Августиновская
апология христианства была основана, вместе с тем, на предпосылке, согласно которой христианское притязание на истину может быть оправдано перед лицом философского разума.
Насколько удачным является обобщение механизмов естественного государства, настолько более трудной для восприятия и расплывчатой является
апология порядка открытого доступа.
Согласитесь, странно было бы писать
апологию миру, если бы люди в нём не страдали.
Идеология складывается у господствующей группы и представляет собой
апологию существующего социально-политического порядка.
Рассуждения, которые отвергали социалистическую идею, были «разоблачены» как «буржуазные», как
апология капитализма.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Со временем я обязательно пойму, как устроен ваш мир.
Вопрос: спасение — обозначает ли то, что существует в физическом мире как материальная сущность (человек, животное, растение, предмет, вещество или конкретное место)?
- Не относите сюда чувства, свойства, события, действия, процессы, отношения, идеи, признаки, звуки, запахи, световые явления и абстрактные понятия.
Записка, которую теперь мы печатаем, имеет заглавие Apologie d’un fou – «
Апология сумасшедшего», выставленное на нашей.
Если кейнсианцы, а вслед за ними и администрация президента призывают к увеличению налогов для сокращения бюджетного дефицита сегодня, то из уст классических либеральных экономистов мы слышали столь же скандальную
апологию государства в первые дни этой администрации, когда эти экономисты утверждали, будто дефицит бюджета представляет собой нечто неважное.
Ярые сторонники допустимости лишь «спортивной ловли» и запрета всех прочих способов и снастей, возможно, увидят на этих страницах лишь скрытую
апологию браконьерства, но о причинах их мировоззрения уже говорилось, и переубеждать таких людей смысла нет.
С самого возникновения свободного искусства эта тема обычно излагалась в форме
апологии, «защиты поэзии» перед духовным судом.
Около 800 г.
апология астрологии, порождённая развитием арабской науки, знаменует собой не только возрождение древнего знания, но и возвращение легендарного философа.
Мы приведём несколько отрывков из одной подобной
апологии, которая доставит нам образчик того, как говорил о себе сам орден и какие мнения складывались о нём в это первое время.
Эта книга не
апология русского православия, а скорее взгляд изнутри на его проблемы.
Тем не менее содержащаяся в них
апология имеет новаторский характер.
Уже в 70-е годы в передовых слоях интеллигенции развивается
апология частной жизнив противовес коллективно-государственной.
Проблема эта особенно остра для XVII столетия, когда нехристианское сознание в разных его формах – от равнодушного скептицизма до эпатирующего вольнодумства – из умозрительной гипотезы, воображаемого оппонента множества «
апологий веры» постепенно превращается во вполне ощутимую, близкую реальность, а умственный труд уже не исключительная привилегия клира, результаты же этого труда могут быть в различных отношениях с религией – не только подчиненно-служебных, но и независимых, могут её положения перетолковывать, оспаривать или попросту не принимать в расчёт.
Вследствие этого, во-первых, литературная
апология государства сопровождается его сакрализацией, а значит, оправданием во всём.
Апологии, адресованные императоруили, реже, другим официальным лицам государства, – наиболее частый и типичный вид
апологий.
Недаром ведь и сборник называется не как-нибудь, а «
Апология человека».
Прояснение национального самосознания незаметно превратилось в обыкновенную
апологию власти.
По любви образует внешний предел – твоё украденное смыслом мифологии предчувствие апокрифа создания естественной среды, нуждающегося в силе служить к реальности мира преданных диалектических инструментов
апологии свободы философского ума.
Не менее яркой
апологией абсолютизма является патриархальная теория.
Релятивистская трактовка права, предложенная им во имя соединения права и нравственности, невольно сослужила плохую службу, будучи положена в основу последующего представления советских юристов о разделении права на «наше» и «чужое», «революционном правосознании», а в конечном счёте – отрицании права и
апологии террора.
Примерно в то же время, но всё же уступая первенство
апологии св.
Однако показательно и то, что сегодняшняя рецепция всего эпизода часто оказывается ещё более поверхностной, и в литературе появляются всё новые некритические и односторонние освещения как самого имяславия, так и его философских
апологий.
Ивановский символизм и имяславие близки в том смысле, что по своему «лингвистическому пафосу» они являлись
апологией референции, причём в обеих концепциях референция понималась в её модифицированно-расширенном, вбирающем в себя предикативность смысле (в то время, как большинство вновь формировавшихся тогда концепций были нацелены на саму предикативность или прагматику и склонялись к почти полной дискредитации имён из-за, по большей части, маячивших за ними и нуждающихся, с этой точки зрения, в ниспровержении «метафизических сущностей», а – в перспективе – и к дискредитации референции в целом, то есть двигались по направлению к абсолютной конвенциональности).
Напротив, теолог намеренно ограничивает свой анализ узким кругом теизма и предлагает более конкретное понятие религии, адаптируя её к
апологии собственной веры.
Наметившаяся здесь концепция личности далее начинает наполняться конкретным содержанием: даётся набросок этики свободы и достоинства личности (включающий любопытную
апологию эгоизма), рассматривается зависимость личности от среды, эпохи и т. д. и т. п.
Осознавая это русская софиология в какой-то из важнейших своих интенций, конечно, не может не быть
апологией.
Общей чертой исследований подобного рода является их ориентированность на
апологию уже произошедших церковных разделений.
Тем самым древнерусская литература выступает в новой для себя роли – идеократии, осуществляя
апологию абсолютной власти.
Любые попытки
апологии свободы перед теми, кто заранее отказывает ей в существовании, являются делом совершенно бесперспективным.
Вы спросите, нельзя ли было найти другое название – в словах множество букв, в языке – множество слов, в мире – множество языков, неужели из этих множеств множеств множеств нельзя было составить новое сочетание, и я отвечу – именно потому что нельзя, и написано мной это предисловие, или
апология слова и сюжета.
Это был один из главных лейтмотивов первых христианских
апологий: мы одни из вас, мы соблюдаем законы, платим налоги, молимся за цезарей и приносим пользу государству.
Скажите, а что вы имели в виду, когда утверждали, будто добро есть не более чем законная
апология зла?
Это, по сути,
апология войны.
– Вы делаете слишком большую
апологию моим качествам, но на добром слове спасибо.
При этом не сказать, что мы имеем дело с полной
апологией.
В моих произведениях нет
апологии расцвета величия коммунистов.
О глубине проникновения соблазна свидетельствует, между прочим, и тот факт, что у техники сменился идеолог: впервые за время её существования
апология технического звучит не из уст инженера, менеджера или учёного, а из уст художника.
Эти сравнения были обидны тогда, но они звучат
апологией сейчас.
Не желая создавать
апологию страха, я попытался сочинить роман о реальности.
Вместе с тем книга эта, отвергающая в корне всякую мистику и всякий дуализм, является в некоем высшем смысле
апологией иудаизма, вознесённого на принадлежащую ему аполлиническую высоту.
Ну, какая
апология может быть у шарлатанства?