Глава X
Опять у невесты
Стукин звонился у дверей квартиры Матильды Николаевны. Как и всегда, за дверями залаяли собачонки. Горничная отворила дверь и смешалась.
— Матильды Николаевны дома нет, — проговорила она.
— Дома нет? Как же, душечка, мне швейцар сейчас сказал, что она дома, — недоумевал Стукин. — Вы, верно, меня не узнали? Я Стукин, жених Матильды Николаевны. Для других, может быть, ее и дома нет, а для меня она дома. Не узнали меня?
— Нет, узнала-с… А только дома нет… Ни для кого дома нет.
— Странно… А как же я вот слышу голос самой Матильды Николаевны?
Из комнаты действительно доносился голос хозяйки.
— Слышите… Вот их голос… — сказал Стукин.
— Это не их голос-с.
— Как не их? Их. Может быть, душечка, у них гость сидит, так Матильда Николаевна ничего… Они и при гостях меня принимают. Я не Лавр Петрович Хрустальников. Им меня стесняться нечего. Подите и доложите, что, мол, «господин Стукин пришли, желают вас видеть».
— Никакого у нас гостя нет.
— А чья же это шуба-то? Вот шуба на вешалке висит, — указал Стукин.
Горничная не знала, что делать. Двери в гостиную были притворены. За ними слышались шаги.
— Матильда Николаевна! Это вы? Можно мне к вам? — крикнул из прихожей Стукин.
Дверь приотворилась несколько. Показалась голова Матильды Николаевны.
— Ах, это вы? — послышался ее голос. — Ля думала… Послушайте… Ведь вам говорят же, что меня дома нет.
— Я, Матильда Николаевна, только на минуточку. Меня Лавр Петрович послали передать вам поклон.
— Да разве Лавр Петрович не на охоте? Ведь он на охоту уехал.
— Нет, не уехали-с. У них поясница разболелась. Можно мне к вам?
— Пожалуй, войдите, если вы ненадолго.
— Я ненадолго… Я вам не помешаю.
Стукин сбросил с себя шубенку на стул и вошел в гостиную. Матильда Николаевна встретила его, надувши губы.
— Я ведь просила вас приходить только после шести часов, — сказала она, — а теперь еще и пяти нет. Теперь мне некогда. Я занята.
— Знаю, что у вас гость, но я на минуточку.
— Гость? А вы почем знаете, что у меня гость?
— А шуба-то в прихожей. Здравствуйте… Позвольте ручку поцеловать.
Матильда Николаевна скорчила недовольную гримасу, однако отвечала:
— Здравствуйте, — и протянула руку.
— Лавр Петрович вам кланяются и приказали вам сказать, чтобы вы сегодня вечером никуда не уезжали, — продолжал Стукин. — Они приедут к вам посидеть вечерок.
Гримаса сделалась еще больше. Матильда Николаевна терла себе лоб и задумалась.
— Он приедет… А я хотела в оперу. Ложу взяла… — проговорила она.
— Не знаю уж. А только сказали.
— Посидите здесь, мосье Стукин, а я сейчас…
Она вышла из гостиной в другую комнату. Там послышался мужской голос. Через минуту Матильда Николаевна вышла оттуда в сопровождении молодого гладко бритого человека, очень элегантно одетого. Тот легким кивком ответил на поклон Стукина и, обращаясь к хозяйке, сказал:
— Ну-с, прощайте…
— Даша! Заприте за Михайлом Гавриловичем! — крикнула Матильда Николаевна горничной.
— Актер Бабковский, кажется? — спросил про молодого человека Стукин, когда тот скрылся в прихожей.
— Да, он… А вы почему его знаете?
— Кто же их не знает-с? Видел. Их все знают. Сердцеед известный.
— Ну?.. А я не замечаю. Я знаю только, что он добрый малый и что с ним приятно проводить время. Он мне стихи читает, поет куплеты… Веселый… Только вы, пожалуйста, не болтайте Лавру Петровичу, что вы у меня его видели.
— Зачем же болтать-с? Я все это понимаю и чувствую, — отвечал Стукин.
— Я не боюсь Лавра Петровича, но, знаете, ведь из мухи слона можно сделать. А Лавр Петрович так ревнив… Могу вас заверить, что тут ничего нет такого… Решительно ничего. Бабковский ходит меня учить стихи читать. Вы знаете, ведь я готовлюсь в актрисы… Вот он меня и приготовляет.
— Не слыхал-с.
— Да, готовлюсь… Однако меня это ужасно удивляет, что Лавр Петрович не уехал на охоту. Вы его сегодня видели?
— Сегодня-с… Об вас был разговор, — прихвастнул Стукин. — Лавр Петрович расспрашивали меня, как я был у вас в гостях, кого видел.
— Ну и что же вы?..
— Про юнкера не сказал ни слова-с. Ни слова не сказал, что его у вас видел. А Лавр Петрович даже намекали. «Не видал ли ты, — говорит, — у нее молодых мужчин?»
Стукин врал.
— Ну и вы, разумеется, сказали, что никого не видали? — спросила Матильда Николаевна.
