Неточные совпадения
Гм… не
допустил бы
я вчера такого разговора.
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь
я сказал, что эти деньги у
меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не
допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не помоги
я, так ведь «Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет…».
Вы говорите: «или вы, или он?», стало быть, тем самым показываете
мне, как немного
я для вас значу…
я не могу
допустить этого при отношениях и… обязательствах, существующих между нами.
Обходя совершенно вопрос о целомудрии и о женской стыдливости, как о вещах самих по себе бесполезных и даже предрассудочных,
я вполне, вполне
допускаю ее целомудренность со
мною, потому что в этом — вся ее воля, все ее право.
Не говоря уже ни слова об обидном и странном сопоставлении, на одну доску, между
мной и… заносчивым юношей, словами вашими вы
допускаете возможность нарушения данного
мне обещания.
В то же самое время случай
допустил меня перейти из купеческого звания в звание дворянское, получа чин.
Купцы уходят. Слышен голос женщины: «Нет, ты не смеешь не
допустить меня!
Я на тебя нажалуюсь ему самому. Ты не толкайся так больно!»
Разве
я не знаю вперед, что мои друзья никогда не
допустят меня до дуэли — не
допустят того, чтобы жизнь государственного человека, нужного России, подверглась опасности?
—
Я не могу
допустить, — сказал Сергей Иванович с обычною ему ясностью и отчетливостью выражения и изяществом дикции, —
я не могу ни в каком случае согласиться с Кейсом, чтобы всё мое представление о внешнем мире вытекало из впечатлений. Самое основное понятие бытия получено
мною не чрез ощущение, ибо нет и специального органа для передачи этого понятия.
— Да чего ты не можешь? —
Я, признаюсь, не понимаю. Равнодушия, неуменья
я не
допускаю; неужели просто лень?
— Ни одной минуты.
Я только недоволен, это правда, тем, что ты как будто не хочешь
допустить, что есть обязанности…
—
Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не
допускает.
«Напрасно
я уступил настояниям матери и Варавки, напрасно поехал в этот задыхающийся город, — подумал Клим с раздражением на себя. — Может быть, в советах матери скрыто желание не
допускать меня жить в одном городе с Лидией? Если так — это глупо; они отдали Лидию в руки Макарова».
— Он всегда сам настраивает. Это — его алтарь, он даже
меня неохотно
допускает к инструменту.
Но, зная Лизу,
я, конечно, не
допускаю ничего подобного.
— Германия не
допустит революции, она не возьмет примером себе вашу несчастную Россию. Германия сама пример для всей Европы. Наш кайзер гениален, как Фридрих Великий, он — император, какого давно ждала история. Мой муж Мориц Бальц всегда внушал
мне: «Лизбет, ты должна благодарить бога за то, что живешь при императоре, который поставит всю Европу на колени пред немцами…»
— Никаких пунктов! — горячо шепнула Варвара в ухо мужа. — Ни за что!
Я — не могу, не
допущу…
— Разве вы не
допускаете, что
я тоже могу служить причиной беспокойства? «Поверит или нет?» — тотчас же спросил он себя, но женщина снова согнулась над шитьем, тихо и неопределенно сказав...
—
Мне поставлен вопрос: что делать интеллигенции? Ясно: оставаться служащей капиталу, довольствуясь реформами, которые предоставят полную свободу слову и делу капиталистов. Так же ясно: идти с пролетариатом к революции социальной. Да или нет, третье решение логика исключает, но психология —
допускает, и поэтому логически беззаконно существуют меньшевики, эсеры, даже какие-то народные социалисты.
«Медные глаза… Да, в ней было что-то металлическое. Не
допускаю, чтоб она говорила обо
мне — так… как сообщил этот идиот. Медные глаза — не его слово».
Лиза удивляет
меня: как можно было
допустить, чтоб влюбился мальчишка?
Стародум. Надлежало образумиться. Не умел
я остеречься от первых движений раздраженного моего любочестия. Горячность не
допустила меня тогда рассудить, что прямо любочестивый человек ревнует к делам, а не к чинам; что чины нередко выпрашиваются, а истинное почтение необходимо заслуживается; что гораздо честнее быть без вины обойдену, нежели без заслуг пожаловану.
Правдин. Не бойтесь. Их, конечно, ведет офицер, который не
допустит ни до какой наглости. Пойдем к нему со
мной.
Я уверен, что вы робеете напрасно.
—
Мне все равно, — сказал Грэй. —
Я не могу
допустить, чтобы при
мне торчали из рук гвозди и текла кровь.
Я этого не хочу.
Меня в самом деле почти не кусали комары, но
я все-таки лучше бы, уж так и быть,
допустил двух-трех комаров в постель, нежели ящерицу.
Впрочем, Иван Федорович, как уже имел
я случай заметить прежде, был такой человек, который не
допускал к себе скуки.
—
Я скорее тресну, чем
допущу до этого! — кричала сожительница Солопия, которую, однако ж, с хохотом отталкивала толпа народа.
Я ему не объявил, что
меня не
допускали к нему.
К тому же страдание и страдание: унизительное страдание, унижающее
меня, голод например, еще
допустит во
мне мой благодетель, но чуть повыше страдание, за идею например, нет, он это в редких разве случаях
допустит, потому что он, например, посмотрит на
меня и вдруг увидит, что у
меня вовсе не то лицо, какое, по его фантазии, должно бы быть у человека, страдающего за такую-то, например, идею.
