Неточные совпадения
Мне
хочется, чтобы он был совершенным зверем!»
Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева, водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник не преминул усомниться.
— Послушайте, Петр <Петрович>! Но ведь вы же молитесь, ходите в церковь, не пропускаете, я знаю, ни утрени, ни вечерни. Вам хоть и не
хочется рано вставать, но ведь вы встаете и
идете, —
идете в четыре часа утра, когда никто не подымается.
— И вам бы
хотелось теперь меня утвердить в этом мнении? — отвечала она с иронической гримаской, которая, впрочем, очень
идет к ее подвижной физиономии.
Я старался понравиться княгине, шутил, заставлял ее несколько раз смеяться от души; княжне также не раз
хотелось похохотать, но она удерживалась, чтоб не выйти из принятой роли: она находит, что томность к ней
идет, — и, может быть, не ошибается.
Раскольникову давно уже
хотелось уйти; помочь же ему он и сам думал. Мармеладов оказался гораздо слабее ногами, чем в речах, и крепко оперся на молодого человека.
Идти было шагов двести — триста. Смущение и страх все более и более овладевали пьяницей по мере приближения к дому.
Он поспешно огляделся, он искал чего-то. Ему
хотелось сесть, и он искал скамейку; проходил же он тогда по К—му бульвару. Скамейка виднелась впереди, шагах во ста. Он
пошел сколько мог поскорее; но на пути случилось с ним одно маленькое приключение, которое на несколько минут привлекло к себе все его внимание.
— А тебе
хочется знать?..
Пойдем в контору, там скажу.
Никому не
хотелось из них заслужить обидную
славу.
Между теми, которые решились
идти вслед за татарами, был Череватый, добрый старый козак, Покотыполе, Лемиш, Прокопович Хома; Демид Попович тоже перешел туда, потому что был сильно завзятого нрава козак — не мог долго высидеть на месте; с ляхами попробовал уже он дела,
хотелось попробовать еще с татарами.
— А я знаю: тебе
хотелось бы узнать, пожертвовала ли бы я тебе своим спокойствием,
пошла ли бы я с тобой по этому пути? Не правда ли?
И какому отцу не
захочется, чтобы дети его, хотя в малолетстве, были в знатных чинах, за которыми
идут вслед богатство, честь и разум.
Хлестаков. Нет, мне
хотелось бы знать, отчего вы никуда не
шли?
Накануне погребения, после обеда, мне
захотелось спать, и я
пошел в комнату Натальи Савишны, рассчитывая поместиться на ее постели, на мягком пуховике, под теплым стеганым одеялом. Когда я вошел, Наталья Савишна лежала на своей постели и, должно быть, спала; услыхав шум моих шагов, она приподнялась, откинула шерстяной платок, которым от мух была покрыта ее голова, и, поправляя чепец, уселась на край кровати.
Ей
хотелось спросить, где его барин. Ей
хотелось вернуться назад и
послать ему письмо, чтобы он приехал к ней, или самой ехать к нему. Но ни того, ни другого, ни третьего нельзя было сделать: уже впереди слышались объявляющие о ее приезде звонки, и лакей княгини Тверской уже стал в полуоборот у отворенной двери, ожидая ее прохода во внутренние комнаты.
В столовой он позвонил и велел вошедшему слуге
послать опять за доктором. Ему досадно было на жену за то, что она не заботилась об этом прелестном ребенке, и в этом расположении досады на нее не
хотелось итти к ней, не
хотелось тоже и видеть княгиню Бетси; но жена могла удивиться, отчего он, по обыкновению, не зашел к ней, и потому он, сделав усилие над собой,
пошел в спальню. Подходя по мягкому ковру к дверям, он невольно услыхал разговор, которого не хотел слышать.
К десяти часам, когда она обыкновенно прощалась с сыном и часто сама, пред тем как ехать на бал, укладывала его, ей стало грустно, что она так далеко от него; и о чем бы ни говорили, она нет-нет и возвращалась мыслью к своему кудрявому Сереже. Ей
захотелось посмотреть на его карточку и поговорить о нем. Воспользовавшись первым предлогом, она встала и своею легкою, решительною походкой
пошла за альбомом. Лестница наверх в ее комнату выходила на площадку большой входной теплой лестницы.
Кроме того, он был житель уездного города, и ему
хотелось рассказать, как из его города
пошел один солдат бессрочный, пьяница и вор, которого никто уже не брал в работники.