— Само собой. А только я вам скажу, Матильда Николаевна, они очень подозрительный человек. Это то есть Лавр Петрович… Только вы, пожалуйста, ему не говорите, что я об нем так выражаюсь.
— Вы-то вот об актере Бабковском ему ничего не говорите, а уж я не скажу. Ну, что ваша шуба? Шьется? — переменила Матильда Николаевна разговор.
Стукин вздохнул.
— Вообразите, тех ста рублей, что я у вас взял, не хватает. На мех и на покрышку хватило, а на воротник не хватает. Матильда Николаевна, не одолжите ли вы мне взаймы еще сто рублей?.. Пятьдесят рублей я употребил бы на воротник, а пятьдесят рублей к меху бы прибавил. Тогда уж шуба выйдет совсем хорошая…
Матильда Николаевна замялась.
— Вот видите… я теперь не при деньгах, — сказала она.
— Неужели? Как же это можно, чтобы дама при таком богатом человеке, как Лавр Петрович, и вдруг не при деньгах? Ведь я, Матильда Николаевна, взаймы прошу. Я отдам-с. И первые сто рублей отдам, и эти. Как только с Лавра Петровича получу в день свадьбы условленные тысячу рублей, так сейчас же вам и отдам.
— Делать нечего… Возьмите… — отвечала она со вздохом, отправилась к себе в будуарчик и вынесла сто рублей, прибавив: — Только вы об актере-то уж, пожалуйста, Лавру Петровичу ни слова…
— Матильда Николаевна! Да неужели я бесчувственный человек? Неужели я не понимаю? — воскликнул Стукин и прибавил: — Так ждите сегодня Лавра Петровича.
— Вы что же?.. Вы его у меня поджидать будете?
— Если позволите… Они хотя ничего не сказали, что я должен до них у вас оставаться, но ежели они приедут и скажут, чтобы я ушел, то я уйду от вас… Я вам, Матильда Николаевна, не помешаю.
— Ну что ж… Оставайтесь. Вот мы обедать будем. — Она взглянула на него и прибавила со вздохом: — Ах, и если бы вы хоть сколько-нибудь были позабавнее! Я вам прямо скажу: ведь с вами скучно. Вы женщин не умеете занимать.
— Дела не веселят, Матильда Николаевна, оттого это происходит, — отвечал Стукин. — Бедность… Жалованье маленькое получаю. Ежели бы мне поопериться немного, я совсем другим человеком стал бы. Вот вы попросили бы Лавра Петровича, чтобы он меня до свадьбы как-нибудь по оперил бы…
— Да ведь он вам обещал тысячу восемьсот рублей жалованья.
— Все это еще улита уедет, да когда-то приедет, а мне бы теперь хотелось. Мне бы хотелось теперь командировку от правления получить. Пускай они меня пошлют в два-три провинциальных отделения с каким-нибудь поручением. Ну, хоть для рассмотрения вексельных портфелей, что ли. У нас есть такие служащие. Они называются «служащие с отчетом». Они командируются в провинциальные отделения, получают кроме жалованья суточные, разъездные по первому классу, чтоб в первом классе ездить… Кроме того, могут брать в отделениях суммы и на другие нужды, с тем чтобы, разумеется, потом представить отчет в этих суммах. Так вот, Матильда Николаевна, попросили бы вы у Лавра Петровича для меня такую командировку.
Матильда Николаевна улыбнулась.
— У вас, как посмотрю я, губа-то не дура… — проговорила она.
— Эх, Матильда Николаевна! А у кого она дура-то? — спросил Стукин и прибавил: — Вот на эдаком месте мне ежели бы и месяц пробыть, то и к свадьбе поотдышаться можно. Похлопочите-ка.
— Пожалуй, я его попрошу. Только ведь он меня не послушает.
— А вы поприналягте хорошенько. Ведь обоим нам хорошо будет: и мне, и вам. Ведь после свадьбы-то, Матильда Николаевна, все-таки мне и вам жить вместе придется. Есть у меня деньги — я тогда совсем другой фасон буду иметь… А буду иметь другой фасон, тогда и вам будет приятнее… Из-за этого стоит вам похлопотать за меня и поналечь на Лавра Петровича.
— Вы на сколько же времени в командировку уехать желаете? — спросила она.
— Да на сколько вы прикажете. Хоть до самой свадьбы.
— Хорошо. Вы, стало быть, и после свадьбы хотите по командировкам ездить?
— Да отчего же-с? И вам-то приятнее, чтоб я перед вашими глазами не очень мотался. А впрочем, как вам угодно. Мне только бы на место служащего с отчетом попасть, а там…
— Нет, я не прочь, чтобы вы и после свадьбы ездили в командировки. Я буду за вас просить Лавра Петровича, непременно буду.
— Вот и мерси… Ручку-с… Позвольте еще раз ручку поцеловать. — Стукин так и прилип к руке Матильды Николаевны. — Добрая вы моя, добренькая, ангел Божий… — твердил он. — Вот как в такую командировку я съезжу, то не только двести рублей долгу вам сейчас возвращу, но и подарочек хорошенький вам привезу.
— Кушать подано, — доложила горничная.
— Пойдемте обедать, — сказала Матильда Николаевна.
Они отправились в столовую.
