Неточные совпадения
Наукообразная философия хотела бы поставить
доказательство на место познавательной любви, во всем и всегда она требует
доказательств, что
истина познавательной любви есть лучшая и единственная
истина.
Быть может,
доказательство стоит на пути познания
истины как препятствие встреченной необходимости.
Доказательства, в сущности, никогда не доказывают никаких
истин, ибо предполагают уже принятие некоторых
истин интуицией.
Доказательство есть лишь техника логического аппарата и к
истине отношения никакого не имеет.
Но нужно ли приводить еще ссылки в
доказательство истины, что, не имея опыта, нельзя стать опытным оператором? Где же тут выход? С точки зрения врача, можно еще примириться с этим: «все равно, ничего не поделаешь». Но когда я воображаю себя пациентом, ложащимся под нож хирурга, делающего свою первую операцию, — я не могу удовлетвориться таким решением, я сознаю, что должен быть другой выход во что бы то ни стало.
Для
доказательства истины обвиняемому нечего было совеститься дать эти указания судебным властям, и если, как он говорит, он боялся скандала, то теперь этот скандал стал неизмеримо крупнее, чем был бы тогда, когда бельгийские власти послали бы через русские власти допросить его родственников и знакомых.
«Теперь точно видно, что ты Ашик-Кериб, — сказал жених, — но поведай, как же ты мог в такое короткое время проехать такое великое пространство?» — «В
доказательство истины, — отвечал Ашик, — сабля моя перерубит камень, если же я лгу, то да будет шея моя тоньше волоска; но лучше всего приведите мне слепую, которая бы семь лет уж не видала свету Божьего, и я возвращу ей зрение».
Неточные совпадения
«Что
истина существует, — накидывал он своим крупным почерком, — это так же непреложно, как то, что существуете вы, я, воздух, земля, и вящим
доказательством сего может служить, что всяк, стремящийся отринуть бытие
истины, прежде всего стремится на место ее поставить другую
истину».
Каждая церковь представляет точно такие же
доказательства своей преемственности и даже чудес в пользу истинности своей, как и всякая другая. Так что строгое и точное определение того, что есть церковь (не как нечто фантастическое, чего бы нам хотелось, но как то, что есть и было в действительности) — только одно: церковь есть такое собрание людей, которые утверждают про себя, что они находятся в полном и единственном обладании
истины.
Но все это еще только наивно и странно; мы же на том не остановились, мы дошли до столбов Геркулесовых. Для
доказательства истинности своих «убеждений» и для вящего распространения их, мы прибегали ко всяческим насилиям: явная ложь, клевета, самовосхваление — словом, все темные силы, какие только находились в распоряжении поборников
истины, были пущены в ход для зажатия рта противникам, подымавшим голос во имя простого здравого смысла.
Предполагалось, что учение Христа передается людям не как всякая другая
истина, а особенным, сверхъестественным способом, так что истинность понимания учения доказывается не соответственностью передаваемого с требованиями разума и всей природы человека, а чудесностью передачи, служащей непререкаемым
доказательством истинности понимания. Возникло это предположение из непонимания, и последствием его была невозможность понимания.
«Познаете
истину, и
истина сделает вас свободными» (Иоан. VIII, 32). Если бы было сомнение в том, что христианство есть
истина, то та полная свобода, ничем не могущая быть стесненной, которую испытывает человек, как скоро он усваивает христианское жизнепонимание, была бы несомненным
доказательством его истинности.