Части человеческого тела, как и всякого живого организма, постоянно возрождающегося под влиянием своего единства, находятся между собой в теснейшей связи, так что
форма одного члена зависит от форм всех остальных и, в свою очередь, они зависят от нее.
Неточные совпадения
В сущности эти два определения совершенно различны, как существенно различными найдены были нами и два определения прекрасного, представляемые господствующею системою; в самом деле, перевес идеи над
формою производит не собственно понятие возвышенного, а понятие «туманного, неопределенного» и понятие «безобразного» (das Hässliche) [как это прекрасно развивается у
одного из новейших эстетиков, Фишера, в трактате о возвышенном и во введении к трактату о комическом]; между тем как формула «возвышенное есть то, что пробуждает в нас (или, [выражаясь терминами гегелевской школы], — что проявляет в себе) идею бесконечного» остается определением собственно возвышенного.
(Мы будем говорить только о прекрасном потому, что было бы утомительно повторять три раза
одно и то же: все, что говорится в господствующей ныне эстетике о прекрасном, совершенно прилагается в ней к его видоизменениям; точно так же наша критика господствующих понятий о различных
формах прекрасного и наши собственные понятия об отношении прекрасного в искусстве к прекрасному в действительности вполне прилагаются и ко всем остальным элементам, входящим в содержание искусства, а в числе их к возвышенному и комическому.)
Мы твердо убеждены, что ни
один из художников, бравших ее моделью, не мог перенести в свое произведение всех ее
форм в том виде, в каком находил, потому что Виттория была отдельная красавица, а индивидуум не может быть абсолютным; этим дело решается, более мы не хотим и говорить о вопросе, который предлагает Румор.
Но пусть критика указывает нам все эти недостатки — с тем вместе она прибавляет, что
форма у этих поэтов доведена до высокого совершенства, и нашему эстетическому чувству довольно этой
одной капли хорошего, чтобы удовлетворяться и наслаждаться.
Архитектура —
одна из практических деятельностей человека, которые все не чужды стремления к красивости
формы, и отличается в этом отношении от мебельного мастерства не существенным характером, а только размером своих произведений.
Уже из этого
одного видим, что пение, произведение чувства, и искусство, заботящееся о
форме, — два совершенно различные предмета.
Содержание, достойное внимания мыслящего человека,
одно только в состоянии избавить искусство от упрека, будто бы оно — пустая забава, чем оно и действительно бывает чрезвычайно часто; художественная
форма не спасет от презрения или сострадательной улыбки произведение искусства, если оно важностью своей идеи не в состоянии дать ответа на вопрос: «да стоило ли трудиться над подобными пустяками?» Бесполезное не имеет права на уважение.
Смешение красоты
формы, как необходимого качества художественного произведения, и прекрасного, как
одного из многих объектов искусства, было
одною из причин печальных злоупотреблений в искусстве.
Как бы сильна ни была память, она не в состоянии удержать всех подробностей, особенно тех, которые неважны для сущности дела; но многие из них нужны для художественной полноты рассказа и должны быть заимствованы из других сцен, оставшихся в памяти поэта (напр., ведение разговора, описание местности и т. д.); правда, что дополнение события этими подробностями еще не изменяет его, и различие художественного рассказа от передаваемого в нем события ограничивается пока
одною формою.
Его все-таки что-нибудь да волновало: досада, смех, иногда пробивалось умиление. Но как скоро спор кончался, интерес падал, Райскому являлись только простые
формы одной и той же, неведомо куда и зачем текущей жизни.
Неточные совпадения
Все у них скоро приняло живой определенный вид, облеклось в ясные и очевидные
формы, объяснилось, очистилось,
одним словом, вышла оконченная картинка.
Легкий головной убор держался только на
одних ушах и, казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!» Талии были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз
формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N. были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя было приметить).
Мне надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы… тоже знаете… — прибавил он, тотчас же рассердившись за это прибавление, а потом тотчас же еще более раздражившись, — мне это все надоело-с, слышите ли, и давно уже… я отчасти от этого и болен был…
одним словом, — почти вскрикнул он, почувствовав, что фраза о болезни еще более некстати, —
одним словом: извольте или спрашивать меня, или отпустить сейчас же… а если спрашивать, то не иначе как по форме-с!
—
Одно словцо-с, Родион Романович; там насчет всего этого прочего как бог приведет, а все-таки по
форме кой о чем придется спросить-с… так мы еще увидимся, так-с.
«Все это условно, все относительно, все это
одни только
формы, — подумал он мельком,
одним только краешком мысли, а сам дрожа всем телом, — ведь вот надел же!