Неточные совпадения
Тут обыкновенно представлялась ему молодая хозяйка, свежая, белолицая бабенка, может быть, даже из купеческого сословия, впрочем, однако же, образованная и воспитанная так, как и дворянка, — чтобы понимала и
музыку,
хотя, конечно,
музыка и не главное, но почему же, если уже так заведено, зачем же идти противу общего мнения?
Леню учит петь «Хуторок», мальчика плясать, Полину Михайловну тоже, рвет все платья; делает им какие-то шапочки, как актерам; сама
хочет таз нести, чтобы колотить, вместо
музыки…
Снаружи у них делалось все, как у других. Вставали они
хотя не с зарей, но рано; любили долго сидеть за чаем, иногда даже будто лениво молчали, потом расходились по своим углам или работали вместе, обедали, ездили в поля, занимались
музыкой… как все, как мечтал и Обломов…
Гремит на Волге
музыка.
Поют и пляшут девицы —
Ну, словом, пир горой!
К девицам присоседиться
Хотел старик, встал на ноги
И чуть не полетел!
Сын поддержал родителя.
Старик стоял: притопывал,
Присвистывал, прищелкивал,
А глаз свое выделывал —
Вертелся колесом!
Почтмейстер. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом… очень, очень хорошо: «Жизнь моя, милый друг, течет, говорит, в эмпиреях: барышень много,
музыка играет, штандарт скачет…» — с большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя.
Хотите, прочту?
Левин доказывал, что ошибка Вагнера и всех его последователей в том, что
музыка хочет переходить в область чужого искусства, что так же ошибается поэзия, когда описывает черты лиц, что должна делать живопись, и, как пример такой ошибки, он привел скульптора, который вздумал высекать из мрамора тени поэтических образов, восстающие вокруг фигуры поэта на пьедестале.
Она навела речь на
музыку, но, заметив, что Базаров не признает искусства, потихоньку возвратилась к ботанике,
хотя Аркадий и пустился было толковать о значении народных мелодий.
Катя неохотно приблизилась к фортепьяно; и Аркадий,
хотя точно любил
музыку, неохотно пошел за ней: ему казалось, что Одинцова его отсылает, а у него на сердце, как у всякого молодого человека в его годы, уже накипало какое-то смутное и томительное ощущение, похожее на предчувствие любви. Катя подняла крышку фортепьяно и, не глядя на Аркадия, промолвила вполголоса...
— Миловидка, Миловидка… Вот граф его и начал упрашивать: «Продай мне, дескать, твою собаку: возьми, что
хочешь». — «Нет, граф, говорит, я не купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести хоть жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с
музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил и камень с надписью над псицей поставил.
В городе было не по-праздничному тихо,
музыка на катке не играла, пешеходы встречались редко, гораздо больше — извозчиков и «собственных упряжек»; они развозили во все стороны солидных и озабоченных людей, и Самгин отметил, что почти все седоки едут, съежившись, прикрыв лица воротниками шуб и пальто,
хотя было не холодно.
Клим понял, что Варавка не
хочет говорить при нем, нашел это неделикатным, вопросительно взглянул на мать, но не встретил ее глаз, она смотрела, как Варавка, усталый, встрепанный, сердито поглощает ветчину. Пришел Ржига, за ним — адвокат, почти до полуночи они и мать прекрасно играли,
музыка опьянила Клима умилением, еще не испытанным, настроила его так лирически, что когда, прощаясь с матерью, он поцеловал руку ее, то, повинуясь силе какого-то нового чувства к ней, прошептал...
Рождество у нас прошло, как будто мы были в России. Проводив японцев, отслушали всенощную, вчера обедню и молебствие, поздравили друг друга, потом обедали у адмирала. После играла
музыка. Эйноске, видя всех в парадной форме, спросил, какой праздник.
Хотя с ними избегали говорить о христианской религии, но я сказал ему (надо же приучать их понемногу ко всему нашему): затем сюда приехали.
Калганов не
хотел было пить, и хор девок ему сначала не понравился очень, но, выпив еще бокала два шампанского, страшно развеселился, шагал по комнатам, смеялся и все и всех хвалил, и песни и
музыку.
— В свете уж обо мне тогда знали, что я люблю
музыку, говорили, что я буду первоклассная артистка. Прежде maman
хотела взять Гензельта, но, услыхавши это, отдумала.
Верочка села к фортепьяно и запела «Тройку» — тогда эта песня была только что положена на
музыку, — по мнению, питаемому Марьей Алексевною за дверью, эта песня очень хороша: девушка засмотрелась на офицера, — Верка-то, когда
захочет, ведь умная, шельма! — Скоро Верочка остановилась: и это все так...
Потому приведение к
музыке иного искусства, имеющего свое слово, означало бы его принижение (
хотя это и чрезвычайно распространено в наши дни).
— Какая же тут ошибка? Жена ваша и капитал, значит, ваш, то есть тот, который вы положите на ее имя. Я могу вам и духовную составить… В лучшем виде все устроим. А там векселей выдавайте, сколько
хотите. Это уж известная
музыка, тятенька.
