Неточные совпадения
В
одном месте пожар уже в полном разгаре; все строение обнял огонь, и с каждой минутой размеры его уменьшаются, и силуэт принимает какие-то узорчатые
формы, которые вытачивает и выгрызает страшная стихия.
Содержание было то самое, как он ожидал, но
форма была неожиданная и особенно неприятная ему. «Ани очень больна, доктор говорит, что может быть воспаление. Я
одна теряю голову. Княжна Варвара не помощница, а помеха. Я ждала тебя третьего дня, вчера и теперь посылаю узнать, где ты и что ты? Я сама хотела ехать, но раздумала, зная, что это будет тебе неприятно. Дай ответ какой-нибудь, чтоб я знала, что делать».
Как ни старался Левин преодолеть себя, он был мрачен и молчалив. Ему нужно было сделать
один вопрос Степану Аркадьичу, но он не мог решиться и не находил ни
формы, ни времени, как и когда его сделать. Степан Аркадьич уже сошел к себе вниз, разделся, опять умылся, облекся в гофрированную ночную рубашку и лег, а Левин все медлил у него в комнате, говоря о разных пустяках и не будучи в силах спросить, что хотел.
Он хотел поговорить с ним, утешить его; но, вспомнив, что он в
одной рубашке, раздумал и опять сел к форточке, чтобы купаться в холодном воздухе и глядеть на этот чудной
формы, молчаливый, но полный для него значения крест и на возносящуюся желтояркую звезду.
Все у них скоро приняло живой определенный вид, облеклось в ясные и очевидные
формы, объяснилось, очистилось,
одним словом, вышла оконченная картинка.
Легкий головной убор держался только на
одних ушах и, казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!» Талии были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз
формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N. были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя было приметить).
Подъехав к Калиновому лесу, мы нашли линейку уже там и, сверх всякого ожидания, еще телегу в
одну лошадь, на середине которой сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженой
формой и еще кой-какие привлекательные узелки и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай на чистом воздухе, мороженое и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость, потому что пить чай в лесу на траве и вообще на таком месте, на котором никто и никогда не пивал чаю, считалось большим наслаждением.
Его мать была
одною из тех натур, которые жизнь отливает в готовой
форме.
«Все это условно, все относительно, все это
одни только
формы, — подумал он мельком,
одним только краешком мысли, а сам дрожа всем телом, — ведь вот надел же!
Ах да, кстати,
одно словцо другое зовет,
одна мысль другую вызывает, — вот вы о
форме тоже давеча изволили упомянуть, насчет, знаете, допросика-то-с…
—
Одно словцо-с, Родион Романович; там насчет всего этого прочего как бог приведет, а все-таки по
форме кой о чем придется спросить-с… так мы еще увидимся, так-с.
Мне надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы… тоже знаете… — прибавил он, тотчас же рассердившись за это прибавление, а потом тотчас же еще более раздражившись, — мне это все надоело-с, слышите ли, и давно уже… я отчасти от этого и болен был…
одним словом, — почти вскрикнул он, почувствовав, что фраза о болезни еще более некстати, —
одним словом: извольте или спрашивать меня, или отпустить сейчас же… а если спрашивать, то не иначе как по форме-с!
По-русски он говорил не торопясь, проглатывая
одни слоги, выпевая другие, — чувствовалось, что он честно старается говорить правильно. Почти все фразы он облекал в
форму вопросов...
Но тотчас же над переносьем его явилась глубокая складка, сдвинула густые брови в
одну линию, и на секунду его круглые глаза ночной птицы как будто слились в
один глаз,
формою как восьмерка. Это было до того странно, что Самгин едва удержался, чтоб не отшатнуться.
На двух остальных полках какие-то ящички, коробки, тарелки, блюда, пустые бутылки,
одна — в
форме медведя.
Безбедов торчал на крыше, держась
одной рукой за трубу, балансируя помелом в другой; нелепая фигура его в неподпоясанной блузе и широких штанах была похожа на бутылку, заткнутую круглой пробкой в
форме головы.
Она была так толста и мягка, что правая ягодица ее свешивалась со стула, точно пузырь, такими же пузырями вздувались бюст и живот. А когда она встала — пузыри исчезли, потому что слились в
один большой, почти не нарушая совершенства его
формы. На верху его вырос красненький нарывчик с трещиной, из которой текли слова. Но за внешней ее неприглядностью Самгин открыл нечто значительное и, когда она выкатилась из комнаты, подумал...
— Дуняша? Где-то на Волге, поет. Тоже вот Дуняша… не в
форме, как говорят о борцах. Ей
один нефтяник предложил квартиру, триста рублей в месяц — отвергла! Да, — не в себе женщина. Не нравится ей все. «Шалое, говорит, занятие — петь». В оперетку приглашали — не пошла.
