Цитаты со словом «удивляться»

Война будет длиться до тех пор, пока люди будут иметь глупость удивляться и помогать тем, которые убивают их тысячами.

С высокими добродетелями человек поступает совершенно так, как с высокими горами: он удивляется им и затем обходит их.

…чем больше я наблюдаю дарования этого монарха, тем бо­лее сему удивляюсь.

От врачей и учителей требуют чуда, а если чудо свершится, никто не удивляется.

Если учесть, до какой степени люди дурны, нельзя не удивляться, как хорошо они себя ведут.

Настанет время, когда будут удивляться тому, что могли когда-либо существовать люди, способные, не работая, наслаждаться за счет тех, которые работали, не наслаждаясь.

Разве жить не значит удивляться снова и снова? («Сатанинские игры», Николас ван Рин)

Научить не кланяться авторитетам, а исследовать их и сравнивать их поучения с жизнью.Научить настороженно относиться к опыту бывалых людей, потому что жизнь меняется необычайно быстро.Научить презирать мещанскую мудрость.Научить, что любить и плакать от любви не стыдно.Научить, что скептицизм и цинизм в жизни стоят дешево, что это много легче и скучнее, нежели удивляться и радоваться жизни.Научить доверять движениям души своего ближнего. Научить, что лучше двадцать раз ошибиться в человеке, чем относиться с подозрением к каждому.Научить, что дело не в том, как на тебя влияют другие, а в том, как ты влияешь на других.И научить их, что один человек ни черта не стоит.

Ребенок не может жить без смеха. Если вы не научили его смеяться, радостно удивляясь, сочувствуя, желая добра, если вы не сумели вызвать у него мудрую и добрую улыбку, он будет смеяться злобно, смех его будет насмешкой.

Как бы там ни было, но после долгого изучения самого себя я установил глубокую двуликость человеческой природы. Порывшись в своей памяти, я понял тогда, что скромность помогла мне блистать, смирение — побеждать, а благородство — угнетать. Я вёл войну мирными средствами и, выказывая бескорыстие, добивался всего, чего мне хотелось. Я, например, никогда не жаловался, что меня не поздравили с днем рождения, позабыли эту знаменательную дату; знакомые удивлялись моей скромности и почти восхищались ею. Но истинная её причина была скрыта от них: я хотел, чтобы обо мне позабыли. Хотел почувствовать себя обиженным и пожалеть себя. За несколько дней до пресловутой даты, которую я, конечно, прекрасно помнил, я уже был настороже, старался не допустить ничего такого, что могло бы напомнить о ней людям, на забывчивость которых я рассчитывал (я даже вознамерился однажды подделать календарь, висевший в коридоре). Доказав себе своё одиночество, я мог предаться сладостной, мужественной печали.

— Я ведь долго жил в Европе, — говорил Дидро, — и много живу в России. Для Европы она всегда останется сфинксом, и все будут удивляться нашему могуществу и нашим бедам. Но для меня, для русского, останется трагической загадкой: как мы еще не погибли окончательно под руинами собственных ошибок?

Пошлость имеет громадную силу; она всегда застает свежего человека врасплох, и, в то время как он удивляется и осматривается, она быстро опутывает его и забирает в свои тиски. Всякому, вероятно, случалось, проходя мимо клоаки, не только зажимать нос, но и стараться не дышать; точно такое же насилие должен делать над собой человек, когда вступает в область, насыщенную празднословием и пошлостью. Он должен притупить в себе зрение, слух, обоняние, вкус; должен победить всякую восприимчивость, одеревенеть. Только тогда миазмы пошлости не задушат его.

Касательно «зарабатывал» − а я и не зарабатывал ничего. Всё это были деньги вкладчиков. Я ими всего лишь управлял. Все сейчас ахают и удивляются: как же это Вы, Сергей Пантелеевич, остались совсем без денег?! (Типа, ну какой же Вы дурак.) Не понимая даже, что они говорят. «Как же это Вы, Сергей Пантелеевич, могли украсть и не украли?» Да вот так уж, как это для Вас ни удивительно. Вы-то бы своего не упустили. Правда ведь?

Согласно результатам социологических исследований к сорока годам друзей у человека обычно уже не остаётся. Я многим это говорил, и все обычно поначалу очень удивляются. Но потом спрашиваешь человека: «Ну, а у Вас есть?» Не помню, чтоб мне кто-то ответил утвердительно.

Безгранично талантливый, он подсознательно наделял окружающих такими же качествами, ему хотелось, чтобы все могли то, что может он, и он удивлялся тому, что они не могут. Бесспорный лидер, он старался не раздражать окружающих своим талантом, не обижать их им. Это такая же редкость, как и сам талант, быть может, большая. Душевная щедрость — в наше время это звучит дико, правда? Каждому Моцарту — по Сальери. Не важно, что у Цоя не было своего конкретного, личного… «светлый» его образ он носил в душе. Имя ему — неуверенность. Как каждый рядовой гений, Цой не был уверен, что творения его действительно настолько хороши. Он умер — и стал свободен окончательно. Издаются какие-то книжечки на потребу толпе. Юркие прихлебатели: газетчики, знакомые, незнакомые — все спешат урвать кусок и примазаться, притереться потным своим животом, и девочки, разинув рты, смотрят на них, а они, пощипывая девочек, цедят: «Помню, мы с Цоем…» Рок-н-ролл мёртв. Цой думал, что он — рок-певец. Они, ещё уцелевшие, его постаревшие однополчане, знают, что это не так. Не совсем так. Он был просто Поэт, со смятой душой, сторонящийся окружающих, подсознательно ожидающий от них чего-нибудь ещё. Он мог бы в жизни не брать в руки гитару — голоса у него просто не было. Всё равно строчки истекали из него и оставались жить. Знаете, идёт босой человек по дороге, ноги изранены, и кровь сочится в пыль и скатывается в шарики. И по этим следам человека всегда найдут пущенные вослед собаки.

