Неточные совпадения
Легли в коробку книжечки,
Пошли гулять портретики
По
царству всероссийскому,
Покамест не пристроятся
В крестьянской летней горенке,
На невысокой стеночке…
Черт знает для чего!
Но позавидует не могущий вослед тебе
идти писатель оды, позавидует прелестной картине народного спокойствия и тишины, сей сильной ограды градов и сел,
царств и царей утешения; позавидует бесчисленным красотам твоего слова; и если удастся когда-либо достигнуть непрерывного твоего в стихах благогласия, но доселе не удалося еще никому.
— Как не знать! Он выучил меня дудочки вырезывать. Бывало (
царство ему небесное!),
идет из кабака, а мы-то за ним: «Дедушка, дедушка! орешков!» — а он нас орешками и наделяет. Все, бывало, с нами возится.
Бухарский царь услыхал об этом, и ему захотелось достать червей и научиться этому делу. Он просил китайцев дать ему семян и червей и деревьев. Они отказали. Тогда бухарский царь
послал сватать за себя дочь у китайского императора и велел сказать невесте, что у него всего много в
царстве, нет только одного — шелковых тканей, — так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во что ей будет наряжаться.
По основании
царства Гао-ли судьба, в виде китайцев, японцев, монголов,
пошла играть им, то есть покорять, разорять, низвергать старые и утверждать новые династии.
Возделанные поля, чистота хижин, сады, груды плодов и овощей, глубокий мир между людьми — все свидетельствовало, что жизнь доведена трудом до крайней степени материального благосостояния; что самые заботы, страсти, интересы не выходят из круга немногих житейских потребностей; что область ума и духа цепенеет еще в сладком, младенческом сне, как в первобытных языческих пастушеских
царствах; что жизнь эта дошла до того рубежа, где начинается
царство духа, и не
пошла далее…
«Был у нас царь, да избаловался: приказывал нам делать такие дела, каких нельзя исполнить; хотим мы другого царя выбрать — и
послал меня наш народ просить тебя в цари. У нас житье хорошее: что велишь, все то будем делать и почитать тебя во всем будем.
Пойдем в наше
царство». Слон согласился и
пошел за шакалом. Шакал привел его в болото. Когда слон завяз, шакал и говорит...
Волга сказала: «Зачем нам спорить, — мы обе на возрасте. Давай выйдем завтра поутру из дому и
пойдем каждая своей дорогой; тогда увидим, кто из двух лучше пройдет и скорее придет в Хвалынское
царство».
— Ну, теперь
пойдет голова рассказывать, как вез царицу! — сказал Левко и быстрыми шагами и радостно спешил к знакомой хате, окруженной низенькими вишнями. «Дай тебе бог небесное
царство, добрая и прекрасная панночка, — думал он про себя. — Пусть тебе на том свете вечно усмехается между ангелами святыми! Никому не расскажу про диво, случившееся в эту ночь; тебе одной только, Галю, передам его. Ты одна только поверишь мне и вместе со мною помолишься за упокой души несчастной утопленницы!»
Он
идет не к преображению этого мира в
Царство Божие, а к утверждению в границах этого мира
Царства Божия без Бога, а значит, и без человека, ибо Бог и человек неразрывно связаны.
Между тем в христианстве есть мессианское ожидание второго явления Христа в силе и
славе, есть мессианское искание
царства Божьего, как на небе, так и на земле, возможное ожидание новой эпохи Духа Святого.
Но когда настал час — «пришли римляне и взяли», она постигла, откуда пал неотразимый удар, встала, сняв свой венец, и молча, без ропота, без малодушных слез, которыми омывали иерусалимские стены мужья, разбивая о камни головы, только с окаменелым ужасом покорности в глазах
пошла среди павшего
царства, в великом безобразии одежд, туда, куда вела ее рука Иеговы, и так же — как эта бабушка теперь — несла святыню страдания на лице, будто гордясь и силою удара, постигшего ее, и своею силою нести его.
Как только начала заниматься заря, пернатое
царство поднялось на воздух и с шумом и гамом снова понеслось к югу. Первыми снялись гуси, за ними
пошли лебеди, потом утки, и уже последними тронулись остальные перелетные птицы. Сначала они низко летели над землей, но по мере того как становилось светлее, поднимались все выше и выше.
