Неточные совпадения
Самосвистов
явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то, что небдительно смотрели, приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра, взял не только шкатулку, но отобрал даже все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так что Чичиков, вместе с бумагами, получил даже и все теплое, что нужно было для покрытия бренного его
тела.
Видел он и то, что его уединенные беседы с Лидией не нравятся матери. Варавка тоже хмурился, жевал бороду красными губами и говорил, что птицы вьют гнезда после того, как выучатся летать. От него веяло пыльной скукой, усталостью, ожесточением. Он
являлся домой измятый, точно после драки. Втиснув тяжелое
тело свое в кожаное кресло, он пил зельтерскую воду с коньяком, размачивал бороду и жаловался на городскую управу, на земство, на губернатора. Он говорил...
Закрыл глаза, и во тьме
явилось стройное, нагое, розоватое
тело женщины.
Тут Самгин увидел, что старик одет празднично или как именинник в новый, темно-синий костюм, а его тощее
тело воинственно выпрямлено. Он даже приобрел нечто напомнившее дядю Якова, полусгоревшего, полумертвого человека, который
явился воскрешать мертвецов. Ласково простясь, Суслов ушел, поскрипывая новыми ботинками и оставив у Самгина смутное желание найти в старике что-нибудь комическое. Комического — не находилось, но Клим все-таки с некоторой натугой подумал...
Он неясно помнил, как очутился в доме Лютова, где пили кофе, сумасшедше плясали, пели, а потом он ушел спать, но не успел еще раздеться,
явилась Дуняша с коньяком и зельтерской, потом он раздевал ее, обжигая пальцы о раскаленное, тающее
тело.
Капитан Горталов, бывший воспитатель в кадетском корпусе, которому запретили деятельность педагога, солидный краевед, талантливый цветовод и огородник, худощавый, жилистый, с горячими глазами, доказывал редактору, что протуберанцы
являются результатом падения твердых
тел на солнце и расплескивания его массы, а у чайного стола крепко сидел Радеев и говорил дамам...
Блестела золотая парча, как ржаное поле в июльский вечер на закате солнца; полосы глазета напоминали о голубоватом снеге лунных ночей зимы, разноцветные материи — осеннюю расцветку лесов; поэтические сравнения эти
явились у Клима после того, как он побывал в отделе живописи, где «объясняющий господин», лобастый, длинноволосый и тощий, с развинченным
телом, восторженно рассказывая публике о пейзаже Нестерова, Левитана, назвал Русь парчовой, ситцевой и наконец — «чудесно вышитой по бархату земному шелками разноцветными рукою величайшего из художников — божьей рукой».
Из Петербурга Варвара приехала заметно похорошев; под глазами, оттеняя их зеленоватый блеск,
явились интересные пятна; волосы она заплела в две косы и уложила их плоскими спиралями на уши, на виски, это сделало лицо ее шире и тоже украсило его. Она привезла широкие платья без талии, и, глядя на них, Самгин подумал, что такую одежду очень легко сбросить с
тела. Привезла она и новый для нее взгляд на литературу.
На площадь приходили прямо с вокзалов артели приезжих рабочих и становились под огромным навесом, для них нарочно выстроенным. Сюда по утрам
являлись подрядчики и уводили нанятые артели на работу. После полудня навес поступал в распоряжение хитрованцев и барышников: последние скупали все, что попало. Бедняки, продававшие с себя платье и обувь, тут же снимали их, переодевались вместо сапог в лапти или опорки, а из костюмов — в «сменку до седьмого колена», сквозь которую
тело видно…
Грязь в жилище, грязь в одежде и грязь на
теле являются источником всяческих болезней и причиной их вымирания.
Задача христианского аскетизма состоит в борьбе не с
телом, но за
тело, ибо христианство видит в
теле не оковы, а храм Божий [Величайший борец за основной догмат христианства — боговоплощение Христа, св. Афанасий Александрийский,
является вместе с тем и принципиальным защитником онтологической подлинности и святости
тела.
Вот важнейшее место, сюда относящееся: «если душа благодаря ускоренному уходу освобождается от
тела, то она ни в каком отношении не терпит ущерба и познала природу зла с тем, чтобы открылись заключенные в ней силы и обнаружились энергии творчества, которые оставались бы втуне при спокойном пребывании в бестелесном, ибо никогда не могли бы перейти в действие, и от души осталось бы скрытым, что она имеет» (Enn. IV, Lib. VIII, cap. 5).], а в неблагоприятном душа загрязняется и, для того чтобы освободиться от телесных оков, должна подвергнуться очистительному процессу, которым
является многократное перевоплощение в различные
тела.
И допустим, далее, что
тела эти
явились бы точным повторением организма умерших по внешнему и внутреннему составу и обладали бы сознанием связи и даже тожественности с ранее жившими своими двойниками.
Тем, что душа человека имеет ум, слово и дух, оживляющий
тело, она одна и более, чем бестелесные ангелы,
является сотворенной Богом по Его образу».
«Для того, кому жизнь есть благо, она
является таковым не потому, что есть соединение души с
телом, а потому, что зло отвращается добром, но смерть есть большее благо.
