Глава 11
— Я… э-э, я сожалею насчет твоей матери, — сказал Декер, когда они добрались до песка и направились на юг. Амос разулся, снял носки и закатал брюки. Тайлер сбросил свои вьетнамки и понес их в руках. Декер при социальных контактах подобного рода всегда чувствовал себя неловко. В молодости, до травмы мозга, он мог быть чутким, участливым и даже говорливым. Теперь же, пройдя через околосмертные переживания, растерял все это напрочь.
— Мне все кажется, что я вот-вот проснусь и увижу, как она мне машет…
— Это я могу понять. Итак, когда же ты на самом деле видел свою мать в последний раз?
— На прошлой неделе я жил у нее, на этой неделе у папы.
— Трудно мотаться туда-сюда?
— Было поначалу, но потом вошел в колею. Ну, с мамой. Папа и колея — вещи почти несовместимые.
— Значит, в последний раз ты видел ее неделю назад?
— Нет, три дня назад обедал с ней в гольф-клубе. Там, где она живет.
— А разве она тогда не была в суде?
— Сказала, что после обеда свободна.
— Она выглядела нормально, не тревожилась?
— Не-а, в полном порядке.
— Ты хоть раз встречался с ее личным телохранителем?
— Нет. Когда я был с ней на прошлой неделе, телохранителей поблизости не было.
Эта реплика застала Декера врасплох, но он решил воздержаться от комментариев.
— Но когда-нибудь она говорила, что он у нее есть?
— Ага, упомянула за обедом. Я спросил, в чем дело.
— И что же она сказала?
— Сказала, что это из-за какой-то глупости, связанной с тем, что она судья, но искушать судьбу не хотела.
— Ничего более конкретного?
— Нет. Но она и раньше получала угрозы, и ничего.
— Тебя не тревожило, что тебе может угрожать опасность, пока ты там?
— Я уже большой мальчик, могу позаботиться о себе. Но за маму тревожился всегда. Психов хватает, знаете ли.
— Когда ты был там, не видел чего-нибудь странного?
— Не-а. Пока я добирался домой из школы, я был порядком измотан. Обычно ужинал, слушал музыку, делал уроки — и на боковую.
— У тебя круглогодичный график тренировок?
Тайлер кивнул.
— Мы стали вторыми по штату, так что за нами все гоняются. Команда, побившая нас, растеряла к выпуску половину своего стартового состава, а мы еще укомплектованы. Юниором я был в сборной штата. И хотя мне уже предлагают стипендии, я ставлю на то, чтобы быть еще лучше, чем в прошлом году. Тренажерка, кардио, схемы игр, муштра прорывов и блоков… Без остановок.
— Та же бодяга в колледже. А для профи это и есть жизнь.
— Может, заработаю достаточно денег, чтобы когда-нибудь купить собственную команду…
— Вот так-так! Значит, ты ни разу не видел и не слышал ничего такого, что тревожило бы твою мать?
— Кроме папы.
— В каком смысле? — встрепенулся Декер.
На лице Тайлера вдруг отпечатался страх.
— Нет, эй, я просто в смысле, ну, он типа маленький ребенок, который так и не повзрослел… Тут нет ничего плохого. Он просто любит жизнь, понимаете?
— Это я уяснил, но развелись они из-за этого?
— Ага. И еще какой-то дурацкой налоговой накладки, из-за которой мама очень расстроилась. Это было лет пять назад, когда она стала судьей. И подала на развод совсем скоро после того. Я толком не врубаюсь. В смысле, чтобы ставить крест на браке из-за налогов? У них обоих уйма денег. И вообще, маме не нравился папин образ жизни после развода, и она не хотела, чтобы его девицы были в доме, когда я с ним. Она считала, что это неправильно.
— А ты что об этом думаешь?
— Ну, должен признать, было приятно видеть девушек, бегающих по кондо в футболках и практически больше ни в чем, или загорающих на балконе или у бассейна, но через некоторое время это приелось. В смысле, это же мой папа! И вообще, их интересовали только его деньги. И хотя он поддерживает приличную форму, ему почти пятьдесят. Девушки двадцати с чем-то лет не клюют на таких без финансового подкрепления.
