которая, восприемля откровение
Божественного творчества, ощущает радость и упоение им.
Троицы, взаимному истощанию
Божественных Ипостасей во взаимной
любви, блаженству жизни в Другом и чрез Другого.
Она способна приобрести ее, лишь перестав быть произволом, т. е. слившись с необходимостью, а это может произойти, когда грешники возненавидят свою греховную волю и свободно согласуют ее с волей
Божественной, всеобщим царством
любви и блаженства.
Неточные совпадения
Его поразила сначала мысль о том, что постижение
божественных истин не дано человеку, но дано совокупности людей, соединенных
любовью, — Церкви.
Нужно помнить, что притчи обращены к простому народу той эпохи, к среднему человеку, которому мало понятна бескорыстная
любовь к Богу и
божественному, они сказывались в ограниченных рамках пространства и времени.
Поэтому христианство основано на сочетании восходящего и нисходящего движения, на свободе и жалости,
любви к ценности и качеству и
любви к ближнему,
любви к
божественной высоте и
любви к страждущим внизу.
Он при своем поставлении получил
Божественную благодать, яже всегда немощная исцеляющи и недостаточная исполняющи, и по сей благодати мог назначить Антония архиепископом, мог по
любви и исполнить то, что познал, сиречь возвести познанного в чин епископский…
Христос есть таинственный примиритель человеческой свободы с
божественным фатумом, Он — та свободная
любовь творения, которая утверждает бытие в Творце.