— Некий итальянец утверждает, что гениальность —
одна из
форм безумия. Возможно. Вообще людей с преувеличенными способностями трудно признать нормальными людьми. Возьмем обжор, сладострастников и… мыслителей. Да, и мыслителей. Вполне допустимо, что чрезмерно развитый мозг есть такое же уродство, как расширенный желудок или непомерно большой фаллос. Тогда мы увидим нечто общее между Гаргантюа, Дон-Жуаном и философом Иммануилом Кантом.
Людей в ресторане становилось все меньше, исчезали
одна за другой женщины, но шум возрастал. Он сосредоточивался в отдаленном от Самгина углу, где собрались солидные штатские люди, три офицера и высокий, лысый человек в
форме интенданта, с сигарой в зубах и с крестообразной черной наклейкой на левой щеке.
— Стихи? Ваши стихи? — тоже удивленно спросил он, сняв очки. — Я читал ей только
одно, очень оригинальное по
форме стихотворение, но оно было без подписи. Подпись — оторвана.
Начал он рисовать фигуру Марины маленькой, но постепенно, незаметно все увеличивал, расширял ее и, когда испортил весь лист, — увидал пред собой ряд женских тел, как бы вставленных
одно в другое и заключенных в чудовищную фигуру с уродливыми
формами.
— Привыкнете-с. Вы ведь служили здесь, в департаменте: дело везде
одно, только в
формах будет маленькая разница. Везде предписания, отношения, протокол… Был бы хороший секретарь, а вам что заботы? подписать только. Если знаете, как в департаментах дело делается…
«Не правы ли они? Может быть, в самом деле больше ничего не нужно», — с недоверчивостью к себе думал он, глядя, как
одни быстро проходят любовь как азбуку супружества или как
форму вежливости, точно отдали поклон, входя в общество, и — скорей за дело!
Предметы теряли свою
форму; все сливалось сначала в серую, потом в темную массу. Пение птиц постепенно ослабевало; вскоре они совсем замолкли, кроме
одной какой-то упрямой, которая, будто наперекор всем, среди общей тишины,
одна монотонно чирикала с промежутками, но все реже и реже, и та, наконец, свистнула слабо, незвучно, в последний раз, встрепенулась, слегка пошевелив листья вокруг себя… и заснула.
Вдохновляясь вашей лучшей красотой, вашей неодолимой силой — женской любовью, — я слабой рукой писал женщину, с надеждой, что вы узнаете в ней хоть бледное отражение — не
одних ваших взглядов, улыбок, красоты
форм, грации, но и вашей души, ума, сердца — всей прелести ваших лучших сил!
В новых литературах, там, где не было древних
форм, признавал только
одну высокую поэзию, а тривиального, вседневного не любил; любил Данте, Мильтона, усиливался прочесть Клопштока — и не мог. Шекспиру удивлялся, но не любил его; любил Гете, но не романтика Гете, а классика, наслаждался римскими элегиями и путешествиями по Италии больше, нежели Фаустом, Вильгельма Мейстера не признавал, но знал почти наизусть Прометея и Тасса.
Особенно счастлив я был, когда, ложась спать и закрываясь одеялом, начинал уже
один, в самом полном уединении, без ходящих кругом людей и без единого от них звука, пересоздавать жизнь на иной лад. Самая яростная мечтательность сопровождала меня вплоть до открытия «идеи», когда все мечты из глупых разом стали разумными и из мечтательной
формы романа перешли в рассудочную
форму действительности.
Работа неблагодарная и без красивых
форм. Да и типы эти, во всяком случае, — еще дело текущее, а потому и не могут быть художественно законченными. Возможны важные ошибки, возможны преувеличения, недосмотры. Во всяком случае, предстояло бы слишком много угадывать. Но что делать, однако ж, писателю, не желающему писать лишь в
одном историческом роде и одержимому тоской по текущему? Угадывать и… ошибаться.
Вот, смотрите, громада исполинской крепости рушится медленно, без шума; упал
один бастион, за ним валится другой; там опустилась, подавляя собственный фундамент, высокая башня, и опять все тихо отливается в
форму горы, островов с лесами, с куполами.
У двоих чиновников, помещавшихся налево от полномочных, коронки были одинаковой с ними
формы, а у следующих двух
одна треугольная, другая квадратная, обе плоские.
Две коралловые серые скалы выступают далеко из берегов и висят над водой; на вершине
одной из них видна кровля протестантской церкви, а рядом с ней тяжело залегли в густой траве и кустах каменные массивные глыбы разных
форм, цилиндры, полукруги, овалы; издалека примешь их за здания — так велики они.
Я помню только, что
один из офицеров, барон Шлипенбах, оделся в полную
форму и поспешно послан был в Копенгаген за пароходом помочь нам сняться с мели.
«Что ж ты не проветривал? — строго заметил я Фаддееву, — видишь, ни
одной годной пары нет?» — «Да это так нарочно сделано», — отвечал он, пораженный круглой, правильной
формой пятен.
