Неточные совпадения
Клим открыл в доме даже
целую комнату, почти до потолка набитую поломанной мебелью и множеством вещей, былое назначение которых уже являлось непонятным, даже таинственным. Как будто все эти пыльные вещи вдруг, толпою вбежали в комнату, испуганные, может быть,
пожаром; в ужасе они нагромоздились одна на другую, ломаясь, разбиваясь, переломали друг друга и умерли. Было грустно смотреть на этот хаос, было жалко изломанных вещей.
— Вечером, после
пожара, он говорил… странно! Он как будто старался внушить мне, что ты устроила меня рядом с ним намеренно, по признаку некоторого сродства наших характеров и как бы в
целях взаимного воспитания нашего…
Целый вечер просидели мы все вместе дома, разговаривали о европейских новостях, о вчерашнем
пожаре, о лагере осаждающих, о их неудачном покушении накануне сжечь город, об осажденных инсургентах, о правителе шанхайского округа, Таутае Самква, который был в немилости у двора и которому обещано прощение, если он овладеет городом. В тот же вечер мы слышали пушечные выстрелы, которые повторялись очень часто: это перестрелка императорских войск с инсургентами, безвредная для последних и бесполезная для первых.
И началась тут промеж глуповцев радость и бодренье великое. Все чувствовали, что тяжесть спала с сердец и что отныне ничего другого не остается, как благоденствовать. С бригадиром во главе двинулись граждане навстречу
пожару, в несколько часов сломали
целую улицу домов и окопали пожарище со стороны города глубокою канавой. На другой день
пожар уничтожился сам собою вследствие недостатка питания.
— Едешь по деревне, видишь, окна в домах заколочены, — это значит, что пожарники на промысел пошли
целой семьей, а в деревне и следов
пожара нет!
На высоких крышах башен
Я, как дома, весь в огне.
Пыл
пожара мне не страшен,
Целый век я на войне!
Я вышел, не желая его обидеть, на террасу — и обомлел.
Целый полукруг домов пылал, точно будто все они загорелись в одно время.
Пожар разрастался с невероятной скоростью.
Отсюда долина Амагу начала суживаться, и река сделалась порожистой; в горах появились осыпи и
целые площади, обезлесенные
пожарами; зато внизу, в долине, лес стал гуще; к лиственным породам примешалось много хвои.
Доктор никак не мог сообразить, для каких
целей необходимо залить Москву кровью и заревом
пожара, но страшное выражение лица Арапова, когда он высказывал мысль, и его загадочная таинственность в эту ночь еще более усилили обаятельное влияние корректора на Розанова.
Конечно, всё может войти: курьезы,
пожары, пожертвования, всякие добрые и дурные дела, всякие слова и речи, пожалуй, даже известия о разливах рек, пожалуй, даже и некоторые указы правительства, но изо всего выбирать только то, что рисует эпоху; всё войдет с известным взглядом, с указанием, с намерением, с мыслию, освещающею всё
целое, всю совокупность.
— Репортер должен знать все, что случилось в городе. Не прозевать ни одного сенсационного убийства, ни одного большого
пожара или крушения поезда, — настойчиво поучал меня Н.И. Пастухов,
целыми часами посвящая в тайны репортерства и рассказывая интимную жизнь города, которую знал в подробностях, вызывавших искреннее удивление.
Лавки, оказавшиеся пустыми, стояли под №№ 40, 44 и 45 [Факт этот засвидетельствован официально несколькими лицами. С какою
целью и почему были вынесены из этих лавок все товары? О
цели, конечно, судить трудно; но почему? — это другой вопрос. О предстоявшем
пожаре Апраксина и Толкучки уже заранее ходили темные слухи, а 26-го мая были подброшены извещательные письма.].
Заграничная пресса тоже очень много занималась
пожарами. «Siècle» [«Век» (фр.).] совершенно серьезно рассказывал, например, что Петербург телеграфировал Москве: «Горю! пришлите трубы!» в ту самую минуту, как Москва слала ему депеши: «
Пожар! тушите!» — Но странное дело: в заграничной прессе было всеобщее убеждение, что наши
пожары суть дело особой пропаганды, особого комитета и имеют исключительно политическую
цель.
1-го же июня были подброшены письма о том, что
пожаров более не будет, так как народ русский оказался глуп до такой степени, что не мог понять высокой
цели, для достижения которой они делались, и что поэтому отныне станут отравлять.
Страшный ветер отрывал от
пожара целые клубы пламени и нес их в воздухе отдельными клочьями.
