Неточные совпадения
В титанической попытке Гегеля философия достигает предельной
точки,
и после этого начинается спуск, падение, крах философии.
«Человек, — говорится в Sohar’e, — есть разом
и итог
и высшая
точка творения.
[ «Человек, если можно так выразиться, есть
точка пересечения всего, перекресток всех дорог, которые ведут с земли на небо
и с неба на землю; именно через него, следовательно, должны пройти все восходящие
и нисходящие потоки; более того, он — великий распределитель всего; без него ничто не может жить» (фр.).]].
Приниженное положение, которое занял человек в данном состоянии природного мира
и данной планетной системе, ничего не говорит против его центрального положения в бытии, против той абсолютной истины, что человек есть
точка пересечения всех планов бытия.
В какой-то
точке Степун касается истинной трагедии творчества
и культуры, но все почти его минусы я должен переменить на плюсы
и плюсы на минусы.
Ложна та его исходная
точка зрения, которая сразу же утверждает полярную противоположность творчества
и жизни вместо того, чтобы утверждать противоположность творчества
и культуры.].
С этой
точки зрения, творить можно только культуру, т. е. ценности логические, этические
и эстетические, но нельзя творить нового бытия, иной жизни.
Гносеология Штейнера, как
и Гёте, имеет
точки соприкосновения, с одной стороны, с Шеллингом, с другой — с Бергсоном
и решительно враждебна Канту, а также Платону.
И для
точки зрения имманентной мировой данности акт этот всегда должен представляться творчеством из ничего.
Эта
точка отчаяния
и омертвения духа знаменует собой неизбежный переход на иной путь духовного делания.
[ «Талант
и гениальность, — говорит Гелло, — которые отличаются друг от друга со всех
точек зрения, особенно существенно различны в том, что талант — это специализация, гениальность же — всеохватывающее совершенство».
С этой
точки зрения, все высшие дары получаются в награду за святость
и вне пути святости нельзя их стяжать.
С философской
точки зрения должна быть отброшена категория «естественности» как критерий добра
и зла.
В нем обоготворяется та
точка пола, в которой только
и стало возможным в падшем мире наибольшее касание
и соединение мужского
и женского.
В этих
точках пола есть наибольшее отчуждение
и противоположение,
и в них же соединяющие касания, через которые совершается исступление из границ мужского
и женского.
«Мир» поймал Адама
и владеет им через пол, в
точке сексуальности прикован Адам к природной необходимости.
Сексуальный акт есть самая высшая
и самая напряженная
точка касания двух полярных полов, в нем каждый как бы исходит из себя в другого, исступает из границ своего пола.
Тление
и смертоносный распад вошли в мир через
точку пола.
В этой центральной
точке проблемы пола
и проблемы семьи скопилось ужасное лицемерие.
Эта аристократия не может иметь никаких
точек соприкосновения с ложным, буржуазным иерархизмом социальных положений, ибо ложный иерархизм так же враждебен внутреннему человеку, враждебен индивидуальному призванию
и величию, как
и ложный демократизм.
Популярные теософические книги склоняются к второй
точке зрения — для них человек не изначален, не целен, а производен
и сложен.
Это вертикальное, глубинное движение в мире проецируется на плоскости
и внешне воспринимается как перемещение
точек пересечения плоскости перпендикулярами.
«Как это он? и отчего так у него вышло живо, смело, прочно?» — думал Райский, зорко вглядываясь и в штрихи и в точки, особенно в две точки, от которых глаза вдруг ожили. И много ставил он потом штрихов
и точек, все хотел схватить эту жизнь, огонь и силу, какая была в штрихах и полосах, так крепко и уверенно начерченных учителем. Иногда он будто и ловил эту тайну, и опять ускользала она у него.
А раскрыть их — я теперь чувствую себя обязанным, просто даже как автор этих записей, не говоря уже о том, что вообще неизвестное органически враждебно человеку, и homo sapiens — только тогда человек в полном смысле этого слова, когда в его грамматике совершенно нет вопросительных знаков, но лишь одни восклицательные, запятые
и точки.
Неточные совпадения
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию
и насмешкам (впрочем, весьма справедливым
и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано было путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу
точками или цифром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина
и пожертвовать одною из окончательных строф:
Сочинение это долженствовало обнять всю Россию со всех
точек — с гражданской, политической, религиозной, философической, разрешить затруднительные задачи
и вопросы, заданные ей временем,
и определить ясно ее великую будущность — словом, большого объема.
Записка Плюшкина отличалась краткостию в слоге: часто были выставлены только начальные слова имен
и отчеств
и потом две
точки.
Открыто-пустынно
и ровно все в тебе; как
точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города; ничто не обольстит
и не очарует взора.
Выписал новых преподавателей, с новыми взглядами
и новыми
точками воззрений.