Неточные совпадения
Чуть отрок, Ольгою плененный,
Сердечных мук еще не знав,
Он был свидетель умиленный
Ее младенческих забав;
В тени хранительной дубравы
Он разделял ее забавы,
И детям прочили венцы
Друзья-соседи, их отцы.
В глуши, под сению смиренной,
Невинной прелести полна,
В глазах родителей, она
Цвела как ландыш потаенный,
Не знаемый в
траве глухой
Ни мотыльками, ни пчелой.
Что же вы ответите ему, когда невинный малютка спросит у вас: «папаша! кто сотворил всё, что прельщает меня в этом мире, — землю, воды, солнце,
цветы,
травы?» Неужели вы скажете ему: «я не знаю»?
Слышно и видно, как
трава растет!» сказал себе Левин, заметив двинувшийся грифельного
цвета мокрый осиновый лист подле иглы молодой
травы.
Он ничего не думал, ничего не желал, кроме того, чтобы не отстать от мужиков и как можно лучше сработать. Он слышал только лязг кос и видел пред собой удалявшуюся прямую фигуру Тита, выгнутый полукруг прокоса, медленно и волнисто склоняющиеся
травы и головки
цветов около лезвия своей косы и впереди себя конец ряда, у которого наступит отдых.
Ветер упорно, как бы настаивая на своем, останавливал Левина и, обрывая листья и
цвет с лип и безобразно и странно оголяя белые сучья берез, нагибал всё в одну сторону: акации,
цветы, лопухи,
траву и макушки дерев.
Зазеленела старая и вылезающая иглами молодая
трава, надулись почки калины, смородины и липкой спиртовой березы, и на обсыпанной золотым
цветом лозине загудела выставленная облетавшаяся пчела.
Ноги беспрестанно путались и цеплялись в длинной
траве, пресыщенной горячим солнцем; всюду рябило в глазах от резкого металлического сверкания молодых, красноватых листьев на деревцах; всюду пестрели голубые гроздья журавлиного гороху, золотые чашечки куриной слепоты, наполовину лиловые, наполовину желтые
цветы Ивана-да-Марьи; кое-где, возле заброшенных дорожек, на которых следы колес обозначались полосами красной мелкой травки, возвышались кучки дров, потемневших от ветра и дождя, сложенные саженями; слабая тень падала от них косыми четвероугольниками, — другой тени не было нигде.
А есть… есть
травы,
цветы есть: помогают, точно.
В
траве, около высоких муравейников, под легкой тенью вырезных красивых листьев папоротника,
цвели фиалки и ландыши, росли сыроежки, волвянки, грузди, дубовики, красные мухоморы; на лужайках, между широкими кустами, алела земляника…
Она была вся в зеленом, украшена
травами из лент, чулки ее сплошь в серебряных блестках, на распущенных волосах — венок из
трав и желтых
цветов; она — без маски, но искусно подгримирована: огромные, глубоко провалившиеся глаза, необыкновенно изогнутые брови, яркие губы, от этого лицо ее сделалось замученным, раздражающе и нечеловечески красивым.
Мария Романовна тоже как-то вдруг поседела, отощала и согнулась; голос у нее осел, звучал глухо, разбито и уже не так властно, как раньше. Всегда одетая в черное, ее фигура вызывала уныние; в солнечные дни, когда она шла по двору или гуляла в саду с книгой в руках, тень ее казалась тяжелей и гуще, чем тени всех других людей, тень влеклась за нею, как продолжение ее юбки, и обесцвечивала
цветы,
травы.
Шли краем оврага, глубоко размытого в глинистой почве, один скат его был засыпан мусором, зарос кустарником и сорными
травами, другой был угрюмо голый, железного
цвета и весь точно исцарапан когтями.
В саду старик в глухом клетчатом жилете полол
траву на грядках. Лицо и шея у него были фиолетовые,
цвета гниющего мяса. Поймав взгляд Самгина, Никонова торопливо сказала...
Лидия заставила ждать ее долго, почти до рассвета. Вначале ночь была светлая, но душная, в раскрытые окна из сада вливались потоки влажных запахов земли,
трав,
цветов. Потом луна исчезла, но воздух стал еще более влажен, окрасился в темно-синюю муть. Клим Самгин, полуодетый, сидел у окна, прислушиваясь к тишине, вздрагивая от непонятных звуков ночи. Несколько раз он с надеждой говорил себе...
Яблоко сорвалось с ветки, упало в
траву, и — как будто розовый
цветок вдруг расцвел в
траве.
И, в свою очередь, интересно рассказывала, что еще пятилетним ребенком Клим трогательно ухаживал за хилым
цветком, который случайно вырос в теневом углу сада, среди сорных
трав; он поливал его, не обращая внимания на
цветы в клумбах, а когда
цветок все-таки погиб, Клим долго и горько плакал.