178–183, 209–212, 334–339.] (вслед за св. Максимом Исповедником): если Спаситель и
являлся ученикам в мужском
теле, то лишь потому, что они иначе не узнали бы Его; но через переход в духовное состояние в Нем уничтожилось различие мужского и женского полов [De div. nat.
«После этой жизни нет возрождения: ибо четыре элемента с внешним началом удалены, а в них стояла с своим деланием и творением родительница; после этого времени она не имеет ожидать ничего иного, кроме как того, что, когда по окончании этого мира начало это пойдет в эфир, сущность, как было от века, станет снова свободной, она снова получит
тело из собственной матери ее качества, ибо тогда пред ней
явятся в ее матери все ее дела.
После совершившегося боговоплощения таким всесовершенным всечеловеческим всеорганизмом
является Господь Иисус Христос: входя в Церковь, которая есть
Тело Его, человек входит в состав этого абсолютного организма, по отношению к коему первоначальное мистическое единство Адама-Кадмона
является как бы низшей, природной основой.
«Для души стыдом
является то, что ей сопротивляется
тело, — это низшая сторона человеческой природы, подчиненная ей», в раю же оно было послушно духу, и «похоть не приводила в возбужденное состояние вопреки воле известные члены».
И притом чувствуется с несомненностью, что эти прекрасные
тела и должны быть обнажены, ибо всякая одежда
явилась бы умалением их красоты, неуважением к ней.
Насколько в хозяйстве и через хозяйство (понятое в широком смысле) творится история, постольку в нем и через него создается историческое
тело человечества, которому надлежит «измениться» в воскресении, причем этим потенциальным
телом для человека
является весь мир.
Когда один из друзей его
явился просить
тело для погребения, никто не знал, где оно; солдатская больница торгует трупами, она их продает в университет, в медицинскую академию, вываривает скелеты и проч. Наконец он нашел в подвале труп бедного Полежаева, — он валялся под другими, крысы объели ему одну ногу.
Когда
тело покойника
явилось перед монастырскими воротами, они отворились, и вышел Мелхиседек со всеми монахами встретить тихим, грустным пением бедный гроб страдальца и проводить до могилы. Недалеко от могилы Вадима покоится другой прах, дорогой нам, прах Веневитинова с надписью: «Как знал он жизнь, как мало жил!» Много знал и Вадим жизнь!
К полудню приехали становой и писарь, с ними
явился и наш сельский священник, горький пьяница и старый старик. Они освидетельствовали
тело, взяли допросы и сели в зале писать. Поп, ничего не писавший и ничего не читавший, надел на нос большие серебряные очки и сидел молча, вздыхая, зевая и крестя рот, потом вдруг обратился к старосте и, сделавши движение, как будто нестерпимо болит поясница, спросил его...
Настанет год — России черный год, —
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных мертвых
телНачнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек: —
В тот день
явится мощный человек,
И ты его узнаешь и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
Однажды я заснул под вечер, а проснувшись, почувствовал, что и ноги проснулись, спустил их с кровати, — они снова отнялись, но уже
явилась уверенность, что ноги целы и я буду ходить. Это было так ярко хорошо, что я закричал от радости, придавил всем
телом ноги к полу, свалился, но тотчас же пополз к двери, по лестнице, живо представляя, как все внизу удивятся, увидав меня.
Я поймал одного жука и позже узнал его научное название — гигантский усач. Он
является представителем фауны, оставшейся в Уссурийском крае в наследие от третичного периода. Жук был коричневого цвета, с пушком на спине, с сильными челюстями, загнутыми кверху, и очень напоминал жука-дровосека, только усы у него были покороче. Длина
тела его равнялась 9,5 сантиметра, а ширина — 3 сантиметрам.
— «Жития нашего время яко вода на борзе течет, дние лет наших яко дым в воздусе развеваются, вмале
являются и вскоре погибают. Мнози борются страсти со всяким человеком и колеблют душами. Яко же волны морские — житейские сласти, и похоти, и желания восстают на душе… О человече! Что твориши несмысленне, погубляеши время свое спасительное, непрестанно весь век живота твоего,
телу своему угождая? Что хощеши?..»
Свободная активность человеческой воли органически входит в
тело церкви,
является одной из сторон церковной жизни.
Так говорил Заратустра, обращаясь к «презирающим
тело…». Чем больше знакомишься с душою человека, именуемого «интеллигентом», тем менее привлекательным и удовлетворяющим
является этот малый разум, отрекшийся от своего великого разума.
«
Тело есть великий разум, это — множественность, объединенная одним сознанием. Лишь орудием твоего
тела является и малый твой разум, твой «ум», как ты его называешь, о, брат мой, — он лишь простое орудие, лишь игрушка твоего великого разума».
Аппетит
явился в удвоенном размере, и
тело мое крепло по часам, впивая каждой своей частицей здоровье и радость жизни.
Их тянули к себе, восхищали и приводили в энтузиазм те необычайные акробатические трюки, которые на их глазах
являлись чудесным преодолением как земной тяжести, так и инертности человеческого
тела.
