Неточные совпадения
Вся общественная и политическая деятельность должна быть изнутри одухотворена и вдохновлена высшими целями и абсолютными
ценностями, за ней должно стоять духовное возрождение, перерождение
личности и народа.
В ней есть вечные мистические реакции против всякой культуры, против личного начала, против прав и достоинства
личности, против всяких
ценностей.
На Западе давно уже беспокоит вопрос о гарантии прав меньшинства и прав
личности по отношению к абсолютным притязаниям демократии, не ограничивающей себя абсолютными
ценностями личного духа.
Демократия, как
ценность, есть уже образовавшийся народный характер, выработанная
личность, способная обнаружить себя в национальной жизни.
Эта погруженность в стихию русской земли, эта опьяненность стихией, оргийное ее переживание не совместимы ни с какой культурой
ценностей, ни с каким самосознанием
личности.
Личность, сознавшая свою
ценность и свою первородную свободу, остается одинокой перед обществом, перед массовыми процессами истории.
Я противопоставлял также принцип
личности как высшей
ценности, ее независимости от общества и государства, от внешней среды.
Я сторонник социализма, но мой социализм персоналистический, не авторитарный, не допускающий примата общества над
личностью, исходящей от духовной
ценности каждого человека, потому что он свободный дух,
личность, образ Божий.
Отношение между
личностью и сверхличной
ценностью парадоксально.
Я буду называть «левым» такое мнение, которое утверждает верховную
ценность человека, всякого человека, потенциальной
личности, и подчиняет человеку так называемые коллективные, сверхличные реальности (государство, нацию, экономическое могущество и прочее).
Но в 70-е годы были формы народничества, которые требовали от интеллигенции полного отречения от культурных
ценностей не только во имя блага народа, но и во имя мнений народа, эти формы народничества не защищали
личности.
Он страстно любил свободу и защищал
ценность и достоинство
личности.
Для него верховная
ценность, которой ни для чего нельзя пожертвовать, — человеческая
личность.
Верховной
ценностью для него была свободная человеческая
личность, и он наивно связывал это с материалистической и утилитарной философией.
Для него государство есть
ценность высшая, чем человеческая
личность.
Он проповедовал мораль
ценностей,
ценностей красоты, цветущей культуры, государственного могущества в противоположность морали, основанной на верховенстве человеческой
личности, на сострадании к человеку.
Социализм, связанный с позитивной философией, не дает возможности обосновать
ценность и независимость
личности.
Но и для философствующего разума ясно, что насильственное добро, насильственная прикованность к Богу не имела бы никакой
ценности, что существо, лишенное свободы избрания, свободы отпадения, не было бы
личностью.
Только
личность есть подлинно творческое и пророческое начало в нравственной жизни, она выковывает новые
ценности.
Человеческая
личность, как Божья идея, как Божий образ, есть центр этического сознания, верховная
ценность.
Идеализм учит бессмертию безличного или сверхличного духа, бессмертию идеи и
ценности, но не бессмертию
личности.
Такова природа
личности как высшей
ценности.
Страшный суд над
личностью и миром во внутреннем своем понимании есть не что иное, как обретение смысла, как установка
ценностей и качеств.
Но эти экономические
ценности должны быть соподчинены иерархически более высоким
ценностям, и прежде всего
ценности человеческой
личности и ее свободе.
На почве отвлеченного идеализма неразрешим конфликт любви к живому существу и любви к идее, любви к
личности и любви к идеальным
ценностям истины, правды, красоты.
Но беда в том, что сами социалисты в большинстве случаев
ценности свободы,
личности и духа не признают.
Человеческая
личность есть высшая
ценность для этики, но она есть высшая
ценность потому, что она несет в себе божественное начало, что она есть образ и подобие Божие.
И тогда трагический характер приобретает столкновение
личности, борющейся за высшие
ценности, с социальным законом, с нормами общества.
Чистая трагедия раскрывается, когда свободная
личность стоит перед конфликтом
ценностей, выбор между которыми предоставлен ей.
Личность не может жить без государства, она признает его некоторой
ценностью и готова действовать в нем, неся жертвы.
В иерархии духовных
ценностей первое место принадлежит
личности, второе место обществу и лишь третье место государству.
Личность есть по преимуществу нравственный принцип, из нее определяется отношение ко всякой
ценности.
Личности как высшей
ценности в нравственной жизни не существует без сверхличного, без универсального, без
ценности идеи, которую она в себе несет и осуществляет.
Личность сама есть безусловная и высшая
ценность, но она существует лишь при существовании
ценностей сверхличных, без которых она перестает существовать.
Но она, как
ценность, не существует, если нет ее отношения к другим
личностям, к
личности Бога, к
личности другого человека, к сообществу людей.
Но понимать это нельзя так, что
личность сама по себе не есть
ценность, а есть лишь средство для
ценностей сверхличных.
Личность, неповторимая, единичная
личность, есть высшая
ценность, она не есть средство для торжества общего, хотя бы это общее было общеобязательным нравственным законом.
Личность есть целостность и единство, обладающие безусловной и вечной
ценностью.
Сложность социального вопроса как вопроса духовного еще в том, что должно всемерно стремиться к улучшению положения масс и к увеличению социального значения труда, но не должно допускать господства масс над человеческой
личностью, власти количества над качеством, преобладания
ценностей материальных над
ценностями духовными.
И задача заключается в том, чтобы в борьбе с капитализмом восстановить это онтологическое ядро, это духовно-личное отношение к миру вещей и материальных
ценностей, эту интимную связь
личности с миром, в котором она призвана действовать.
Личность есть носитель и творец сверхличных
ценностей, и только это созидает ее цельность, единство и вечное значение.
Когда Платон в «Горгии» говорит, что лучше самому испытать несправедливость, чем причинить ее другим, он уже переносит центр тяжести нравственной жизни и нравственных
ценностей в глубину
личности.
Личность есть высшая иерархическая
ценность, она никогда не есть средство и орудие.
Ценность не предопределяет и не детерминирует, поэтому она соединима со свободой
личности.
Но в этике творчества может раскрыться новый конфликт между творчеством совершенных культурных
ценностей и творчеством совершенной человеческой
личности.
То раскрытие
ценностей человеческой индивидуальности и
ценности самой этой индивидуальности, которое ставит своей задачей этика творчества, есть вместе с тем освобождение от нестерпимого страха
личности за себя и за свою судьбу, страха, порождающего идолопоклонство и суеверия.
Если общество и государство делается единственным собственником всяких материальных
ценностей и благ, то внешне оно может делать что угодно с
личностью,
личность внешне бессильна противиться тирании общества и государства,
личность делается окончательно обобществленной.
Жертва смирения может быть готовностью отказаться от личного творчества, но при постоянной думе о
личности, об ее совершенстве; жертва же творчества может быть готовностью забыть о
личности и думать только о
ценностях и совершенных произведениях для мира, но при утверждении личного творческого вдохновения.
Столкновение добра и зла, как и столкновение
ценностей, существует лишь для
личности.
Личность есть
ценность, стоящая выше государства, нации, человеческого рода, природы, и она, в сущности, не входит в этот ряд.