Летики не было; он увлекся; он, вспотев, удил с увлечением азартного игрока. Грэй вышел из чащи в кустарник, разбросанный по скату холма. Дымилась и горела
трава; влажные
цветы выглядели как дети, насильно умытые холодной водой. Зеленый мир дышал бесчисленностью крошечных ртов, мешая проходить Грэю среди своей ликующей тесноты. Капитан выбрался на открытое место, заросшее пестрой
травой, и увидел здесь спящую молодую девушку.
Траве дается вид,
цвет и мягкость бархата.
Даже брошенные по скатам каменья обросли кустами и
травой со множеством
цветов.
Я пошел берегом к баркасу, который ушел за мыс, почти к морю, так что пришлось идти версты три. Вскоре ко мне присоединились барон Шлипенбах и Гошкевич, у которого в сумке шевелилось что-то живое: уж он успел набрать всякой всячины; в руках он нес пучок
цветов и
травы.
Мы выходили из экипажей и бродили по сторонам, собирая кто каменья, кто
травы или
цветы.
Верхушки утесов резко оттеняются своим темно-серым
цветом песчаника от покрытого
травой гранита.
Почти все
травы, кусты и деревья такие, что для того, чтобы на
траве, кусте или дереве завязалось семя, нужно, чтоб с одного
цветка пыль перелетала на другой
цветок.
Цветки бывают далеко друг от друга, и им нельзя пересылать свою пыль с одного на другой.
Когда в солнечное утро летом пойдешь в лес, то на полях, в
траве видны алмазы. Все алмазы эти блестят и переливаются на солнце разными
цветами — и желтым, и красным, и синим. Когда подойдешь ближе и разглядишь, что это такое, то увидишь, что это капли росы собрались в треугольных листах
травы и блестят на солнце.
Но бригадир был непоколебим. Он вообразил себе, что
травы сделаются зеленее и
цветы расцветут ярче, как только он выедет на выгон."Утучнятся поля, прольются многоводные реки, поплывут суда, процветет скотоводство, объявятся пути сообщения", — бормотал он про себя и лелеял свой план пуще зеницы ока."Прост он был, — поясняет летописец, — так прост, что даже после стольких бедствий простоты своей не оставил".
Единодушный взмах десятка и более блестящих кос; шум падающей стройными рядами
травы; изредка заливающиеся песни жниц, то веселые, как встреча гостей, то заунывные, как разлука; спокойный, чистый вечер, и что за вечер! как волен и свеж воздух! как тогда оживлено все: степь краснеет, синеет и горит
цветами; перепелы, дрофы, чайки, кузнечики, тысячи насекомых, и от них свист, жужжание, треск, крик и вдруг стройный хор; и все не молчит ни на минуту.
Но вот послышался свист, от которого захолонуло у Петра внутри, и почудилось ему, будто
трава зашумела,
цветы начали между собою разговаривать голоском тоненьким, будто серебряные колокольчики; деревья загремели сыпучею бранью…
Жизнь его в этот год в деревне у тетушек шла так: он вставал очень рано, иногда в 3 часа, и до солнца шел купаться в реку под горой, иногда еще в утреннем тумане, и возвращался, когда еще роса лежала на
траве и
цветах.
Она пошла. Он глядел ей вслед; она неслышными шагами неслась по
траве, почти не касаясь ее, только линия плеч и стана, с каждым шагом ее, делала волнующееся движение; локти плотно прижаты к талии, голова мелькала между
цветов, кустов, наконец, явление мелькнуло еще за решеткою сада и исчезло в дверях старого дома.
Наконец, на четвертый или пятый день после разговора с ней, он встал часов в пять утра. Солнце еще было на дальнем горизонте, из сада несло здоровою свежестью,
цветы разливали сильный запах, роса блистала на
траве.
Один только старый дом стоял в глубине двора, как бельмо в глазу, мрачный, почти всегда в тени, серый, полинявший, местами с забитыми окнами, с поросшим
травой крыльцом, с тяжелыми дверьми, замкнутыми тяжелыми же задвижками, но прочно и массивно выстроенный. Зато на маленький домик с утра до вечера жарко лились лучи солнца, деревья отступили от него, чтоб дать ему простора и воздуха. Только цветник, как гирлянда, обвивал его со стороны сада, и махровые розы, далии и другие
цветы так и просились в окна.
Из настоящих кустарников можно указать на таволожник иволистный с ярко-золотистыми
цветами, особый вид боярышника с редкими и короткими иглами и с белесоватыми листьями с нижней стороны, жимолость Маака более 4 м высоты с многочисленными розоватыми
цветами и богородскую
траву с лежащими по земле стеблями, ланцетовидными мелкими листьями и ярко-пурпурово-фиолетовыми
цветами.
Следующая фанзочка принадлежала капустоловам, а рядом с ней тянулись навесы из
травы, под которыми сушилась морская капуста. Здесь было много народа. Одни китайцы особыми крючьями доставали ее со дна моря, другие сушили капусту на солнце, наблюдая за тем, чтобы она высохла ровно настолько, чтобы не стать ломкой и не утратить своего зеленовато-бурого
цвета. Наконец третья группа китайцев была занята увязыванием капусты в пучки и укладкой ее под навесы.