Нет, не много поколений: моя работа
идет теперь быстро, все быстрее с каждым годом, но все-таки ты еще не войдешь в это полное
царство моей сестры; по крайней мере, ты видела его, ты знаешь будущее.
Поэтому «
царство и сила, и
слава» [Отк. 5:13: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и
слава и держава во веки веков.], истинная власть, принадлежит одному Богу, земная же власть есть символ Божьего всемогущества.
Когда его выбрали царем, царевич
послал за город привести к себе своих товарищей. Когда им сказали, что их требует царь, они испугались: думали, что они сделали какую-нибудь вину в городе. Но им нельзя было убежать, и их привели к царю. Они упали ему в ноги, но царь велел встать. Тогда они узнали своего товарища. Царь рассказал им все, что с ним было, и сказал им: «Видите ли вы, что моя правда? Худое и доброе — все от бога. И богу не труднее дать
царство царевичу, чем купцу — барыш, а мужику — работу».
У царя было два сына. Царь любил старшего и отдал ему все
царство. Мать жалела меньшего сына и спорила с царем. Царь на нее за то сердился, и каждый день была у них из-за этого ссора. Меньший царевич и подумал: «Лучше мне уйти куда-нибудь», — простился с отцом и матерью, оделся в простое платье и
пошел странствовать.
Царевич и говорит: «Ну, теперь мой черед
идти в город. Вам обоим посчастливилось, может, и мне то же будет. Для бога ничего не трудно, — что тебе, мужику, дать работу, что купцу барыши, что царевичу
царство».
Это значит, что в этом мире нет еще
Царства Божьего,
Царство Божье ожидается и к нему лишь
идут.
Я окончательно преодолел в себе соблазны, связанные с историческим величием, со
славой царств, с волей к могуществу.
Царь и
послал искать по своему
царству счастливого человека; но послы царя долго ездили по всему
царству и не могли найти счастливого человека.
В это время Привалов заметил в толпе знакомую фигуру философа, который
шел по залу с таким видом, как будто попал в
царство теней.
Долго ли время
шло, коротко ли, стали говорить хану думные люди его: «О грозный, могучий хан Золотой Орды, многих государств повелитель, многих
царств обладатель!
Долго ли время
шло, коротко ли, приходит к царю старая ханша и такие слова ему провещает: «Сын мой любезный, мощный и грозный хан Золотой Орды, многих царств-государств обладатель!
— До последней капельки. Одна ведь только она была. При ней
пошло не то житье. Известно, ежели некому добрым хозяйством путем распорядиться, не то что вотчина,
царство пропадет. А ее дело девичье. Куда же ей? Опять же и чудит без меры. Ну и
пошло все врознь,
пошло да и поехало. А вы, смею спросить, тоже из господ будете?
Национальной, чисто австрийской
славой жил престарелый Грильпарцер. Его пьесы не сходили с подмостков Бург-театра (вроде «Des Meeres und der Liebe Wcllen») («Геро и Леандр») с Вальтер в роли Геро. Но он уже доживал свой век, нигде не показывался и принадлежал уже больше к
царству теней, чем к действующим писателям.
В конце мировой истории Христос явится как Царь, явит миру Свою силу и
славу, будет властвовать над миром, миру обещано наступление Его тысячелетнего
царства.
Ценность личности иерархически есть более высокая ценность, чем ценность государства, — личность принадлежит вечности, государство же времени, личность несет в себе образ и подобие Божье, государство же этого образа и подобия не имеет, личность
идет к
Царству Божьему и может войти в него, государство же никогда в
Царство Божье не войдет.
Только Евангелие понимает это и указывает новые пути, непонятные для закона, — любовь к врагам, неосуждение ближних и грешников, мытари и грешники впереди
идут в
Царство Небесное, человек выше субботы и пр.
Мытари и блудницы впереди
идут в
Царство Божье.
«Мытари и блудницы вперед вас
идут в
Царство Божие».
Дьявол показал Христу с высокой горы «все
царства мира и
славу их» и предложил поклониться им.
— Это я их, должно быть, в те поры простудил, как в первый холерный год рекрутов в губернию сдавать ездил, — рассказывал он. — Схватили их тогда наускори, сейчас же в кандалы нарядили — и айда в дорогу! Я было за сапожишками домой побежал, а маменька ваша,
царство небесное, увидела в окошко да и поманила: это, мол, что еще за щеголь выискался — и в валенках будешь хорош! Ан тут, как на грех, оттепель да слякоть
пошла — ну, и схватил, должно полагать.
