Неточные совпадения
Отречение от разума мира сего — безумие в Боге
есть высший подвиг свободы, а не рабство и мракобесие: отречением от малого разума, преодолением ограниченности логики обретается разум
большой, входит в свои права Логос.
Малый разум
есть ratio, он рационалистичен,
большой разум
есть Logos, он мистичен.
Это и значит, что в «безумии», в отречении от малого разума
есть стяжание себе
большого разума, а в «мудрости мира сего», в торжестве малого разума отсутствует
большой разум,
есть «безумие перед Богом».
Поэтому дело спасения не
было делом насилия над человеком: человеку предоставлена свобода выбора, от него ждут подвига веры, подвига вольного отречения от разума этого мира и от смертоносных сил этого мира во имя разума
большого и сил благодатных и спасающих.
Неумирающая в нас связь с
большим разумом открывает нам возможность мыслить такое бытие, в котором третье не исключается, в котором все может
быть и А и не А, и белым и черным, равно как может
быть вневременным и внепространственным.
Большая часть философов допускает, что в нашем познании
есть какой-то дефект, что наш познавательный механизм — не здоровый, а больной.
Вообще нужно сказать, что в теории научного знания Маха
есть большая доля истины, бóльшая, чем в неокантианстве.
Различение двух сознаний, о которых идет речь, и
есть различение рассудка и разума, или малого и
большого разума.
Разум,
большой разум познает, познает сущее, его сфера не
есть исключительно сфера переживаний, не имеющих никакого отношения к знанию.
Гносеология, в основе которой лежит идея Логоса, разума
большого, объединяющего субъект и объект,
будет не рационализмом и не иррационализмом, а сверхрационализмом.
Этим нисколько, конечно, не отрицается, что в самой действительности, в бытии мышление, познание играет
большую роль, возможно даже, что основа бытия
есть Разум, Логос.
Неонтологическая гносеология
есть лишь методологическая хитрость, придуманная для
большего влияния на критицистов.
Пространство, время, все категории познания, все законы логики
суть свойства самого бытия, а не субъекта, не мышления, как думает
большая часть гносеологических направлений.
Рационализм и эмпирический позитивизм и
есть самоутверждение отпавшего субъекта, верховенство малого разума над
большим.
У Я. Бёме
был больший гностический дар, чем у святых.
Мнить самого себя спасителем и придавать своей жертве мировое искупляющее значение
есть большой соблазн ложной антропологии, соблазн зла, принявшего обличие добра.
В самом факте
большого страдания никакой заслуги не
было и не
было бы ничего спасительного для мира.
Слишком
большое страдание может
быть недостатком смирения перед Богом, а дьявольская злоба
есть страдание самое
большое.
Государство современное, русское или иное, потому уже не смеет называться христианским, что оно не
есть государство христиан, и с
большим основанием может
быть названо государством нехристов.
Безумно думать, что какая-нибудь оккультная школа или мистическая секта могут
быть больше Церкви, знать
больше, чем Церковь знает.
— Ну, я очень рад был, что встретил Вронского. Мне очень легко и просто было с ним. Понимаешь, теперь я постараюсь никогда не видаться с ним, но чтоб эта неловкость была кончена, — сказал он и, вспомнив, что он, стараясь никогда не видаться, тотчас же поехал к Анне, он покраснел. — Вот мы говорим, что народ пьет; не знаю, кто
больше пьет, народ или наше сословие; народ хоть в праздник, но…
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль
большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он
пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков
был общий глас.
Онегин
был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро
были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, //
Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Хотя <уверял> он, что в Херсонской губернии
есть у него земли, но они существовали
больше в предположенье.
Учителей у него
было немного:
большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему
было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Форменный порядок
был ему совершенно известен: бойко выставил он
большими буквами: «Тысяча восемьсот такого-то года», потом вслед за тем мелкими: «помещик такой-то», и все, что следует.