Стриженый в восторге,
хотя определительно нельзя сказать, что более приводит его в восхищение,
музыка или стук посуды, раздающийся из гостиной.
—
Хочу я вас спросить, сударыня, — обращается он к сестрице, — в зале я фортепьяно видел — это вы изволите
музыкой заниматься?
Это было уже перед моим отъездом в Париж. Мы много говорили о Париже, куда она стремилась. Я узнал от нее, что она свободная девушка, сирота, родом с Рейна, скучает, не удовлетворена слишком пустой венской жизнью,
хотела бы многому учиться и найти наконец свою дорогу. Она любила
музыку и много работала, но виртуозки из нее не будет.
Театры были по-прежнему в тисках придворной привилегии, и в репертуаре Островский не создал школы
хотя бы наполовину таких же даровитых последователей. Но
музыка сильно двинулась вперед с русской"кучкой", а братья Рубинштейн заложили прочный фундамент музыкальной образованности и специальной выучки.
Это несомненно! Мы подросли в уважении к идее университетской науки, приобрели склонность к чтению, уходили внутренним чувством и воображением в разные сферы и чужой и своей жизни, исторической и современной. В нас поощряли интерес к искусству,
хотя бы и в форме дилетантских склонностей, к рисованию, к
музыке. Мы рано полюбили и театр.
Вышло это оттого, что Вена в те годы была совсем не город крупных и оригинальных дарований, и ее умственная жизнь сводилась, главным образом, к театру,
музыке, легким удовольствиям, газетной прессе и легкой беллетристике весьма не первосортного достоинства. Те венские писатели, которые приподняли австрийскую беллетристику к концу XIX века, были тогда еще детьми. Ни один романист не получил имени за пределами Австрии. Не чувствовалось никаких новых течений,
хотя бы и в декадентском духе.
В жаркий день, когда некуда деваться от зноя и духоты, плеск воды и громкое дыхание купающегося человека действуют на слух, как хорошая
музыка. Дымов и Кирюха, глядя на Степку, быстро разделись и, один за другим, с громким смехом и предвкушая наслаждение, попадали в воду. И тихая, скромная речка огласилась фырканьем, плеском и криком. Кирюха кашлял, смеялся и кричал так, как будто его
хотели утопить, а Дымов гонялся за ним и старался схватить его за ногу.
Хотя все это совершается под звуки
музыки, мягкой, ласкающей, торжественной и печальной…
Хотя я не понимал тогда тайной
музыки этих слов, но я тут же почувствовал что-то чужое, недоброхотное.
Села она за стол веселехонька,
хотя сроду не обедала одна-одинешенька; ела она, пила, прохлаждалася,
музыкою забавлялася.
— Нет! она очень умная женщина… прекрасно воспитана… любит
музыку… — говорил Александр невнятно, с расстановкою, и почесал глаз,
хотя он не чесался, погладил левый висок, потом достал платок и отер губы.
Было ли это следствием его происхождения от колена Левитова (отец его,
хотя и был лютеранином, но происходил из немецких евреев), или же он был просто продуктом современного жидовствующего веяния времени? Решить этот вопрос затруднительно. Отец его, бедный учитель
музыки, упорно отрицал свое семитическое происхождение. Сын же, наоборот, громко заявлял, что с большим удовольствием готов причислить себя к потомкам Израиля, чем к утопающей в своем глубокомыслии немецкой нации.
В первый год, вследствие траура, жизнь в доме Шестовых была сравнительно тиха и однообразна,
хотя приемы и вечера без
музыки начались чуть ли не через месяц по приезде.
После обеда Муза и Лябьев, по просьбе хозяина, стали играть в четыре руки, и
хотя Лябьев играл секондо, а Муза примо, но gnadige Frau хорошо поняла, как он много был образованнее и ученее в музыкальном смысле своей соигрицы. Gnadige Frau втайне чрезвычайно желала бы сыграть с Лябьевым что-нибудь, чтобы показать ему, как и она тоже была образована в этом отношении, но, отстав столь давно от
музыки, она не решалась высказать этого желания.
— Господин Кольберт, — начал объяснять за него Плавин, — собственно,
хочет посвятить себя русской
музыке, а потому вот и просил меня познакомить его с людьми, знающими русскую жизнь и, главным образом, с русскими писателями, которые посоветовали бы ему, какой именно сюжет выбрать для оперы.
— Как
хочешь, моя голубка, — ответил образцовый супруг. — Ты, кажется, не особенно любила
музыку.
Сначала ни мальчик, ни Иохим не
хотели обращать внимания на «хитрую»
музыку усадьбы, к которой они питали предубеждение. Мальчик даже хмурил брови и нетерпеливо понукал Иохима, когда тот останавливался.