— Ну,
иди,
иди, и я сейчас приду к тебе, — сказал Сергей Иванович, покачивая головой, глядя на брата. —
Иди же скорей, — прибавил он улыбаясь и, собрав свои книги, приготовился итти. Ему самому вдруг стало весело и не
хотелось расставаться с братом. — Ну, а во время дождя где ты был?
Ему
хотелось оглянуться назад, но он не смел этого сделать и старался успокоивать себя и не
посылать лошади, чтобы приберечь в ней запас, равный тому, который, он чувствовал, оставался в Гладиаторе.
— Нет, мне и есть не
хочется. Я там поел. А вот
пойду умоюсь.
— Извините, если я помешал, — начал Павел Петрович, не глядя на нее, — мне
хотелось только попросить вас… сегодня, кажется, в город
посылают… велите купить для меня зеленого чаю.
— Браво! браво! Слушай, Аркадий… вот как должны современные молодые люди выражаться! И как, подумаешь, им не
идти за вами! Прежде молодым людям приходилось учиться; не
хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! — и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.
«Я вам скажу, почему мне не
хочется умереть, я вам скажу, я вам скажу… теперь мы одни; только вы, пожалуйста, никому… послушайте…» Я нагнулся; придвинула она губы к самому моему уху, волосами щеку мою трогает, — признаюсь, у меня самого кругом
пошла голова, — и начала шептать…
— Подрядчика, батюшка. Стали мы ясень рубить, а он стоит да смотрит… Стоял, стоял, да и
пойди за водой к колодцу: слышь, пить
захотелось. Как вдруг ясень затрещит да прямо на него. Мы ему кричим: беги, беги, беги… Ему бы в сторону броситься, а он возьми да прямо и побеги… заробел, знать. Ясень-то его верхними сучьями и накрыл. И отчего так скоро повалился, — Господь его знает… Разве сердцевина гнила была.
Когда я на другой день пришел к дедушке, у него в сенях висели две закрытые роевни с пчелами. Дед велел мне надеть сетку и обвязал мне ее платком по шее; потом взял одну закрытую роевню с пчелами и понес ее на пчельник. Пчелы гудели в ней. Я боялся их и запрятал руки в портки; но мне
хотелось посмотреть матку, и я
пошел за дедом.
Я и так брата люблю, а больше за то, что он за меня в солдаты
пошел. Вот как было дело: стали бросать жеребий. Жеребий пал на меня, мне надо были
идти в солдаты, а я тогда неделю как женился. Не
хотелось мне от молодой жены уходить.
Людоед всю ночь пил вино. И, когда он много выпил, ему
захотелось опять есть. Он встал и
пошел в ту горницу, где спали мальчик с пальчик с братьями и 7 девочек. Он подошел к мальчикам, ощупал на них золотые шапочки и говорит: «Вот спьяну чуть своих дочерей не порезал». Оставил мальчиков и
пошел к дочерям, ощупал на них мягкие шапочки и всех перерезал и заснул.
Сын приехал из города к отцу в деревню. Отец сказал: «Нынче покос, возьми грабли и
пойдем, пособи мне». А сыну не
хотелось работать, он и говорит: «Я учился наукам, а все мужицкие слова забыл; что такое грабли?» Только он
пошел по двору, наступил на грабли; они его ударили в лоб. Тогда он и вспомнил, что такое грабли, хватился за лоб и говорит: «И что за дурак тут грабли бросил!»
Бухарский царь услыхал об этом, и ему
захотелось достать червей и научиться этому делу. Он просил китайцев дать ему семян и червей и деревьев. Они отказали. Тогда бухарский царь
послал сватать за себя дочь у китайского императора и велел сказать невесте, что у него всего много в царстве, нет только одного — шелковых тканей, — так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во что ей будет наряжаться.
Собака и петух
пошли странствовать. Ввечеру петух уснул на дереве, а собака пристроилась у того же дерева, промеж кореньев. Как пришло время, петух запел. Лисица услыхала петуха, прибежала и стала снизу просить, чтобы он сошел к ней, будто ей
хочется оказать почтенье ему за то, что у него голос хорош. Петух сказал: «Надо прежде разбудить дворника, он спит промеж кореньев. Пусть отопрет, тогда я сойду». Лисица стала искать дворника и забрехала. Собака живо вскочила и задушила лисицу.
Но и рассказ Инокова о том, что в него стрелял регент, очевидно, бред.