Надо было, присутствуя при этих службах,
одно из двух: или притворяться (чего он с своим правдивым характером никогда не мог), что он верит в то, во что не верит, или, признав все эти внешние
формы ложью, устроить свою жизнь так, чтобы не быть в необходимости участвовать в том, что он считает ложью.
О будущей жизни он тоже никогда не думал, в глубине души нося то унаследованное им от предков твердое, спокойное убеждение, общее всем земледельцам, что как в мире животных и растений ничто не кончается, а постоянно переделывается от
одной формы в другую — навоз в зерно, зерно в курицу, головастик в лягушку, червяк в бабочку, желудь в дуб, так и человек не уничтожается, но только изменяется.
За ваши планы говорит все: и оригинальность мысли, и чистота намерений, и полная возможность осуществления, но у этих планов есть страшный недостаток, потому что здесь все зависит от
одной личности и затем будущее обеспечено только
формой.
Но все это была только
одна форма: прежнего Ляховского больше не было.
Всего труднее было решить вопрос, в какой
форме сделать предложение Привалову: сделать это ей самой — неудобно; Виктор Николаевич решительно был неспособен к выполнению такой дипломатической миссии; оставалось
одно: сделать предложение через посредство Бахаревых; но каким образом?
— Если бы я отдал землю башкирам, тогда чем бы заплатил мастеровым, которые работали на заводах полтораста лет?.. Земля башкирская, а заводы созданы крепостным трудом. Чтобы не обидеть тех и других, я должен отлично поставить заводы и тогда постепенно расплачиваться с своими историческими кредиторами. В какой
форме устроится все это — я еще теперь не могу вам сказать, но только скажу
одно, — именно, что ни
одной копейки не возьму лично себе…
Отношения церкви и государства есть
одна из
форм отношения духа и кесаря, но уже в
форме исторической объективации.
До этого люди живут в гипнозе власти, и это распространяется и на жизнь церкви, которая тоже может оказаться
одной из
форм кесарева царства.
Вдруг, глядь, у
одного чана
форма [Сетка, которой бумагу черпают.
Состоял он в молодые годы адъютантом у какого-то значительного лица, которого иначе и не называет как по имени и по отчеству; говорят, будто бы он принимал на себя не
одни адъютантские обязанности, будто бы, например, облачившись в полную парадную
форму и даже застегнув крючки, парил своего начальника в бане — да не всякому слуху можно верить.
Я взглянул в указанном направлении и увидел какое-то темное пятно. Я думал, что это тень от облака, и высказал Дерсу свое предположение. Он засмеялся и указал на небо. Я посмотрел вверх. Небо было совершенно безоблачным: на беспредельной его синеве не было ни
одного облачка. Через несколько минут пятно изменило свою
форму и немного передвинулось в сторону.
И вот, однажды после обеда, Вера Павловна сидела в своей комнате, шила и думала, и думала очень спокойно, и думала вовсе не о том, а так, об разной разности и по хозяйству, и по мастерской, и по своим урокам, и постепенно, постепенно мысли склонялись к тому, о чем, неизвестно почему, все чаще и чаще ей думалось; явились воспоминания, вопросы мелкие, немногие, росли, умножались, и вот они тысячами роятся в ее мыслях, и все растут, растут, и все сливаются в
один вопрос,
форма которого все проясняется: что ж это такое со мною? о чем я думаю, что я чувствую?
Если бы вы и он, оба, или хоть
один из вас, были люди не развитые, не деликатные или дурные, оно развилось бы в обыкновенную свою
форму — вражда между мужем и женою, вы бы грызлись между собою, если бы оба были дурны, или
один из вас грыз бы другого, а другой был бы сгрызаем, — во всяком случае, была бы семейная каторга, которою мы и любуемся в большей части супружеств; она, конечно, не помешала бы развиться и любви к другому, но главная штука была бы в ней, в каторге, в грызении друг друга.
Они должны были в том году кончить курс и объявили, что будут держать (или, как говорится в Академии: сдавать) экзамен прямо на степень доктора медицины; теперь они оба работали для докторских диссертаций и уничтожали громадное количество лягушек; оба они выбрали своею специальностью нервную систему и, собственно говоря, работали вместе; но для диссертационной
формы работа была разделена:
один вписывал в материалы для своей диссертации факты, замечаемые обоими по
одному вопросу, другой по другому.
Все, что искони существовало в душе народов англосаксонских, перехвачено, как кольцом,
одной личностью, — и каждое волокно, каждый намек, каждое посягательство, бродившее из поколенья в поколенье, не отдавая себе отчета, получило
форму и язык.
Один из самых печальных результатов петровского переворота — это развитие чиновнического сословия. Класс искусственный, необразованный, голодный, не умеющий ничего делать, кроме «служения», ничего не знающий, кроме канцелярских
форм, он составляет какое-то гражданское духовенство, священнодействующее в судах и полициях и сосущее кровь народа тысячами ртов, жадных и нечистых.