Я иду на чердак, взяв с собою ножницы и разноцветной бумаги, вырезаю из нее кружевные рисунки и украшаю ими стропила… Все-таки пища моей тоске. Мне тревожно
хочется идти куда-то, где меньше спят, меньше ссорятся, не так назойливо одолевают бога жалобами, не так часто обижают людей сердитым судом.
Неточные совпадения
Я
шел быстро,
хотелось поскорее начать и кончить все это. Меня сопровождали Валёк, Кострома и еще какие-то парни. Перелезая через кирпичную ограду, я запутался в одеяле, упал и тотчас вскочил на ноги, словно подброшенный песком. За оградой хохотали. Что-то екнуло в груди, по коже спины пробежал неприятный холодок.
Я
иду за нею молча, осторожно, заботясь, чтобы она не замечала меня: мне не
хочется мешать ее беседе с богом, травами, лягушками…
Щелкает белка, в лапах сосен мелькает ее пушистый хвост; видишь невероятно много,
хочется видеть все больше,
идти все дальше.
Играть
хотелось страстно, и я увлекался играми до неистовства. Был достаточно ловок, силен и скоро заслужил
славу игрока в бабки, в шар и в городки в ближних улицах.
Мне
захотелось взглянуть на нее еще раз, — что будет, если я
пойду, попрошу у нее книжку?
На четвертые сутки после этого я ушел из дома. Мне нестерпимо
хотелось проститься с Королевой Марго, но у меня не хватило смелости
пойти к ней, и, признаться, я ждал, что она сама позовет меня.
— Вот, — говорил Ситанов, задумчиво хмурясь, — было большое дело, хорошая мастерская, трудился над этим делом умный человек, а теперь все хинью
идет, все в Кузькины лапы направилось! Работали-работали, а всё на чужого дядю! Подумаешь об этом, и вдруг в башке лопнет какая-то пружинка — ничего не
хочется, наплевать бы на всю работу да лечь на крышу и лежать целое лето, глядя в небо…
Я слишком много стал думать о женщинах и уже решал вопрос: а не
пойти ли в следующий праздник туда, куда все ходят? Это не было желанием физическим, — я был здоров и брезглив, но порою до бешенства
хотелось обнять кого-то ласкового, умного и откровенно, бесконечно долго говорить, как матери, о тревогах души.
Изо всех книжных мужиков мне наибольше понравился Петр «Плотничьей артели»;
захотелось прочитать этот рассказ моим друзьям, и я принес книгу на ярмарку. Мне часто приходилось ночевать в той или другой артели; иногда потому, что не
хотелось возвращаться в город по дождю, чаще — потому, что за день я уставал и не хватало сил
идти домой.
Я воротился на двор, к Ардальону, — он хотел
идти со мною ловить раков, а мне
хотелось рассказать ему об этой женщине. Но его и Робенка уже не было на крыше; пока я искал их по запутанному двору, на улице начался шум скандала, обычный для нее.
Дома, распорядясь, чтоб прислуга подала ужин и ложилась спать, Самгин вышел на террасу, посмотрел на реку, на золотые пятна света из окон дачи Телепневой.
Хотелось пойти туда, а — нельзя, покуда не придет таинственная дама или барышня.
И Давыдовская, и ее постоялец были ежедневными посетителями Нечаев. Даже мало сказать, что они были ежедневными посетителями, — они вертелись там постоянно, когда им некуда было деться, когда у себя им было скучно или когда никуда не
хотелось идти из дома.
Неточные совпадения
Мне
хочется, чтобы он был совершенным зверем!»
Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева, водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник не преминул усомниться.
— Послушайте, Петр <Петрович>! Но ведь вы же молитесь, ходите в церковь, не пропускаете, я знаю, ни утрени, ни вечерни. Вам хоть и не
хочется рано вставать, но ведь вы встаете и
идете, —
идете в четыре часа утра, когда никто не подымается.
— И вам бы
хотелось теперь меня утвердить в этом мнении? — отвечала она с иронической гримаской, которая, впрочем, очень
идет к ее подвижной физиономии.
Я старался понравиться княгине, шутил, заставлял ее несколько раз смеяться от души; княжне также не раз
хотелось похохотать, но она удерживалась, чтоб не выйти из принятой роли: она находит, что томность к ней
идет, — и, может быть, не ошибается.
Раскольникову давно уже
хотелось уйти; помочь же ему он и сам думал. Мармеладов оказался гораздо слабее ногами, чем в речах, и крепко оперся на молодого человека.
Идти было шагов двести — триста. Смущение и страх все более и более овладевали пьяницей по мере приближения к дому.