Он не постороннего читателя, а прежде всего собственное сознание должен ознакомить с самим собою; это значит –
автобиограф должен уяснить себе критическим разбором своих действий их мотивы и цели, иногда глубоко скрываемые в тайнике души и долго непонятные не только для других, но и для самого себя.
Она и другие выделяют ряд общих для серийных
автобиографов качеств, но, увы, формулировки их не отличаются ясностью, а главное, они не делают обобщений, для которых их работы дают повод.
Но вот вопрос: может ли
автобиограф говорить правду о своих, для него прошлых, мотивах?
Второе условие, чтобы быть (правдивым) истинным
автобиографом для самого себя, – это хорошая память.
Две другие – что это
автобиограф нетрадиционный, можно сказать, девиантный.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: папоротникообразные — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Представляется, что назрела потребность в эксплицитно выраженных нетрадиционных подходах к нетрадиционному
автобиографу.
Она стала своего рода эталоном, сверяться с которым считают себя обязанными многие теоретики «литературы о себе» («les écritures du moi»), теоретическим уложением, руководствуясь которым оценивают чистоту жанра и легитимность
автобиографа.
Согласно теории, насилие отцовской или материнской фигуры над ребёнком переносится в контекст взрослой жизни и творчества
автобиографа.
Обе теории прямо говорят о праве
автобиографа на вымысел.
Более того, несмотря на всю разницу в терминологии, две теории сходятся и в видении основных черт
автобиографа нетрадиционной ориентации.
Внимательные читатели этой книги, однако, навсегда запомнят его не только как очаровательного
автобиографа, но и как человека, который успешно решив одну из самых сложных жизненных проблем, трудился над тем, чтобы поощрять в других те привычки, которые оказались столь полезными в его собственном случае.
Вглядываясь в прошлое, излагают ли
автобиографы множество лишь им одним известных фактов так, как запомнили, или придают им определённую форму и окраску?
Биограф тоже должен выявлять и представлять личность героя или героини своего исследования, которая может совпадать, а может и не совпадать с самопредставлением
автобиографа.
И лишь в последние три столетия тема детства
автобиографа заявила о себе в полный голос.
Детство такими
автобиографами мыслилось как иллюстрация к важным религиозным истинам, обретённым через мистический опыт, как положительное или отрицательное начало истории спасения души.
Для
автобиографов разных эпох, как мы стремились показать, значимость детства воспринималась по-разному и интерпретировалась в русле господствующих в то или иное время концепций человека.
Во всех разнообразных вариантах изображения детства их авторы из отдельных эпизодов строят образ «начального себя», имеющий отношение прежде всего к статусу, размышлениям или мироощущению
автобиографа в момент написания текста, к саморепрезентации и к концепту его жизненного пути и судьбы.