26-го и 27-го мая город вспыхивал с разных концов, но эти
пожары, которые вскоре тушились, казались уже ничтожными петербургским жителям, привыкшим в предыдущие дни к огню громадных размеров, истреблявшему
целые улицы,
целые кварталы. Говоря сравнительно, в эти дни было пожарное затишье; но народ не успокаивался; он как бы каким-то инстинктом чуял, что это — тишина пред бурей. Ходили смутные слухи, что на этом не кончится, что скоро сгорит Толкучий рынок, а затем и со всем Петербургом будет порешено.
Пожарные солдаты, измученные длинным рядом предшествовавших беспрерывных
пожаров, в течение
целых двенадцати дней лишенные сна и покоя, часто по
целым суткам голодные от недостатка времени проглотить какой-нибудь кусок, — в настоящую минуту еле двигали руки и ноги.
Свекровь и сноха ругались каждый день; меня очень удивляло, как легко и быстро они ссорятся. С утра, обе нечесаные, расстегнутые, они начинали метаться по комнатам, точно в доме случился
пожар: суетились
целый день, отдыхая только за столом во время обеда, вечернего чая и ужина. Пили и ели много, до опьянения, до усталости, за обедом говорили о кушаньях и ленивенько переругивались, готовясь к большой ссоре. Что бы ни изготовила свекровь, сноха непременно говорила...
Трудный был этот год, год моей первой ученической работы. На мне лежала обязанность вести хронику происшествий, — должен знать все, что случилось в городе и окрестностях, и не прозевать ни одного убийства, ни одного большого
пожара или крушения поезда. У меня везде были знакомства, свои люди, сообщавшие мне все, что случилось: сторожа на вокзалах, писцы в полиции, обитатели трущоб. Всем, конечно, я платил.
Целые дни на выставке я проводил, потому что здесь узнаешь все городские новости.
Ввиду того, что
пожар при такой необычайной обстановке случился в то время, когда еще было жгучее известие об исчезновении красавицы-фрейлины, в умах обывателей Васильевского острова воспоминание об этих двух случаях общественной жизни Петербурга слилась как бы в одно неразрывное
целое.
На следующий день он казался несколько бодрее, как вдруг приехал Павел Трофимыч и сообщил, что вчерашнего числа «новый» высек на
пожаре купца (с горестью я должен сказать здесь, что эта новость была ложная, выдуманная с
целью потешить больного). При этом известии благодушный старец вытянулся во весь рост.
Мать не видала она больше суток. В эти сорок часов и решилась судьба ее. Ей уже не уйти от своей страсти… «Вася» взял ее всю. Только при муже или на людях она еще сдерживает себя, а чуть осталась одна — все в ней затрепещет, в голове —
пожар, безумные слова толпятся на губах, хочется
целовать мантилью, шляпку, в которой она была там, наверху, у памятника.
Пусть современные французские писатели, всегда готовые платить ругательством за нашу ласку и гостеприимство, кричат, что мы варвары, что, превратя в пепел древнюю столицу России, мы отодвинули себя назад на
целое столетие: последствия доказали противное; а беспристрастное потомство скажет, что в сем спасительном
пожаре Москвы погиб навсегда тот, кто хотел наложить оковы рабства на всю Европу.
Пугачевщина и другие внутренние волнения, беспрестанные
пожары, от которых гибли тысячи селений и выгорали
целые города, не сообразные с силами податного состояния налоги довели страну почти до нищеты, которую не трудно было заметить сквозь покрывало блеска, славы и роскоши, которое искусная рука Екатерины набрасывала на положение дел.
— Я не хочу пить, да оно как-то само собой пьется. Должность такая анафемская.
Целый день по городу рыскаешь. Там рюмку выпьешь, в другом месте пива, а там, глядь, приятель пьющий встретился… нельзя не выпить. А иной раз и сведения не получишь без того, чтоб с какой-нибудь свиньей бутылку водки не стрескать. Сегодня, например, на
пожаре нельзя было с агентом не выпить.
Господин Прохарчин бежал, бежал, задыхался… рядом с ним бежало тоже чрезвычайно много людей, и все они побрякивали своими возмездиями в задних карманах своих кургузых фрачишек; наконец весь народ побежал, загремели пожарные трубы, и
целые волны народа вынесли его почти на плечах на тот самый
пожар, на котором он присутствовал в последний раз вместе с попрошайкой-пьянчужкой.
Ежели правда, что Нерон сожег Рим, чтобы иметь живой материал для описания
пожара Трои, то, при всем великолепии подобного зрелища и при всей эстетичности
цели, мы будем считать подобную фантазию отвратительною, как противную нормальной человеческой природе.
В дальнем углу городка, на самом на всполье, строенья Гусятниковых
целый квартал занимали: тут были и кожевня, и салотопня, и свечной завод, и клееварня. До сих пор стоят развалины большого каменного их дома; от других строений следа не осталось — все вычистило в большой
пожар, когда в два часа погорело полгорода.