Варвара Павловна повела свою атаку весьма искусно; не выдаваясь вперед, по-видимому вся погруженная в блаженство медовых месяцев, в деревенскую тихую жизнь, в
музыку и чтение, она понемногу довела Глафиру до того, что та в одно утро вбежала, как бешеная, в кабинет Лаврецкого и, швырнув связку ключей на стол, объявила, что не в силах больше заниматься хозяйством и не
хочет оставаться в деревне.
Хотя, по милости отца, он ни на каком инструменте не играл, однако страстно любил
музыку,
музыку дельную, классическую.
— Я не мог найти здесь увертюру Оберона, — начал он. — Беленицына только хвасталась, что у ней вся классическая
музыка, — на деле у ней, кроме полек и вальсов, ничего нет; но я уже написал в Москву, и через неделю вы будете иметь эту увертюру. Кстати, — продолжал он, — я написал вчера новый романс; слова тоже мои.
Хотите, я вам спою? Не знаю, что из этого вышло; Беленицына нашла его премиленьким, но ее слова ничего не значат, — я желаю знать ваше мнение. Впрочем, я думаю, лучше после.
И сам, знаете, смеется, точно и взаправду ему смешно, а я уж вижу, что так бы, кажется, и перегрыз он горло, если б только власть его была. Да мне, впрочем, что! пожалуй, внутре-то у себя хоть как
хочешь кипятись! Потому что там хочь и мыши у тебя на сердце скребут, а по наружности-то всё свою
музыку пой!
Бабушка хоть и слепа, а все-таки ей хотелось
музыку слушать, да, кроме того, она старушка добрая: больше меня потешить
хотела, сами-то мы никогда бы не собрались.
В ответ на это Братковский целовал Анниньку и шепотом говорил тот любовный вздор, который непереводим ни на какой язык,
хотя отлично понимается всеми, как
музыка без слов.
Он одевался, лепеча Горданову, что, едучи в Россию, он никак не думал заниматься здесь подобными делами, но что его неудачи шли за неудачей,
музыки его никто не
хотел слушать и вот…
— Покрепись, Ларушка, покрепись, подожди! У меня все это настраивается, и прежде бог даст хорошенько подкуемся, а тогда уж для всех и во всех отношениях пойдет не та
музыка. А теперь покуда прощай, — добавил он, вставая и целуя Ларису в лоб, а сам подумал про себя: «Тьфу, черт возьми, что это такое выходит!
Хотел у ней попросить, а вместо того ей же еще наобещал».
— Ты
хочешь мне говорить о моем муже? Я и так думала о нем весь вечер под звуки этой
музыки.
— Постой, постой, — возразил Берсенев. — Это парадокс. Если ты не будешь сочувствовать красоте, любить ее всюду, где бы ты ее ни встретил, так она тебе и в твоем искусстве не дастся. Если прекрасный вид, прекрасная
музыка ничего не говорят твоей душе, я
хочу сказать, если ты им не сочувствуешь…
Картины,
музыка, книги давно утвердили эту особость, и,
хотя пример стар, я беру его за неимением лучшего.
Потом она спросила Санина, знает ли он «Фрейшюца», любит ли Вебера, и прибавила, что
хотя она сама итальянка, но такую
музыку любит больше всего.
Музыка, выпитое вино, папироса, ласка любимого человека — все это настраивало на откровенность,
хотя и страшно было то, что она собиралась сказать. Ну что ж! Ну и пускай! Отшатнется от нее, — очень надо! Ведь все, что у нее с ним было, — это только э-к-с-п-е-р-и-м-е-н-т. Очень она кого боится!
Кстати, Пепко начал пропадать в «Розе» и часто возвращался под хмельком в обществе Карла Иваныча. Немец отличался голубиной незлобивостью и никому не мешал. У него была удивительная черта:
музыку он писал по утрам, именно с похмелья, точно
хотел в мире звуков получать просветление и очищение. Стихи Пепки аранжировались иногда очень удачно, и немец говорил с гордостью, ударяя себя кулаком в грудь...
Красавина. Да вот тебе первое. Коли не
хочешь ты никуда ездить, так у себя дома сделай: позови баб побольше, вели приготовить отличный обед, чтобы вина побольше разного, хорошего; позови
музыку полковую: мы будем пить, а она чтоб играла. Потом все в сад, а
музыка чтоб впереди, да так по всем дорожкам маршем; потом опять домой да песни, а там опять маршем. Да так чтобы три дня кряду, а начинать с утра. А вороты вели запереть, чтобы не ушел никто. Вот тебе и будет весело.
На второй день, с утра — крестины у дворника. Вы — кума, швейцар Федор — кум. Я — принес двугривенный на зубок. Подают пирог с сигом — это у дворника-то! Подумайте, тетенька, как в самое короткое время уровень народного благосостояния поднялся! С крестин поднимаемся домой — рано! Да не
хотите ли, тетенька, в Павловск, в Озерки, в Рамбов? сделайте милость, не стесняйтесь! Явимся на
музыку,
захотим — сядем, не
захотим — будем под ручку гулять. А погулявши, воротимся домой — баиньки!