Чувство может иметь самое разнообразное и притом случайное содержание: «Бог, если он открывается (ist) в чувстве, не имеет никакого преимущества перед самым дурным, но на той же почве рядом с сорной
травой вырастают и царственные
цветы» (Hegel's Religionsphilosophie, Diederichs, 75) [Ср.: Гегель.
Стихиры. Яков живот наш есть?
цвет и дым, и роса утренняя воистину. Приидите убо, узрим на гробех ясно: где доброта телесная? где юность? где суть очеса и зрак плотский? Вся увядоша яко
трава, вся потребишася…
Под влиянием этого чувства я тоже умерил свою резвость. Применяясь к тихой солидности нашей дамы, оба мы с Валеком, усадив ее где-нибудь на
траве, собирали для нее
цветы, разноцветные камешки, ловили бабочек, иногда делали из кирпичей ловушки для воробьев. Иногда же, растянувшись около нее на
траве, смотрели в небо, как плывут облака высоко над лохматою крышей старой «каплицы», рассказывали Марусе сказки или беседовали друг с другом.
Он усадил ее на
траву, нарвал
цветов и кинул ей; она перестала плакать и тихо перебирала растения, что-то говорила, обращаясь к золотистым лютикам, и подносила к губам синие колокольчики. Я тоже присмирел и лег рядом с Валеком около девочки.
Вот задрожала осиновая роща; листья становятся какого-то бело-мутного
цвета, ярко выдающегося на лиловом фоне тучи, шумят и вертятся; макушки больших берез начинают раскачиваться, и пучки сухой
травы летят через дорогу.
Не ответив, она смотрела в лицо мне так, что я окончательно растерялся, не понимая — чего ей надо? В углу под образами торчал круглый столик, на нем ваза с пахучими сухими
травами и
цветами, в другом переднем углу стоял сундук, накрытый ковром, задний угол был занят кроватью, а четвертого — не было, косяк двери стоял вплоть к стене.
Весной-то да летом хорошо по земле ходить, земля ласковая,
трава бархатная; пресвятая богородица
цветами осыпала поля, тут тебе радость, тут ли сердцу простор!
Мутная вода шумящими каскадами сбегала с гор; листва на деревьях и
трава на земле еще не успели обсохнуть и блестели как лакированные; в каплях воды отражалось солнце и переливалось всеми
цветами радуги.
В то же время, точно вскрикнуло что-то, — хрустнуло в средине дерева; мы налегли, и как будто заплакало, — затрещало в средине, и дерево свалилось. Оно разодралось у надруба и, покачиваясь, легло сучьями и
цветами на
траву. Подрожали ветки и
цветы после падения и остановились.
Пала роса, хоть не очень обильная, но все-таки благоухание испарений с душистых
трав и
цветов наполнило воздух.
Растет тамо не ракитов куст,
Цветет тамо не лазорев
цвет,
Как растет ли порастает там ковыль-трава,
А на той ковыль-траве…
И луговая
трава, и тощая озимь уж поблекли от морозов, лиственные деревья оголели, только один ельник сохранял зеленый свой
цвет.
— Ишь ты! — качнув головой, молвил игумен отцу Анатолию. — Для пчелы сеют особые
травы, особые
цветы разводят. Вот бы тебе, отец Анатолий, поучиться…
Быть может, когда-нибудь в нем были устроены клумбы с
цветами, о чем свидетельствовали земляные горбы, рассеянные по местам, но на моей памяти в нем росла только
трава, и матушка не считала нужным восстановлять прежние затеи.
Как-то днем он долго гулял с Веркой по Княжескому саду. Уже сильно опустошенный осенью, этот чудесный старинный парк блистал и переливался пышными тонами расцветившейся листвы: багряным, пурпуровым, лимонным, оранжевым и густым вишневым
цветом старого устоявшегося вина, и казалось, что холодный воздух благоухал, как драгоценное вино. И все-таки тонкий отпечаток, нежный аромат смерти веял от кустов, от
травы, от деревьев.
Этот нежный и страстный романс, исполненный великой артисткой, вдруг напомнил всем этим женщинам о первой любви, о первом падении, о позднем прощании на весенней заре, на утреннем холодке, когда
трава седа от росы, а красное небо красит в розовый
цвет верхушки берез, о последних объятиях, так тесно сплетенных, и о том, как не ошибающееся чуткое сердце скорбно шепчет: «Нет, это не повторится, не повторится!» И губы тогда были холодны и сухи, а на волосах лежал утренний влажный туман.
— А какое ж тут поганство? — отвечал дядя Онуфрий. — Никакого поганства нет. Сказано: «Всяк злак на службу человеком». Чего ж тебе еще?.. И табак Божья
трава, и ее Господь создал на пользу, как все иные древа,
цветы и
травы…