Это только предположение, повторяю,
я ни на миг не сомневаюсь в его невинности, но уж так и быть, предположу, что мой подсудимый виновен в отцеубийстве, но выслушайте, однако, мое слово, если бы даже
я и
допустил такое предположение.
Ну так представь же себе, что в окончательном результате
я мира этого Божьего — не принимаю и хоть и знаю, что он существует, да не
допускаю его вовсе.
Допустили наконец и
меня к нему, сам потребовал того настоятельно, чтобы проститься со
мной.
— О, как вы говорите, какие смелые и высшие слова, — вскричала мамаша. — Вы скажете и как будто пронзите. А между тем счастие, счастие — где оно? Кто может сказать про себя, что он счастлив? О, если уж вы были так добры, что
допустили нас сегодня еще раз вас видеть, то выслушайте всё, что
я вам прошлый раз не договорила, не посмела сказать, всё, чем
я так страдаю, и так давно, давно!
Я страдаю, простите
меня,
я страдаю… — И она в каком-то горячем порывистом чувстве сложила пред ним руки.
Тем не менее
я осмелюсь
допустить, — продолжал защитник, — что даже и в таком независимом уме и справедливом характере, как у моего оппонента, могло составиться против моего несчастного клиента некоторое ошибочное предубеждение.
— Очень может быть, только
я не
допускаю. — При этом тон его говорил: «вы, столичные господа, думаете, что вы нас удивите и озадачите: но мы и в Восточной Сибири знаем твердо порядки и вам еще укажем».
— А нельзя ли, не вызывая ее,
допустить меня в помещение? — сказал Нехлюдов.
—
Я забыла просить о том, чтобы не
допустить его отдать дочь, а то он на всё…
— Что кончено? — вдруг спросила бабушка. — Ты приняла? Кто тебе позволил? Коли у самой стыда нет, так бабушка не
допустит на чужой счет жить. Извольте, Борис Павлович, принять книги, счеты, реестры и все крепости на имение.
Я вам не приказчица досталась.
— Вот уж и испугалась моей жертвы! Хорошо, изволь: принеси и ты две маленькие жертвы, чтоб не обязываться
мной. Ведь ты не
допускаешь в дружбе одолжений: видишь,
я вхожу в твою теорию, мы будем квиты.
— Вы не поймете зачем, потому что не
допускаете долга. А
я давно в долгу перед ней…
— Правда, — отвечал
я. — Только русские хунхузы ходят по одному, по два человека и никогда не собираются такими большими шайками, как китайские. Русское правительство не
допускает до этого.
Тогда
я понял, что он
меня боится. Он никак не мог
допустить, что
я мог быть один, и думал, что поблизости много людей.
Я знал, что если
я выстрелю из винтовки, то пуля пройдет сквозь дерево, за которым спрятался бродяга, и убьет его. Но
я тотчас же поймал себя на другой мысли: он уходил, он боится, и если
я выстрелю, то совершу убийство.
Я отошел еще немного и оглянулся. Чуть-чуть между деревьями мелькала его синяя одежда. У
меня отлегло от сердца.
Кроме как в собраниях этого кружка, он никогда ни у кого не бывал иначе, как по делу, и ни пятью минутами больше, чем нужно по делу, и у себя никого не принимал и не
допускал оставаться иначе, как на том же правиле; он без околичностей объявлял гостю: «мы переговорили о вашем деле; теперь позвольте
мне заняться другими делами, потому что
я должен дорожить временем».
— Никогда! Ты раб, француженка свободна. Француженка борется, — она падает, но она борется!
Я не
допущу! Кто она? Где она живет? Ты знаешь?
Она скажет: «скорее умру, чем — не то что потребую, не то что попрошу, — а скорее, чем
допущу, чтобы этот человек сделал для
меня что-нибудь, кроме того, что ему самому приятно; умру скорее, чем
допущу, чтобы он для
меня стал к чему-нибудь принуждать себя, в чем-нибудь стеснять себя».
— Итак, эта теория, которой
я не могу не
допустить, обрекает людей на жизнь холодную, безжалостную, прозаичную?..
Конечно, возможно
допустить, что
я могу заблуждаться в своем чувственном опыте, возможно, что это не море и не его шум, а
мне только показалось, и что никакой синевы неба в действительности нет, а
я ошибся.
— Пан судья! — заговорил он мягко. — Вы человек справедливый… отпустите ребенка. Малый был в «дурном обществе», но, видит бог, он не сделал дурного дела, и если его сердце лежит к моим оборванным беднягам, то, клянусь богородицей, лучше велите
меня повесить, но
я не
допущу, чтобы мальчик пострадал из-за этого. Вот твоя кукла, малый!..
Я и теперь в этом убежден. Но как же мы с Прудоном могли думать, что вовсе не церемонное правительство Бонапарта
допустит такой журнал? Это трудно объяснить.
— Как вам это не стыдно
допускать такой беспорядок? сколько раз вам говорил? уважение к месту теряется, — шваль всякая станет после этого содом делать. Вы потакаете слишком этим мошенникам. Это что за человек? — спросил он обо
мне.