Неточные совпадения
—
Ну, ладно! Только смотри, Петька: я себя не продаю ни за какие благостыни… Будь
что будет — не пропаду. Но смотри, ежели отец придет в разорение
и мне нечем будет кормить его
и старуху мать
и ты или твои родители на попятный двор пойдете, открещиваться станете — мол, знать не знаем, — ты от меня не уйдешь живой!
Ударить его
чем ни попало сзади по мозжечку так, чтобы психиатр сам попал в сумасшедший дом…
Что ему за это будет? Он — невменяем; иначе зачем же его держать здесь?
Ну, подержат в секрете,
и все обойдется; просидит он лишний год, зато никто уже не будет сомневаться, здоров он или болен… Это лучше,
чем подбить другого, хоть бы того же Капитона.
И тому новый доктор не нравился.
—
Ну, вот, — оживленнее
и смелее продолжал Дубенский, —
и надо, стало быть, усиленно пускать в ход все,
что привлекает буржуя.
— Скусно! — выговорила она по-волжски
и дурачливо покривила носом. — Господи! Он сконфузился…
Что, мол, из Большовой стало. Была великосветская ingenue… а тут вдруг мужик мужиком. Эх, голубчик! С тех пор много воды утекло. Моя специальность — бабы да девки. Вот сегодня в «Ночном» увидите меня, так ахнете. Это я у вас на Волге навострилась, от Астрахани до Рыбинска включительно.
Ну, садитесь, гость будете!..
—
Ну, хорошо, хорошо! Ты ведь знаешь,
что мать была на моей стороне
и не допускала, чтобы то,
что отец оставил, пошло только ей.
—
Ну, ладно! Не надо! Извини! — выговорил Теркин,
и ему стало как бы совестно за то,
что он подзывал этого беднягу.
— Не нравится тебе? Потерпи! Я долго томить не буду…
Ну, ничего настоящего я не добыла… Тебе, быть может, это
и на руку?.. Кидалась даже к москательщикам… Один меня на смех поднял. Вообразила,
что найду другое
что… такое же действительное… У часовщика нашла… Самый дамский инструмент… Бульдогом прозывается.
—
Что ж мне делать? — почти крикнул он
и встал со стула. — Я не могу напускать на себя того,
чего нет во мне.
Ну любил
и привязался бы, быть может, на всю жизнь… На женитьбу пошел бы раньше. Но одной красоты мало, Калерия Порфирьевна. Вы говорите: она без меня погибнет! А я бы с ней погиб… Во мне две силы борются: одна хищная, другая душевная. Вам я как на духу покаюсь.
Ну,
что ж из того,
что тетя Павла — сухоручка, хромая
и перекошенная,
и язык у нее с язвой?
Он так это мило сказал, с опущенными ресницами,
что Сане захотелось поцеловать его.
Ну, хоть в лоб, даже
и при тете. Наливка сладко жгла ее в груди
и разливалась по всем жилам… Каждая жилка билась.
Ну,
и скажет! Ничего страшного из этого выйти не может. Разве тетка Павла не замечает,
что они нравятся друг другу? Если б ей было неприятно его ухаживание, она бы давным-давно дала инструкцию тете Марфе, да
и сама сделала бы внушение.
— Может…
и дальше пошло? Вон как вспыхнула, дурочка…
ну,
чего тут! Дело молодое…
И такой мужчина. Хе-хе!
— Слыхали! Слыхали!.. — закричал Зверев
и замахал руками. — Уволь от этих рацей!..
Ну, ты в миллионщики лезешь, с
чем и поздравляю тебя; нечего, брат, важничать… Нигилизм-то нынче не в моде… Пора
и честь знать…
Он так быстро пошел к своей квартире,
что попал совсем не в тот переулок, прежде
чем выйти на площадь, где стоял собор. Сцена с этим „Петькой“ еще не улеглась в нем. Вышло что-то некрасивое, мальчишеское, полное грубого
и малодушного задора перед человеком, который „как-никак“, а доверился ему, признался в грехах.
Ну, он не хотел его „спасти“, поддержать бывшего товарища, но все это можно было сделать иначе…
—
Ну, все равно, думаешь, я обираю его? Могла бы!.. Так как он… страсти-ужасти!.. Ты не знаешь!.. До исступления влюблен… Да…
И он душу свою заложит, не только
что отдаст все,
что я потребую… Дядя у него — в семи миллионах
и полная доверенность от него… Слышишь: семь миллионов!
И он — единственный наследник…
—
Ну, да!.. Мы влюбляем в себя крупичатые, раздутые щеки…
И дворянскую вотчину нам хочется оставить за собою. А потом в земцы попадем… Жаль,
что нельзя в предводители… Ха-ха!..
— Да сюда какая-то госпожа к вам приезжала. Я разминулся с ней у ворот… В коляске… Шляпка такая с цветами,
и вообще с большим эффектом. —
Ну,
и что ж?
— Чего-чего вы не знаете, Антон Пантелеич! А поглядишь на вас спервоначалу — как прибедниваетесь!
Ну, вот былинка! — Теркин сорвал стебелек с цветом
и подал Хрящеву. — Я ее с детства знаю
и попросту назову, а вы, поди, наверное
и по-латыни скажете…
"
Ну, нет!" — убежденно подумала Саня
и без всякой досады. Ее то
и влекло к жениху,
что он с характером,
что у него на все свои мысли
и свои слова.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт
и свет
и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, //
И локтем Таню враз толкнули, //
И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где?
что там такое?» — // «
Ну,
что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька
и мать // Велели звать,
и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу //
И всякого такого сброду…» — // «
И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «
Ну,
что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит
и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят //
И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, //
И полетели как стрела.
«
Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним
и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет
и мыслей,
и пера, //
И слез,
и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.