Неточные совпадения
Ну что, если
я опять-таки до такой степени лакей, что никак не могу даже того
допустить, чтоб от живой жены можно было жениться еще на жене?
Не
я вам, говорит, а вы
мне, напротив, тем самым сделаете удовольствие, коли
допустите пользу оказать вам какую ни есть.
А «идея»? «Идея» — потом, идея ждала; все, что было, — «было лишь уклонением в сторону»: «почему ж не повеселить себя?» Вот тем-то и скверна «моя идея», повторю еще раз, что
допускает решительно все уклонения; была бы она не так тверда и радикальна, то
я бы, может быть, и побоялся уклониться.
— Пожалуйста, без театральных жестов — сделайте одолжение.
Я знаю, что то, что
я делаю, — подло, что
я — мот, игрок, может быть, вор… да, вор, потому что
я проигрываю деньги семейства, но
я вовсе не хочу надо
мной судей. Не хочу и не
допускаю.
Я — сам себе суд. И к чему двусмысленности? Если он
мне хотел высказать, то и говори прямо, а не пророчь сумбур туманный. Но, чтоб сказать это
мне, надо право иметь, надо самому быть честным…
— Вы говорите: Версилову десять тысяч. Если
я беру у вас теперь, то, конечно, эти деньги пойдут в зачет двадцати тысяч Версилова;
я иначе не
допускаю. Но… но
я наверно и сам отдам… Да неужели же вы думаете, что Версилов к вам ходит за деньгами?
— Послушайте, батюшка, — начал
я еще из дверей, — что значит, во-первых, эта записка?
Я не
допускаю переписки между
мною и вами. И почему вы не объявили то, что вам надо, давеча прямо у князя:
я был к вашим услугам.
— Слушайте, вы… негодный вы человек! — сказал
я решительно. — Если
я здесь сижу и слушаю и
допускаю говорить о таких лицах… и даже сам отвечаю, то вовсе не потому, что
допускаю вам это право.
Я просто вижу какую-то подлость… И, во-первых, какие надежды может иметь князь на Катерину Николаевну?
— Что вы? — так и остановился
я на месте, — а откуда ж она узнать могла? А впрочем, что ж
я? разумеется, она могла узнать раньше моего, но ведь представьте себе: она выслушала от
меня как совершенную новость! Впрочем… впрочем, что ж
я? да здравствует широкость! Надо широко
допускать характеры, так ли?
Я бы, например, тотчас все разболтал, а она запрет в табакерку… И пусть, и пусть, тем не менее она — прелестнейшее существо и превосходнейший характер!
— Ничем, мой друг, совершенно ничем; табакерка заперлась тотчас же и еще пуще, и, главное, заметь, ни
я не
допускал никогда даже возможности подобных со
мной разговоров, ни она… Впрочем, ты сам говоришь, что ее знаешь, а потому можешь представить, как к ней идет подобный вопрос… Уж не знаешь ли ты чего?
О да, она
допустила меня высказаться при Татьяне, она
допустила Татьяну, она знала, что тут сидит и подслушивает Татьяна (потому что та не могла не подслушивать), она знала, что та надо
мной смеется, — это ужасно, ужасно!
И ты все это
допустила, ты не предупредила
меня!
Но вот что, — странно усмехнулся он вдруг, —
я тебя, конечно, заинтересую сейчас одним чрезвычайным даже известием: если б твой князь и сделал вчера свое предложение Анне Андреевне (чего
я, подозревая о Лизе, всеми бы силами моими не
допустил, entre nous soit dit [Между нами говоря (франц.)]), то Анна Андреевна наверно и во всяком случае ему тотчас бы отказала.
Я прямо пришел в тюрьму князя.
Я уже три дня как имел от Татьяны Павловны письмецо к смотрителю, и тот принял
меня прекрасно. Не знаю, хороший ли он человек, и это,
я думаю, лишнее; но свидание мое с князем он
допустил и устроил в своей комнате, любезно уступив ее нам. Комната была как комната — обыкновенная комната на казенной квартире у чиновника известной руки, — это тоже,
я думаю, лишнее описывать. Таким образом, с князем мы остались одни.
Мои чувства к нему видит и судит один только Бог, и
я не
допускаю светского суда над собою в сделанном
мною шаге!
Я не про войну лишь одну говорю и не про Тюильри;
я и без того знал, что все прейдет, весь лик европейского старого мира — рано ли, поздно ли; но
я, как русский европеец, не мог
допустить того.
О, не беспокойся,
я знаю, что это было «логично», и слишком понимаю неотразимость текущей идеи, но, как носитель высшей русской культурной мысли,
я не мог
допустить того, ибо высшая русская мысль есть всепримирение идей.
Я был другой культуры, и сердце мое не
допускало того.
Скажут, пожалуй, «заблажил», но
я скажу иное: по-моему, тут было все, что только может быть серьезного в жизни человеческой, несмотря на видимое брандахлыстничанье, которое
я, пожалуй, отчасти
допускаю.
Напротив, его исповедь была «трогательна», как бы ни смеялись надо
мной за это выражение, и если мелькало иногда циническое или даже что-то как будто смешное, то
я был слишком широк, чтоб не понять и не
допустить реализма — не марая, впрочем, идеала.
Анна Андреевна уже воротилась, и
меня тотчас же
допустили.
Я вошел, сдерживая себя по возможности. Не садясь,
я прямо рассказал ей сейчас происшедшую сцену, то есть именно о «двойнике». Никогда не забуду и не прощу ей того жадного, но безжалостно спокойного и самоуверенного любопытства, с которым она
меня выслушала, тоже не садясь.
— Князь, — возвысила было голос Анна Андреевна, — вы
меня оскорбляете и
допускаете меня оскорблять!
Впрочем, настоящего сумасшествия
я не
допускаю вовсе, тем более что он — и теперь вовсе не сумасшедший.
Неточные совпадения
Гм… не
допустил бы
я вчера такого разговора.
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь
я сказал, что эти деньги у
меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не
допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не помоги
я, так ведь «Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет…».
Вы говорите: «или вы, или он?», стало быть, тем самым показываете
мне, как немного
я для вас значу…
я не могу
допустить этого при отношениях и… обязательствах, существующих между нами.
Обходя совершенно вопрос о целомудрии и о женской стыдливости, как о вещах самих по себе бесполезных и даже предрассудочных,
я вполне, вполне
допускаю ее целомудренность со
мною, потому что в этом — вся ее воля, все ее право.
Не говоря уже ни слова об обидном и странном сопоставлении, на одну доску, между
мной и… заносчивым юношей, словами вашими вы
допускаете возможность нарушения данного
мне обещания.