— Значит, ты был вчера ночью с отцом? Тут?
— Ага. Добрался домой часов в семь. Мы поужинали, посмотрели телик, и я закончил домашку. Потом лег.
— Во сколько?
— Где-то в пол-одиннадцатого. Вымотался.
— А папа?
— Я слышал, как он разговаривает в своем кабинете. Моя спальня с ним рядом. У него клиенты по всему миру, так что он действует в разных часовых поясах. То и дело меня будит, когда зумится. Он типа думает, что надо орать, раз они в Азии, и всякая такая хрень.
— Случаем, не смотрел на часы, когда проснулся?
— Да это было не раз и не два. И засыпал я не сразу. Один раз в районе часа примерно. Помню, что как раз подумал, что в шесть вставать на пробежку, и разозлился.
— Так…
— И еще раз после двух. Помню, посмотрел на часы. А потом снова ближе к трем.
— Так.
— А пока пытался уснуть, до того, слышал, как он расхаживает по кабинету и отрабатывает свою речь — ну, знаете, что скажет клиентам. Он все время так делает.
— Ладно… Позволь мне все прояснить: ты слышал, как отец либо говорит по «Зуму», либо расхаживает из угла в угол и отрабатывает свою речь — когда именно?
— Ну, смахивает на то, что от полуночи и почти до трех.
— Ты хочешь сказать, что так и не уснул?
— Лады, ага, уснул. Около трех, когда услышал, как он встал и смотался из кабинета. Так что он мог покинуть кондо после этого, хотя не думаю. Я слышал, как он прошел мимо моей комнаты, потом дверь его спальни открылась и закрылась. Она дико скрипит. Потом я услышал, как у него полился душ.
— Он принимает душ в три часа ночи?
— Я же сказал, он из-за бизнеса живет в каком-то своем времени. И потеет не меньше моего, особенно когда ведет дела с клиентами. Говорит, они очень требовательные. А душ помогает ему успокоиться, расслабиться перед сном. И обычно он перед сном пропускает за воротник.
Декер поразмыслил обо всем этом.
— Ладно, спасибо за это.
— Он любил маму. Очень. Это его подкосило. Он проплакал все утро и пил как сраная лошадь. — Помолчав, Тайлер посмотрел на воду. — По-моему, он еще и напуган — отчасти потому что теперь стал отцом-одиночкой. Больше ему не перевалить ответственность на маму. На самом деле это она все со мной делала. Подготовку к академическому оценочному тесту, уроки, визиты к врачу, позаботилась обеспечить меня всем нужным для выпускного, помогала выбрать колледжи, беседовала с вербовщиками, пилила меня за отметки… Не пропустила ни одного моего матча. А когда я был моложе, то занимался всеми видами спорта подряд, и она была тут как тут. Даже была тренером одной из моих команд малой лиги.
— Прямо суперженщина, учитывая, что она была адвокатом, а после судьей…
— Ага, мы все очень ею гордились, когда она стала федеральным судьей. Блин, да ее назначил сам хренов президент Соединенных Штатов! В смысле, разве не круто, а?
— Довольно круто.
— И что теперь будет? — Тайлер покачал головой.
— Ты окончишь школу и пойдешь в шикарный колледж, чтобы мама тобой гордилась.
— Но без нее я не уверен, что смогу не распускать нюни.
— Всякий раз, когда такое придет в голову, думай обо всем, что делала твоя мать, чтобы подготовить тебя к жизни. Для нее дело того стоило — значит, должно стоить и для тебя. Это выказывает уважение.
Тайлер странно на него посмотрел.
— Смахивает на то, что вы тоже кого-то потеряли.
Поглядев на парня, Декер отчасти увидел в нем юного себя. Абсолютно уверен в своих атлетических способностях, но больше ни в чем.
— Все мы теряли кого-то близкого, Тайлер. Важно то, как мы с этим справляемся. Потому что, если напортачишь в этом, все остальное особого значения не имеет.