Иди ко мне, столб
царства моего!
Все корпуса замерли, как один человек, и работа
шла молча, точно в заколдованном
царстве.
Но вы еще дальше
шли: вы веровали, что римский католицизм уже не есть христианство; вы утверждали, что Рим провозгласил Христа, поддавшегося на третье дьяволово искушение, и что, возвестив всему свету, что Христос без
царства земного на земле устоять не может, католичество тем самым провозгласило антихриста и тем погубило весь западный мир.
Ждал его он поголовно,
Чтоб
идти беспрекословно
Порешить вконец боярство,
Порешить совсем и
царство,
Сделать общими именья
И предать навеки мщенью
Церкви, браки и семейство —
Мира старого злодейство!
Видимая
слава и богатство царя суть нечто земное, тленное, преходящее; а то
царство и то богатство божественны, небесны, славны, никогда не проходят и никогда не прекращаются.
Многие помнят также, как Иван Онуфрич в ту пору поворовывал и как питейный ревизор его за волосяное
царство таскивал; помнят, как он постепенно, тихим манером
идя, снял сначала один уезд, потом два, потом вдруг и целую губернию; как самая кожа на его лице из жесткой постепенно превращалась в мягкую, а из загорелой в белую…
"Отвещал ей старец праведный:"Ты почто хощеши, раба, уведати имя мое? честно имя мое, да и грозно вельми; не вместити его твоему убожеству; гладну я тебя воскормил, жаждущу воспоил, в дебрех, в вертепах тебя обрел —
иди же ты, божья раба, с миром, кресту потрудися! уготовано тебе
царство небесное, со ангели со архангели, с Асаком-Обрамом-Иаковом — уготована пища райская, одежда вовеки неизносимая!"
Немногие
пойдут этой дальней и трудной дорогой, немного глаз увидят в конце ее сказочное
царство братства людей.
К весне 1892 года закончил серию очерков под заглавием «Подземное
царство»,
послал в «Неделю».
В сущности, однако ж, в том положении, в каком он находился, если бы и возникли в уме его эти вопросы, они были бы лишними или, лучше сказать, только измучили бы его, затемнили бы вконец тот луч, который хоть на время осветил и согрел его существование. Все равно, ему ни
идти никуда не придется, ни задачи никакой выполнить не предстоит. Перед ним широко раскрыта дверь в темное
царство смерти — это единственное ясное разрешение новых стремлений, которые волнуют его.
Тогда только он дал знать о своем успехе Строгоновым и в то же время
послал любимого своего атамана Ивана Кольцо к Москве бить челом великому государю и кланяться ему новым
царством.
То не два зверья сходилися, промежду собой подиралися; и то было у нас на сырой земли, на сырой земли, на святой Руси; сходилися правда со кривдою; это белая зверь — то-то правда есть, а серая зверь — то-то кривда есть; правда кривду передалила, правда
пошла к богу на небо, а кривда осталась на сырой земле; а кто станет жить у нас правдою, тот наследует
царство небесное; а кто станет жить у нас кривдою, отрешен на муки на вечные…“
Иду это я и вспомнил, что кузина моя графиня Черноусова, — у меня родня все знатная, заслуженная, отец мой покойный,
царство ему небесное, полный генерал был, а мать при дворе большую роль играла.
— Нет-с, извините меня. Это не я зол, а скорее другие злы, — отвечал он запальчиво и развил, что если в России все таким образом
пойдет, то это непременно кончится ни больше, ни меньше как тем, что оттуда все мужчины убегут в Англию или в Германию, и над Невой и Волгой разовьется
царство амазонок.
Вопрос
шел о том, есть ли русское
царство истинно православное
царство, т. е. исполняет ли русский народ свое мессианское призвание.
Около Думы народ.
Идет заседание. Пробрались в зал. Речь о войне, о помощи раненым. Какой-то выхоленный, жирный, так пудов на восемь, гласный, нервно поправляя золотое пенсне, возбужденно, с привизгом, предлагает желающим «добровольно положить живот свой за веру, царя и отечество», в защиту угнетенных славян, и сулит за это земные блага и
царство небесное, указывая рукой прямой путь в небесное
царство через правую от его руки дверь, на которой написано: «Прием добровольцев».
Мытари и грешники впереди
идут в
царство небесное.