Я всегда удивляю сам себя. Это единственное, ради чего стоит жить.

Никогда не перестану изумляться красоте моря. Глядя на него, я словно заглядываю к себе в душу, позволяя сознанию многое переосмыслить.

Перемен ожидая разительных,Осознать стоит чётко и ясно:Жизнь почти что всегда удивительна,Но достаточно редко — прекрасна.

Хочешь быть умным, научись разумно спрашивать, внимательно слушать, спокойно отвечать и переставать говорить, когда нечего больше сказать.

Нет ничего такого сложного, что нельзя было бы понять, если у людей есть смелость взглянуть правде в глаза и называть вещи своими именами. Сложности возникают, когда люди начинают врать самим себе, ну и другим, конечно.

Чтобы удивиться, нужно мгновение, а чтобы сделать удивительную вещь, нужны годы терпения и упорного труда.

Я люблю Нью-Йорк и не могу себе представить, что буду жить где-то ещё. Наверное, это удивительно, что я стал ньюйоркцем, ведь я даже никогда не думал об этом.

Как говорит Фрейд, просто увидеть Минск из Варшавы, даже если ты не так смотришь, и не понимаешь, что видишь, — уже стоит того.

Мы никогда не спрашиваем себя, что мы на самом деле, но мы беспрестанно спрашиваем себя, что о нас думают.

Оригинальнейшие писатели новейшего времени оригинальны не потому, что они преподносят нам что-то новое, а потому, что они умеют говорить о вещах так, как будто это никогда не было сказано раньше.

Мне нравится история Человека-слона, она во многом похожа на мою. Когда я думаю о нем, то часто плачу, потому что вижу себя в этой истории. Но нет, я никогда не хотел купить его скелет, это очередная глупая выдумка.

Публика больше всего любит тех писателей, в произведениях которых она может дивиться своей собственной мудрости.

Гашек не переносил, чтоб кто-нибудь заглядывал в его мысли. Он даже не позволял о них догадываться. Ему хотелось, чтоб все считали его Швейком.

Неудачи других мы находим совершенно естественными, но вот почему нам не везет этого мы не можем понять.

Не требуется большого ума, чтобы смеяться над чужой глупостью.

Пока ты говоришь совсем не то, что думаешь, слушаешь совсем не то, во что веришь, и делаешь совсем не то, к чему расположен — то всё это время и живёшь совсем не ты.

Я никогда не догадывался, кем окажусь в этой жизни, но я всегда знал, что рожден для чего-то большего.

Я и любил его, и ненавидел иногда. Это сложно, когда столько лет вместе. Но я его уважал всегда, потому что он был боец настоящий.

Трудно считать дураком человека, который восхищается нами.

Русская женщина часто говорит больше, чем делает, но делает всегда то, что желает.

Любовь, подобно огню, не знает покоя: она перестаёт жить, как только перестаёт надеяться и бояться.

Если людям ты твердишь всегда: «Я знаю!»,ты рискуешь стать подобным попугаю.Должен чаще про себя ты повторять:«Знаю я лишь то, что ничего не знаю».

Никогда ещё люди не относились друг к другу с таким ожесточением, никогда ещё не были в такой степени ослеплены, как в наше время, когда они стали воображать, что знают всё.

Меня всегда удивляло, что женщинам разрешают входить в церковь. О чём они могут говорить с Богом?

Вы спрашиваете, почему я так много пишу о животных и так мало о человеке, я вам открою причину: сердца не хватает на человека.

Быть известным очень здорово, хотя некоторые известные люди из вежливости это отрицают, чтобы неизвестные люди чувствовали свое превосходство. Принято стесняться славы и делать вид, что она тебе портит жизнь.

Красота — пустяк. Ты и сам не понимаешь, как тебе повезло, что ты некрасив, ведь если ты нравишься людям, то знаешь, что дело в другом.

Если ты знаменитость, неприятно, что все кругом тебя знают, и совершенно ужасно, когда тебя не узнают.

Чудеса там, где в них верят. И чем больше верят, тем чаще они случаются.

Я такой, какой я есть, и я не задаюсь вопросами. Когда вы начинаете говорить себе, что вы хотите измениться, это означает, что вы несчастны. Я не хочу ничего менять. Я доволен тем, что есть.

Больше всего мы делаем обычно тогда, когда думаем, что делаем слишком мало.

Не позволяйте жить слишком спокойно тем, кто у вас работает. Всегда поступайте противоположно тому, чего они от вас ожидают. Пусть всё время тревожатся и оглядываются через плечо.

Только в молодости есть желание дружбы и способность к ней. Пожилому же человеку совершенно ясно, что больше всего он боится, как бы друзья его не пережили.

Никогда не думайте, что вы уже все знаете. И как бы высоко ни оценивали вас, всегда имейте мужество сказать себе: «Я невежда».

Когда человек говорит, что не хочет о чем-то вспоминать, это обычно значит, что он только о том одном и думает.

Больше всего мы гордимся тем, чего у нас нет.

Вот этого как раз и надо остерегаться — изображать странным то, в чем ни малейшей странности нет. Дневник, по-моему, тем и опасен: ты все время начеку, все преувеличиваешь и непрерывно насилуешь правду.

Никто не лучше Вас. Никто не умнее Вас. Просто они начали раньше.