Неточные совпадения
После падения Византийской империи, Второго Рима, самого большого в
мире православного
царства, в русском народе пробудилось сознание, что русское, московское
царство остается единственным православным
царством в
мире и что русский народ — единственный носитель православной веры.
Греческие влияния воспринимались народным религиозным сознанием как порча, проникающая в единственное в
мире православное
царство.
За этим чувством наступления конца
мира и
царства антихриста можно увидеть чувство наступления конца целой исторической эпохи, разрушение старого
мира.
Апокалиптические пророчества о
царстве антихриста, о конце
мира, о страшном суде Н. Федоров понимает условно, как угрозу.
Если люди объединяются для «общего дела» воскрешения, для реального осуществления христианской правды в жизни, если в братском союзе будут бороться против стихийных, иррациональных, смертоносных природных сил, то не будет
царства антихриста, конца
мира и страшного суда, то человечество непосредственно перейдет в вечную жизнь.
Они сознали себя уже в
царстве свободы, они не в капиталистическом
мире, они в стихии пролетарских революций, которой еще не знал Маркс.
Было сделано открытие, что христианство не есть только истина, от которой может сгореть
мир, но что оно может быть социально полезно для устроения
царства кесаря.
Психический тип коммуниста определяется прежде всего тем, что для него
мир резко разделяется на два противоположных лагеря — Ормузда и Аримана,
царство света и
царство тьмы без всяких оттенков.
Но этически и духовно социализм столь же буржуазен, как и капитализм, он не возвышается над буржуазным миросозерцанием и чувством жизни, ему закрыты высшие ценности, и он погружен в
царство мира сего, верит лишь в видимые вещи.
Неточные совпадения
Возделанные поля, чистота хижин, сады, груды плодов и овощей, глубокий
мир между людьми — все свидетельствовало, что жизнь доведена трудом до крайней степени материального благосостояния; что самые заботы, страсти, интересы не выходят из круга немногих житейских потребностей; что область ума и духа цепенеет еще в сладком, младенческом сне, как в первобытных языческих пастушеских
царствах; что жизнь эта дошла до того рубежа, где начинается
царство духа, и не пошла далее…
— Я читал эту книгу, на которую вы возражали, — обратился он к Ивану Федоровичу, — и удивлен был словами духовного лица, что «церковь есть
царство не от
мира сего».
Царство небесное, разумеется, не от
мира сего, а в небе, но в него входят не иначе как чрез церковь, которая основана и установлена на земле.
Второе: что «уголовная и судно-гражданская власть не должна принадлежать церкви и несовместима с природой ее и как божественного установления, и как союза людей для религиозных целей» и наконец, в-третьих: что «церковь есть
царство не от
мира сего»…
Приняв
мир и порфиру кесаря, основал бы всемирное
царство и дал всемирный покой.