Цитаты со словом «трагически»

В «Шинели» и в «Превращении» герой, наделённый определённой чувствительностью, окружен гротескными бессердечными персонажами, смешными или жуткими фигурами, взывающая к состраданию человечность присуща обоим. В «Докторе Джекиле и мистере Хайде» её нет, жилка на горле рассказа не бьётся . Да, Стивенсон посвящает немало страниц горькой участи Джекила, и всё-таки в целом это лишь первоклассный кукольный театр. Тем и прекрасны кафкианский и гоголевский частные кошмары, что у героя и окружающих нелюдей мир общий, но герой пытается выбраться из него, подняться над этим миром, сбросить маску — выйти из шинели или карапакса. Аттерсоны, Пулы, Энфилды преподносятся как обыкновенные, рядовые люди; на самом деле эти персонажи извлечены из Диккенса и представляют собой фантомы, не вполне укорененные в стивенсоновской художественной реальности, так же как стивенсоновский туман явно выполз из мастерской Диккенса, дабы окутать вполне обыкновенный Лондон. В сущности, я хочу сказать, что волшебное снадобье Джекила более реально, чем жизнь Аттерсона. Фантастическая тема Джекила-Хайда по замыслу должна была контрастировать с обыкновенным Лондоном, а на самом деле контрастируют готическая средневековая тема с диккенсовской. И расхождение это иного порядка, чем расхождение между абсурдным миром и трогательно абсурдным Башмачкиным или между абсурдным миром и трагически абсурдным Грегором.

Когда человек не смеется — это очень трагично. Это плачевно. Это значит, что у человека что-то не в порядке с психикой.

Человек как руина — часто скорее печален, чем трагичен.

Что ни говори, а исход жизни по-своему интересен. Последний акт недолгого действия жалок, страшен, гадок, но не лишён какой-то поэзии.

Жизнь — это вообще трагедия, исход которой предрешен.

Во все времена конец героев был таким же, как и конец обычных людей. Все они умерли, и воспоминания о них постепенно изгладились из памяти людей. Но пока мы живы, мы должны понять себя, разобраться в себе и выразить себя.

Кто сам считает себя несчастным, тот становится несчастным.

Не то, чтоб так, как правило, бывает,Но всё-таки случается порой:Не тот, кто смело в схватке погибает,А кто уцелевает в ней — герой.

Очень грустно, всё очень грустно — живём всю жизнь как идиоты и в конце концов умираем.

Для человека, только что оправившегося от любовного недуга, возможность нового увлечения видится столь немыслимой, что ему кажется, будто все живые существа, вплоть до последней мошки, ввергнуты в пучину разочарования.

Судьба неизбежнее, чем случайность. «Судьба заключена в характере», — эти слова родились отнюдь не зря.

В жизни героев есть предел счастью и славе, на котором они должны остановиться; если они пойдут далее, то впадут в несчастье и презрение.

Гегель где-то отмечает, что все великие всемирно-исторические события и личности появляются, так сказать, дважды. Он забыл прибавить: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса.

Самая печальная радость — быть поэтом. Все остальное не в счет. Даже смерть.

Самоубийца: человек, погибший при попытке бегства от себя самого.

Смерть одного есть начало жизни другого.

«…что было смертью — дало новую жизнь, то, что казалось концом — оказалось только началом», — роман «Дождь»

В прежние дни часто писали о том, как сладко и прекрасно умереть за родину. Но в современных войнах нет ничего сладкого и прекрасного. Ты умрешь как собака, безо всякой на то причины.

Я три раза была замужем, и я всегда была счастлива. Несчастливы были мои мужья, потому что я приносила их в жертву сцене.

В последние несколько лет я вступил в такие близкие отношения с этим лучшим другом человечества, что теперь смерть не только не является для меня чем-то страшным, а наоборот, очень утешительным.

Но запомни: хорошее не гибнет. Если бы это было не так, не земле не осталось бы людей, окончилась бы всякая жизнь. А мир полон людей, полон чудесной, удивительной жизни.

В человеческой жизни все случается когда-то в первый, а когда-нибудь в последний раз. Такова наша участь.

Удивительно! О несчастной супруге моей я вспоминаю едва ли не каждый час, но всего на несколько секунд.

Жизнь чаще похожа на роман, чем наши романы на жизнь.

В наш опасный век есть немало людей, которые влюблены в несчастья и смерть и очень злятся, когда надежды сбываются.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.

Жизнь — это трагедия, когда видишь её крупным планом, и комедия, когда смотришь на неё издали.

Не бойтесь со мной летать. В авиакатастрофе я никогда не погибну. Меня убьют чуть позже, при большом стечении народа, и убийцу не найдут.

Трагедия в том, что никто не видит выражения безнадёжного отчаяния на моем лице. Нас тысячи и тысячи, мы проходим мимо и не узнаем друг друга.

Первое трудное дело в жизни - это жениться счастливо, второе, еще более трудное — счастливо умереть.

Кто не помнит своего прошлого, обречён пережить его вновь.

Во многих войнах я воевал… но теперь, думаю, я проиграю эту последнюю битву… (О своей язве желудка, от которой Маннергейм впоследствии скончался)

В моей жизни бывали такие периоды, когда я почти что поверил, что даже одной единственной партии проиграть не могу.

Когда годы, словно в тумане,Уходят от нас безвозвратно,Жена превращается в няню,Товарища, друга и брата.

Нет ничего печальнее жизни женщин, которые умели быть только красивыми.

Не бойся смерти, тогда наверное победишь. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат.

Когда рыцарь начинает сражаться с ветряными мельницами, это для него заканчивается печальным образом.

Шутить с мечтой опасно: разбитая мечта может составить несчастье жизни; гоняясь за мечтой, можно прозевать жизнь или из безумного воодушевления принести её в жертву.

В том-то и беда, что победил-то я честно совершенно, победил-то я без денег! В том-то и трагедия!

В самом раннем детстве должны быть уже заложены геройские чувства, настраивающие душу на подвига любви и благородства. И разве история представляет мало примеров героев?

В любом серьёзном деле сердце и прекраснодушие приводят всегда либо к катастрофе, либо заводят в безысходные, часто тёмные и грязные, тупики.

 — При жизни я был твоей чумой — умирая, я буду твоей смертью.

Давно уже не был он на своей родине; уж год, как мать его уехала из города. Он приехал вечером. Зачем описывать радость матери и сына после годовой разлуки? Есть минуты, есть сцены, которые даже оскорбляют чувство в описании.