После сего пришли угры великие и захватили немалую часть земли славянской, прогнавши
волохов, которые прежде обладали землёю славянской.
Угры – это венгры, а по поводу
волохов у историков нет единого мнения, но здесь важна дата – 898 год, к которой привязано упоминание о едином славянском народе.
Но немцев наши летописи отличают с самых древних времён (можно вернуться на закладку «Потомство иафета»), и не видно причин, с чего бы им обзывать немцев
волохами.
– О, это было давно, – снова глядя лишь на ему одному ведомое, отвечал
волох.
– Как так не пойду, по какой причине? – удивлённо спросил
волох.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Со временем я обязательно пойму, как устроен ваш мир.
Вопрос: сегмент — это физический объект (человек, предмет, место, растение, животное, вещество)? Можно это
увидеть, услышать, унюхать,
пощупать, потрогать?
– Не будет быстрее, – покачал головой
волох.
За спиной
волоха по-прежнему нелепо болтались увязанные рукава нарядной накидки.
Бесцеремонно вырвал из рук
волоха горящий факел.
И вряд ли на то ушло много времени: доспех у
волоха оказался попроще и полегче, чем у саксонского рыцаря.
– Как киевские земли обойдём – на закат двинемся, – пояснил немногословный проводник.
Волох говорил по-русски вполне сносно.
– Был, – спокойно ответствовал
волох. – Я же сказал, это проклятые земли. Они помнят и вриколаков-оборотней, и кровопийц-стригоев.
– Возможно, – снова вслед за поднявшимися плечами
волоха дёрнулись рукава его белой накидки.
– А вот вперёд по этой тропинке, ведущей в поле, поле широкое, но к закату, думаю, осилим и его, а там будут леса
волохов, местных жителей.
– А затем, юная дева, что кому-то из
волохов известен путь, ведущий к духовной тропе, которую нам и нужно найти.
Могучие тела
волохов пугали гостей своими размерами, их рты были полны кинжалов-зубов.
– Прости, родная, – молвил
волох и поцеловал свою жену.
После этого случая многие
волохи негодовали и требовали расправы над искусителем – жрецом, не веря в его домыслы о чуждой болезни и помешательстве безумной девчушки.
Он каждый день навещал
волоха и проводил с ним обычно половину светового дня, помогая тому по хозяйству.
Сложная причёска в виде переплетённых косичек и прядей её рыжих
волох, описав плавную дугу легла на её правое плечо, никоим образом не распавшись или растрепавшись.
– Не убил, – негромко произнёс
волох.
– Боги сердиты, – сказал
волох. – Но они знают, что душе твоей ещё рано уходить. Ступай.
Хотя нет, священным он был только для одного из них: косматого меднобородого деревлянского
волоха.
У деревлян таких луков нет, но кольца подобные
волох видел.
Он уж привык чувствовать непогоду загодя, не хуже
волоха мог определить, что вытворит природа.
– Оборотись! – негромко и чётко повелел
волох и стукнул посохом об пол.
Княжий амулет и
волохов оберег упали в траву, проскользнув под распоясанной рубахой.
– Нет, –
волох качнул густой, как у дикого коня, гривой.
Серьёзную медицинскую помощь – вроде лечения трахомы или грыжи – мог оказать какой-нибудь
волох, жрец местного бога с тем же именем.
– Ты верно подгадал: скоры
волохи на расправу…
В тени старого дуба, обняв рукой низкую узловатую ветвь, стоял
волох.
Потому что знал:
волох должен быть здесь.
– Я знаю этот род, – наконец проговорил
волох. – И воеводу, и его сыновей. Наши боги сердиты на них.
– Мой господин! – Охотник склонился так низко, что волосы его коснулись поршней
волоха. – Позволь мне оставить богам дар…
Когда он пропал из виду,
волох сердито поддал серебряный резан, и тот улетел в ближайший черничник.
С тех пор как угодили они вместе с сестрёнкой в тенета деревлянских
волохов.
– Вот этого должно хватить, – сказал собеседник
волоха, открывая ладонь. На ладони этой, покрытой жёсткими буграми мозолей, лежали четыре золотые номисмы.
Когда его собеседник поднял руку,
волох сумел уловить чуть слышный металлический шелест.
– Ты, что ли, лучший? – недобро усмехнулся
волох. Слова чужака его задели. И то, что он знал о промашке деревлянского охотника.
Тяжёлыми наметками здоровенные мужики и парни орудуют прямо с берега: в мутной воде, окрашенной в глинистый цвет весенними потоками, низвергающимися с оврагов, рыба слепая, она ничего не видит, и её накрывают, намётывают такой снастью и
волохом тащат на берег.
Дескать, у
волоха стати раза в три побольше, чем у меня.
Русов, как скот, гонят на рынок рабов, где их, как и тысячу лет назад, перекупят византийцы либо
волохи и навсегда увезут в свои земли.