Предав с столь великим почетом
тело своего патрона земле, молодой управляющий снова
явился к начальнику губернии и доложил тому, что единственная дочь Петра Григорьича, Катерина Петровна Ченцова, будучи удручена горем и поэтому не могшая сама приехать на похороны, поручила ему почтительнейше просить его превосходительство, чтобы все деньги и бумаги ее покойного родителя он приказал распечатать и дозволил бы полиции, совместно с ним, управляющим, отправить их по почте к госпоже его.
Иначе это можно выразить так, что вечными началами общественной жизни
являются ценности, реализуемые в субъективном духе, а не
тела, реализуемые в объективации истории.
Она ему
являлась ангелом, эфиром, плотью, жгучею кровью; он хотел, чтобы она делилась с ним душою, хотел наслаждаться с ней
телом.
начальник губернии опять при этом прослезился, но что привело его в неописанный восторг, это — когда Пиколова
явилась в костюме сумасшедшей Офелии. Она, злодейка, прежде и не показалась ему в этом наряде, как он ни просил ее о том… Начальник губернии как бы заржал даже от волнения: такое впечатление произвела она на него своею поэтическою наружностью и по преимуществу еще тем, что платье ее обгибалось около всех почти форм ее
тела…
Он пошел передо мной разнообразный и коварный. То появлялся в виде язв беловатых в горле у девчонки-подростка. То в виде сабельных искривленных ног. То в виде подрытых вялых язв на желтых ногах старухи. То в виде мокнущих папул на
теле цветущей женщины. Иногда он горделиво занимал лоб полулунной короной Венеры.
Являлся отраженным наказанием за тьму отцов на ребятах с носами, похожими на казачьи седла. Но, кроме того, он проскальзывал и не замеченным мною. Ах, ведь я был со школьной парты!
Оказалось, однако, что австрийские сабли не сумели выгнать из Максима его упрямую душу и она осталась, хотя и в сильно попорченном
теле. Гарибальдийские забияки вынесли своего достойного товарища из свалки, отдали его куда-то в госпиталь, и вот, через несколько лет, Максим неожиданно
явился в дом своей сестры, где и остался.
И вдруг
является пред ним юница добрая, одежды никакия не имуща, а
телом яко снег сверкающа;
является пред ним, бедрами потрясает, главою кивает, очами помавает.
В поведении его
явилось много мелочей, обращавших на себя ее внимание: он бросил щегольство, стал больше заботиться о чистоте
тела и платья, двигался свободнее, ловчей и, становясь наружно проще, мягче, возбуждал у матери тревожное внимание.
Я должен заявить, что для нас самодержавие не
является единственной цепью, оковавшей
тело страны, оно только первая и ближайшая цепь, которую мы обязаны сорвать с народа…
И вдруг над стеной
явилась черная голова, выросло
тело, перевалилось через стену, сползло по ней.
Для того, чтобы жить доброй жизнью, нет надобности знать о том, откуда ты
явился и что будет на том свете. Думай только о том, чего хочет не твое
тело, а твоя душа, и тебе не нужно будет знать ни о том, откуда ты
явился, ни о том, что будет после смерти. Не нужно будет знать этого потому, что ты будешь испытывать то полное благо, для которого не существуют вопросы ни о прошедшем, ни о будущем.
Издали она казалась соблазнительной, ее глаза сулили неземной рай, но увы, глаза
являлись несомненно зеркалом ее души, а не
тела.
Было признано, что плавание на парусном судне, несложное существование, лишенное даже некоторых удобств,
явится, так сказать, грубой физиологической правдой, необходимой
телу иногда точно так, как грубая правда подчас излечивает недуг моральный.
Церковь есть мистическое
тело Христово, духовная реальность, продолжающая в истории жизнь Христа, и источником ее
является откровение, действие Бога на человека и мир.
Полиция разогнала народ со двора,
явилась карета с завешенными стеклами, и в один момент
тело Скобелева было увезено к Дюссо, а в 12 часов дня в комнатах, украшенных цветами и пальмами, высшие московские власти уже присутствовали на панихиде.
Невыгоды же подчинения будут состоять в следующем: в лучшем случае меня не пошлют на убийства людей и самого не подвергнут большим вероятиям искалечения и смерти, а только зачислят в военное рабство: я буду наряжен в шутовской наряд, мною будет помыкать всякий человек, выше меня чином, от ефрейтора до фельдмаршала, меня заставят кривляться
телом, как им этого хочется, и, продержав меня от одного до пяти лет, оставят на десять лет в положении готовности всякую минуту
явиться опять на исполнение всех этих дел.
Увы, теперь бодрствующий ум в спящем
теле ясно видит, что кровь убитой вопиет из-под земли к небу и что нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Припоминаются княжне Людмиле подозрительные взгляды старых слуг в Зиновьеве. Она уехала в Петербург от этих взглядов, но здесь
явился Никита, а за ним Осип Лысенко, преобразившийся в графа Свянторжецкого. Один сообщник, другой случайно узнавший о ее преступлении. Она сумела одного устранить с дороги, другого сделать бессильным.