Неточные совпадения
От слов, от
звуков, от этого
чистого, сильного девического голоса билось сердце, дрожали нервы, глаза искрились и заплывали слезами. В один и тот же момент хотелось умереть, не пробуждаться от
звуков, и сейчас же опять сердце жаждало жизни…
Всюду лучистыми алмазами зарделись крупные капли росы; мне навстречу,
чистые и ясные, словно тоже обмытые утренней прохладой, принеслись
звуки колокола, и вдруг мимо меня, погоняемый знакомыми мальчиками, промчался отдохнувший табун…
Но прежде чем я мог промолвить слово — в ушах моих задрожал протяжный, едва слышный, но
чистый и верный
звук… за ним последовал другой, третий.
Было то время, когда утомленные дневными трудами и заботами парубки и девушки шумно собирались в кружок, в блеске
чистого вечера, выливать свое веселье в
звуки, всегда неразлучные с уныньем.
Вот уж запахло деревней — дымом, дегтем, баранками, послышались
звуки говора, шагов и колес; бубенчики уже звенят не так, как в
чистом поле, и с обеих сторон мелькают избы, с соломенными кровлями, резными тесовыми крылечками и маленькими окнами с красными и зелеными ставнями, в которые кое-где просовывается лицо любопытной бабы.
И в хрустально-чистом холодном воздухе торжественно, величаво и скорбно разносились стройные
звуки: «Святый боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас!» И какой жаркой, ничем ненасытимой жаждой жизни, какой тоской по мгновенной, уходящей, подобно сну, радости и красоте бытия, каким ужасом перед вечным молчанием смерти звучал древний напев Иоанна Дамаскина!
О, как этот
звук безупречно полон и красиво кругл! Он нежно густ и ароматен, как сотовый мед. Его
чистая и гибкая красота похожа на средний тон виолончели, взятый влюбленным смычком. Он — как дорогое старое красное вино.
Несмотря на усвоенный молодым Гариным от своего друга и руководителя взгляд на женщин, образ соблазненной им девушки, подруги детских игр, из-за слабости характера оставленной им на произвол судьбы, окутанной даже для него полнейшей неизвестностью, словом — образ Александры Яковлевны нередко мелькал в его воображении и часто заставлял его среди разгара холостой пирушки, при
звуках опереточных мотивов, под веселый говор продажных парижанок, поникать красивой головой, чтобы скрыть позорные, с точки зрения окружающих, светлые и
чистые, невольно набегавшие на глаза слезы, — слезы угрызения совести.
После зимы, проведенной в Дялиже, среди больных и мужиков, сидеть в гостиной, смотреть на это молодое, изящное и, вероятно,
чистое существо и слушать эти шумные, надоедливые, но все же культурные
звуки, — было так приятно, так ново…
Что скажут об этом космополиты! Что подумают те
чистые сердцем, которые, говоря об отечестве, не могут воздержаться, чтобы не произнести:"Да будет забвенна десница моя, ежели забуду тебя, Иерусалиме!"Как глубоко поражены будут те пламенные юноши, которых еще в школе напитывали высокими примерами Регулов и Муциев Сцевол, которые еще в колыбели засыпали под сладкие
звуки псалма:"На реках вавилонских, тамо седохом и плакахом"?!
Та же нервная бледность, те же
чистые, но неподвижные зрачки, то же беспокойное движение бровей, настораживавшихся при каждом новом
звуке и бегавших над глазами, точно шупальцы у испуганного насекомого…
Но ясна и спокойна ее поверхность, ровно ее
чистое зеркало, отражающее в себе бледно-голубое небо с его миллионами звезд; тихо и мягко ласкает вас влажный воздух ночи, и ничто, никакой
звук не возмущает как бы оцепеневшей окрестности.
Полет их очень быстр, и от частого маханья крыльями происходит особенный
звук, похожий не на
чистый свист, а на какое-то дрожанье свиста, которое нельзя передать словами; подобный
звук слышен отчасти в полете стрепета.
— Прелестная затворница, позвольте с вами чокнуться. Отныне я буду носить в душе ваш образ,
чистый, как этот
звук хрусталя, а память о вас будет одушевлять меня, как вино в этом стакане.