Захотелось подробно расспросить Инокова: как это было? Он
пошел в столовую, там, в сумраке, летали и гудели тяжелые, осенние мухи; сидела, сматывая бинты, толстая сестра милосердия.
Самгин чувствовал, что у него мерзнут ноги и надо
идти домой, но
хотелось слышать, что еще скажет Поярков.
— Нет, — Ногайцев потерял. Это не первый раз он теряет. Он глуп и жаден, мне
хочется разорить его, чтоб он, собачий сын, в кондуктора трамвая или в почтальоны
пошел. Терпеть не могу толстовцев.
Идти в спальню не
хотелось, он прилег на диване, чувствуя себя очень одиноким и в чем-то виноватым пред собою.
Самгин не выспался,
идти на улицу ему не
хотелось, он и на крышу полез неохотно. Оттуда даже невооруженные глаза видели над полем облако серовато-желтого тумана. Макаров, посмотрев в трубу и передавая ее Климу, сказал, сонно щурясь...
Самгин
пошел домой, —
хотелось есть до колик в желудке. В кухне на столе горела дешевая, жестяная лампа, у стола сидел медник, против него — повар, на полу у печи кто-то спал, в комнате Анфимьевны звучали сдержанно два или три голоса. Медник говорил быстрой скороговоркой, сердито, двигая руками по столу...
— Да, мне
захотелось посмотреть: кто
идет на смену нежному поэту Прекрасной Дамы, поэту «Нечаянной радости». И вот — видел. Но — не слышал. Не нашлось минуты заставить его читать стихи.
Печь дышала в спину Клима Ивановича, окутывая его сухим и вкусным теплом, тепло настраивало дремотно, умиротворяло, примиряя с необходимостью остаться среди этих людей, возбуждало какие-то быстрые, скользкие мысли.
Идти на вокзал по колено в снегу, под толчками ветра — не
хотелось, а на вокзале можно бы ночевать у кого-нибудь из служащих.
Идя по Дворцовой площади или мимо нее, он видел, что лишь редкие прохожие спешно шагают по лысинам булыжника, а
хотелось, чтоб площадь была заполнена пестрой, радостно шумной толпой людей.
Решил, но — задумался; внезапному желанию
идти к Маргарите мешало чувство какой-то неловкости, опасение, что он, не стерпев, спросит ее о Дронове и вдруг окажется, что Дронов говорил правду. Этой правды не
хотелось.
Шел он торопливо,
хотелось обернуться, взглянуть на старика, но — не взглянул, как бы опасаясь, что старик
пойдет за ним. Мысли тоже торопливо являлись, исчезали, изгоняя одна другую.
— Кто-то
посылает, — ответила она, шумно вздохнув. — Вероятно — хладнокровные, а ты — хладнокровный. Ночью, там, — она махнула рукой куда-то вверх, — я вспомнила, как ты мне рассказывал про Игоря, как солдату
хотелось зарубить его… Ты — все хорошо заметил, значит — хладнокровный!
Идти к Безбедову не
хотелось, не
идти — было бы невежливо, он закурил и вошел.
Хотелось, чтобы все быстрее
шло к своему концу.
По ласкающему взгляду забавного человека было ясно: ему очень
хочется, чтоб Самгин
пошел с ним, и он уже уверен, что Самгин
пойдет.
— Давайте отнесемся к факту просто. Он ни к чему не обязывает нас, ничем не стесняет, да?
Захочется — повторим, не
захочется — забудем?
Идет?
Идти к ней вечером — не
хотелось, но он сообразил, что, если не
пойдет, она явится сама и, возможно, чем-нибудь скомпрометирует его в глазах брата, нахлебников, Марины.
Пошли. В столовой Туробоев жестом фокусника снял со стола бутылку вина, но Спивак взяла ее из руки Туробоева и поставила на пол. Клима внезапно ожег злой вопрос: почему жизнь швыряет ему под ноги таких женщин, как продажная Маргарита или Нехаева? Он вошел в комнату брата последним и через несколько минут прервал спокойную беседу Кутузова и Туробоева, торопливо говоря то, что ему давно
хотелось сказать...
Он утвердительно кивнул головою. Домой
идти не
хотелось, он вышел на берег реки и, медленно шагая, подумал...
Клим устал от доктора и от любопытства, которое мучило его весь день.
Хотелось знать: как встретились Лидия и Макаров, что они делают, о чем говорят? Он тотчас же решил
идти туда, к Лидии, но, проходя мимо своей дачи, услышал голос Лютова...