Неточные совпадения
Для христианского общения, для церковного
сознания истины о Троичности Божества и о богочеловеческой
природе Христа не менее общеобязательны, чем истины математики, чем законы физики.
Критическая философия есть послушное
сознание необходимости не
природы, а самого
сознания, не материи, а разума, есть послушание необходимости через послушание категориям.
Человек сознает себя принадлежащим к двум мирам,
природа его двоится, и в
сознании его побеждает то одна
природа, то другая.
Человек, всечеловек, носитель абсолютной человечности, пришедший в
сознание после обморока своего в природном мире, после падения своего в природную необходимость, сознает свою бесконечную
природу, которая не может быть удовлетворена и насыщена временными осуществлениями.
Он сам — как мир человеческий — есть опосредующая воля, причина действующая, расположенная между этими двумя
природами, чтобы служить им связью, средством соединения и воссоединить два действия, два движения, которые иначе были бы несовместимы» (фр.).]] скрыто исключительное антропологическое
сознание, которое трудно найти в официальных церковных учениях и в официальных философских учениях [Замечательно учил Парацельс о творческой роли человека в мире.
Святоотеческое
сознание оставляет человека беспомощным в раскрытии его творческой
природы.
Это
сознание противно глубочайшей сущности христианства, которое делает Бога имманентным человеческой
природе и потому не допускает совершенно трансцендентного разрыва здешнего мира и мира потустороннего [Кн. Е. Трубецкой в своем «Миросозерцании Вл. С. Соловьева» странным образом оправдывает свободное творчество человека в мире через крайнее отдаление потустороннего божественного мира от мира здешнего.
Религиозное
сознание было заполнено тайной искупления человеческой
природы, но тайна самой искупаемой человеческой
природы была закрыта.
В подзаконном, ветхозаветном своем
сознании, так добросовестно и верно отраженном Кантом, не дерзает человек обнаружить своей творческой
природы, он дерзает лишь творить дифференцированные виды культуры, ибо это дифференцированное творчество есть послушание закону, выполнение норм.
Гносеологическое
сознание манит человека аполлонизмом и классицизмом в творчестве, совершенной чеканкой в творческом акте, но по существу лишь подчиняет греховную
природу закону.
Мучительный для современного
сознания вопрос об отношении гносеологии к творчеству зависит от решения вопроса о
природе познания.
Для платонического
сознания идеи не творчески-динамические силы
природы, а далекие от земли небесные первообразы.].
Господствующая теперь «социальность»
сознания закрывает творческую тайну общения, ибо отрицает, не хочет знать космическую
природу человека и общества, отрывается от органических корней общения.
Но мистические пути не могут быть легкими и безжертвенными, не могут льстить данной
природе человека и данному его
сознанию.
Всякая магия, основанная всегда на общении с духами
природы, была признана христианским
сознанием черной, все духи
природы — демонами.
Черная магия порождена христианским
сознанием, которое имело мировую миссию временно заковать духов
природы и прекратить с ними общение.
Церковное
сознание признавало магов черными и всякую магию черной, ибо всякое общение с духами
природы должно было быть прекращено в христианскую эпоху искупления.
В механическом мирочувствии было утеряно
сознание микрокосмичности человека, ощущение заключенных в нем мировых сил и интимной связи духа человека с духами
природы.
И
сознание церковное признает светлую магию как творческую задачу человека в
природе.
Ныне человечество созрело для новой религиозной жизни не потому, что стало совершенным и безгрешным, не потому, что исполнило все заветы Петровой церкви, но потому, что
сознание человека на вершине культуры достигло зрелой и конечной остроты и
природа человека раздвоилась до обнаружения последних своих первооснов.
Неточные совпадения
Но эта слабость и узость человеческого
сознания, эта выброшенность человека на поверхность не может быть опровержением той великой истины, что каждый человек — всемирный по своей
природе и что в нем и для него совершается вся история.
Из всех «секуляризованных» обломков некогда целостной культуры — культа искусство в наибольшей степени хранит в себе память о прошлом в
сознании высшей своей
природы и религиозных корней.
Эту основную полярность религиозного
сознания, напряженную противоположность трансцендентного и имманентного, можно выражать в разных терминах: «Бог и мир», «Бог и
природа», «Бог и человек», «Бог и я» и под<обное>.
Из кафоличности, как общего качества религиозного
сознания, следует, что в религиозном
сознании, по самой его, так сказать, трансцендентальной
природе, уже задана идея церковности, подобно тому как в гносеологическом
сознании задана идея объективности знания.
В мифе констатируется встреча мира имманентного — человеческого
сознания (как бы мы его ни расширяли и ни углубляли), и мира трансцендентного, божественного, причем трансцендентное, сохраняя свою собственную
природу, в то же время становится имманентным, а имманентное раскрывается, чувствуя в себе внедрение трансцендентного.