Но луна все выше, выше, светлее и светлее стояла на небе, пышный блеск пруда, равномерно усиливающийся, как
звук, становился яснее и яснее, тени становились чернее и чернее, свет прозрачнее и прозрачнее, и, вглядываясь и вслушиваясь во все это, что-то говорило мне, что и она, с обнаженными руками и пылкими объятиями, еще далеко, далеко не все счастие, что и любовь к ней далеко, далеко еще не все благо; и чем больше я смотрел на высокий, полный месяц, тем истинная красота и благо казались мне выше и выше,
чище и
чище, и ближе и ближе к Нему, к источнику всего прекрасного и благого, и слезы какой-то неудовлетворенной, но волнующей радости навертывались мне на глаза.
Иногда, оставшись один в гостиной, когда Любочка играет какую-нибудь старинную музыку, я невольно оставляю книгу, и, вглядываясь в растворенную дверь балкона в кудрявые висячие ветви высоких берез, на которых уже заходит вечерняя тень, и в
чистое небо, на котором, как смотришь пристально, вдруг показывается как будто пыльное желтоватое пятнышко и снова исчезает; и, вслушиваясь в
звуки музыки из залы, скрипа ворот, бабьих голосов и возвращающегося стада на деревне, я вдруг живо вспоминаю и Наталью Савишну, и maman, и Карла Иваныча, и мне на минуту становится грустно.
— Люблю эти
звуки, — тихо молвил Евангел, — и ухожу часто сюда послушать их; а на полях и у лесов, на опушках, они еще
чище. Где дальше человеческая злоба, там этот язык сейчас и звучнее.
А бархатный тенорок одного чернявого матросика-запевалы так и просился в душу, так и звенел
чистыми, металлическими
звуками, чаруя своей задушевностью.
Тысячи
звуков смешивались здесь в длинный скачущий гул: тонкие,
чистые и твердые
звуки каменщичьих зубил, звонкие удары клепальщиков, чеканящих заклепы на котлах, тяжелый грохот паровых молотов, могучие вздохи и свист паровых труб и изредка глухие подземные взрывы, заставлявшие дрожать землю.
Голоса дискантов, отчетливо выговаривая слова песнопения, звенели под куполом
чистым и сладостным звоном маленьких колокольчиков, альты дрожали, как звучная, туго натянутая струна; на фоне их непрерывного
звука, который лился подобно ручью, дисканты вздрагивали, как отблески солнца в прозрачной струе воды.
Только что затихло напряженное пение муэдзина, и в
чистом горном воздухе, пропитанном запахом кизячного дыма, отчетливо слышны были из-за мычания коров и блеяния овец, разбиравшихся по тесно, как соты, слепленным друг с другом саклям аула, гортанные
звуки спорящих мужских голосов и женские и детские голоса снизу от фонтана.
«Кити крепче оперлась на руку Левина и прижала ее к себе. Он наедине с нею испытывал теперь, когда мысль о ее беременности ни на минуту не покидала его, то еще новое для него и радостное, совершенно
чистое от чувственности наслаждение близости к любимой женщине. Ему хотелось слышать
звук ее голоса, изменившегося теперь при беременности. В голосе, как и во взгляде, была мягкость и серьезность, подобная той, которая бывает у людей, постоянно сосредоточенных над одним любимым делом».
В «Сербии», по случаю праздника, было людно и шумно. Половые шныряли среди столов; из «
чистого» отделения неслись
звуки органа, гремевшего марш тореадоров из «Кармен»; ярко освещенный буфет глядел уютно и приветливо.
Старые, знакомые, прекрасные
звуки… Раскрылось перед душою что-то важное,
чистое и светлое. И так это было удивительно-далеко от всей окружающей темноты, слякоти, близости ненужной крови…
От хорошенького личика хозяйки веяло невозмутимым счастьем, в самом
звуке ее голоса был такой гармонический отголосок
чистой души, так приятно умела она занять своих гостей, что они, возвращаясь домой, действительно забывали свои житейские невзгоды.
И действительно, колокольчик передовой тройки,
звук которого уже ясно доносился по ветру, был чрезвычайно хорош:
чистый, звучный, басистый и дребезжащий немного. Как я потом узнал, это было охотницкое заведение: три колокольчика — один большой в середине, с малиновым звоном, как называется, и два маленькие, подобранные в терцию.
