Неточные совпадения
Теперь надобно рассказать, куда привезли меня: это был
дом старинных друзей моего отца и
матери, Максима Дмитрича и Елизаветы Алексеевны Княжевичей, которые прежде несколько лет жили в Уфе, где Максим Дмитрич служил губернским прокурором (вместе с моим отцом) и откуда он переехал, также прокурором, на службу в Казань.
Лето провел я в таком же детском упоении и ничего не подозревал, но осенью, когда я стал больше сидеть
дома, больше слушать и больше смотреть на мою
мать, то стал примечать в ней какую-то перемену: прекрасные глаза ее устремлялись иногда на меня с особенным выражением тайной грусти; я подглядел даже слезы, старательно от меня скрываемые.
«Что это за чудо, — думал я, — верно, у этих детей нет ни отца, ни
матери, ни братьев, ни сестер, ни
дому, ни саду в деревне», и начинал сожалеть о них.
Но скоро удостоверился, что почти у всех были отцы, и
матери, и семейства, а у иных и
дома и сады в деревне, но только недоставало того чувства горячей привязанности к семейству и
дому, которым было преисполнено мое сердце.
Как бы то ни было, только я начал задумываться, или, лучше сказать, переставал обращать внимание на все, меня окружающее, переставал слышать, что говорили другие; без участия учил свои уроки, сказывал их, слушал замечания или похвалы учителей и часто, смотря им прямо в глаза — воображал себя в милом Аксакове, в тихом родительском
доме, подле любящей
матери; всем казалось это простою рассеянностью.
Мать моя принуждена была ночевать в Мурзихе; боясь каждой минуты промедления, она сама ходила из
дома в
дом по деревне и умоляла добрых людей помочь ей, рассказывала свое горе и предлагала в вознаграждение все, что имела.
Мать моя отправилась из гимназии прямо к Бенису: его не было
дома.
Когда Камашев хотел на другой день войти ко мне в комнату,
мать моя не пустила его и заперла дверь и потом упросила директора, чтобы главный надзиратель не входил ко мне при ней, говоря, что она не может равнодушно видеть этого человека и боится испугать больного таким же обмороком, какой случился в
доме г. директора; он очень его помнил и согласился.
Наконец, обратились к самому известному лекарству, которое было в большом употреблении у нас в
доме еще при дедушке и бабушке, но на которое
мать моя смотрела с предубеждением и до этих пор не хотела о нем слышать, хотя тетка давно предлагала его.
— Я окончательно заключился в стенах
дома и никак не мог упросить мою
мать, чтоб меня отпускали с отцом, который езжал иногда на язы (около Москвы называют их завищами), то есть на такие места, где река на перекатах, к одной стороне, более глубокой, загораживалась плетнем или сплошными кольями, в середине которых вставлялись плетеные морды (нерота, верши, по-московски).
Дома вся семья встретила меня с нежною любовью, а радости
матери моей — и описать нельзя!
Но когда я с полною откровенностью подробно рассказал о моем пребывании и образе жизни в
доме моего наставника, моя
мать очень призадумалась и казалась недовольною.
Я приехал поздно вечером, все в
доме уже спали; но
мать, ожидавшая меня в этот день, услыхала шум, вышла ко мне на крыльцо и провела меня прямо в спальную.
Чрез месяц по приезде в Казань я получил письмо от отца с приказанием приискать и нанять большой поместительный
дом, где не только могло бы удобно расположиться все наше семейство, но и нашлись бы особые комнаты для двух родных сестер моей
матери по отце, которые жили до тех пор в
доме В-х,
Мать прибавляла, что она намерена для них выезжать в свет, и потому должна познакомиться с лучшею городскою публикою.
И быстреньким шепотом он поведал, что тетка его, ведьма, околдовала его, вогнав в живот ему червя чревака, для того чтобы он, Дронов, всю жизнь мучился неутолимым голодом. Он рассказал также, что родился в год, когда отец его воевал с турками, попал в плен, принял турецкую веру и теперь живет богато; что ведьма тетка, узнав об этом, выгнала из
дома мать и бабушку и что мать очень хотела уйти в Турцию, но бабушка не пустила ее.
Его клевреты, из числа которых вышел князь Виктор Гарин, живший в
доме матери, снова совершенно обеспеченный, и за последнее время переменившийся совершенно, исправившийся во многом, кроме своей фатальной страсти к Александре Яковлеве, рыскали по стогнам столицы, как ищейки, разыскивая крупные дела или точнее крупные гонорары.
Неточные совпадения
В других
домах рассказывалось это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял, с тем чтобы получить руку дочери, начать дело с
матери и имел с нею сердечную тайную связь, и что потом сделал декларацию насчет руки дочери; но
мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя в душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился на похищение.
Он постучал в дверь; ему отперла
мать. Дунечки
дома не было. Даже и служанки на ту пору не случилось. Пульхерия Александровна сначала онемела от радостного изумления; потом схватила его за руку и потащила в комнату.
В тот же день, но уже вечером, часу в седьмом, Раскольников подходил к квартире
матери и сестры своей, — к той самой квартире в
доме Бакалеева, где устроил их Разумихин.
Сама бывшая хозяйка его,
мать умершей невесты Раскольникова, вдова Зарницына, засвидетельствовала тоже, что, когда они еще жили в другом
доме, у Пяти Углов, Раскольников во время пожара, ночью, вытащил из одной квартиры, уже загоревшейся, двух маленьких детей и был при этом обожжен.
— И всего только одну неделю быть им
дома? — говорила жалостно, со слезами на глазах, худощавая старуха
мать. — И погулять им, бедным, не удастся; не удастся и
дому родного узнать, и мне не удастся наглядеться на них!