Звук этой терции и дребезжащей квинты, отзывавшейся в воздухе, был необыкновенно поразителен и странно хорош в этой пустынной, глухой степи.
А
звуки по-прежнему горько плакали.
Чище и глубже становилось от них горе. И мне казалось: я найду, что сказать…
Прилично б было мне молчать о том,
Но я привык идти против приличий,
И, говоря всеобщим языком,
Не жду похвал. — Поэт породы птичей,
Любовник роз, над розовым кустом
Урчит и свищет меж листов душистых.
Об чем? Какая цель тех
звуков чистых? —
Прошу хоть раз спросить у соловья.
Он вам ответит песнью… Так и я
Пишу, что мыслю, мыслю что придется,
И потому мой стих так плавно льется.
Блажен!.. Его душа всегда полна
Поэзией природы,
звуков чистых;
Он не успеет вычерпать до дна
Сосуд надежд; в его кудрях волнистых
Не выглянет до время седина;
Он, в двадцать лет желающий чего-то,
Не будет вечной одержим зевотой,
И в тридцать лет не кинет край родной
С больною грудью и больной душой,
И не решится от одной лишь скуки
Писать стихи, марать в чернилах руки...
Что такое значит — светлая и жаркая комната, блестящие женщины, заря в окнах, взволнованная кровь и
чистое впечатление пролетевших
звуков?
И вслед за тем, как бы прося прощения за повелительный жест, кротко улыбнулся и с этой улыбкой оглянул публику. Вскинув волосы рукой, которой он держал смычок, Альберт остановился перед углом фортепьяно и плавным движением смычка провел по струнам. В комнате пронесся
чистый, стройный
звук, и сделалось совершенное молчание.
Эхо подхватило его, бросило в лес, и он, разбившись об деревья на тысячи
звуков, долго, то стихая, то усиливаясь, грохотал в
чистом утреннем воздухе.
В столовой, рядом, давно уже ходили, разговаривали и стучали посудой. Потом все затихло, и послышался хозяйский голос Сергея Андреича, отца Павла, горловой, снисходительный басок. При первых его округлых и приятных
звуках будто пахнуло хорошими сигарами, умной книгой и
чистым бельем. Но теперь в нем было что-то надтреснутое и покоробленное, словно и в гортань Сергея Андреича проник грязно-желтый, скучный туман.
Подголосок шестой роты звучал изо всех сил, и, исполненные чувства и силы,
звуки его
чистого грудного тенора далеко разносились по прозрачному вечернему воздуху.
Оба они замолкают на некоторое время. Солдат из Ельца плюет сквозь зубы прямо в колодец. Проходит около десяти секунд, в течение которых Меркулов с любопытством прислушивается, наклонив голову набок. Вдруг из темноты доносится необычно
чистый и ясный — точно удар двух гладких камней друг о друга —
звук шлепка.
Где-то упала на камень чайная ложка, и
звук получился
чистый, как от колокольчика, и долго еще жил в тихом и неподвижном воздухе.
Мы восхищаемся всеми искусствами и утверждаем, что
звуки опер Верди, пейзажи Калама настраивают нас к чему-то возвышенному,
чистому, идеальному.
Начинало подмораживать, все
звуки были слышны особенно явственно, — и далеко вперед по равнине было видно в
чистом, редком воздухе.
На дворе уж восходило солнце, громко пели птицы; слышно было, как в саду шагал садовник и как скрипела его тачка… А немного погодя послышалось мычанье коров и
звуки пастушеской свирели. Солнечный свет и
звуки говорили, что где-то на этом свете есть жизнь
чистая, изящная, поэтическая. Но где она? О ней никогда не говорили Володе ни maman, ни все те люди, которые окружали его.
Хриплые, долгие стоны Мавры наполняли избу и мешались с шумом ветра. Потом вдруг из ее груди вылетел ясный,
чистый, громкий
звук и замер. На минуту стало тихо.
В вас живет та неведомая сила, которая нужна теперь для света: самый ваш голос, от постоянного устремленья вашей мысли лететь на помощь человеку, приобрел уже какие-то родные
звуки всем, так что, если вы заговорите в сопровожденье
чистого взора вашего и этой улыбки, никогда не оставляющей уст ваших, которая одним только вам свойственна, то каждому кажется, как бы заговорила с ним какая-то небесная родная сестра.