Неточные совпадения
— Некий итальянец утверждает, что гениальность —
одна из
форм безумия. Возможно. Вообще людей с преувеличенными способностями трудно признать нормальными людьми. Возьмем обжор, сладострастников и… мыслителей. Да, и мыслителей. Вполне допустимо, что чрезмерно развитый мозг есть такое же уродство, как расширенный желудок или непомерно большой фаллос. Тогда мы увидим нечто общее между Гаргантюа, Дон-Жуаном и философом Иммануилом Кантом.
— Стихи? Ваши стихи? — тоже удивленно спросил он, сняв очки. — Я читал ей только
одно, очень оригинальное по
форме стихотворение, но оно было без подписи. Подпись — оторвана.
Но тотчас же над переносьем его явилась глубокая складка, сдвинула густые брови в
одну линию, и на секунду его круглые глаза ночной птицы как будто слились в
один глаз,
формою как восьмерка. Это было до того странно, что Самгин едва удержался, чтоб не отшатнуться.
Безбедов торчал на крыше, держась
одной рукой за трубу, балансируя помелом в другой; нелепая фигура его в неподпоясанной блузе и широких штанах была похожа на бутылку, заткнутую круглой пробкой в
форме головы.
— Дуняша? Где-то на Волге, поет. Тоже вот Дуняша… не в
форме, как говорят о борцах. Ей
один нефтяник предложил квартиру, триста рублей в месяц — отвергла! Да, — не в себе женщина. Не нравится ей все. «Шалое, говорит, занятие — петь». В оперетку приглашали — не пошла.
Начал он рисовать фигуру Марины маленькой, но постепенно, незаметно все увеличивал, расширял ее и, когда испортил весь лист, — увидал пред собой ряд женских тел, как бы вставленных
одно в другое и заключенных в чудовищную фигуру с уродливыми
формами.
По-русски он говорил не торопясь, проглатывая
одни слоги, выпевая другие, — чувствовалось, что он честно старается говорить правильно. Почти все фразы он облекал в
форму вопросов...
Она была так толста и мягка, что правая ягодица ее свешивалась со стула, точно пузырь, такими же пузырями вздувались бюст и живот. А когда она встала — пузыри исчезли, потому что слились в
один большой, почти не нарушая совершенства его
формы. На верху его вырос красненький нарывчик с трещиной, из которой текли слова. Но за внешней ее неприглядностью Самгин открыл нечто значительное и, когда она выкатилась из комнаты, подумал...
На двух остальных полках какие-то ящички, коробки, тарелки, блюда, пустые бутылки,
одна — в
форме медведя.
Людей в ресторане становилось все меньше, исчезали
одна за другой женщины, но шум возрастал. Он сосредоточивался в отдаленном от Самгина углу, где собрались солидные штатские люди, три офицера и высокий, лысый человек в
форме интенданта, с сигарой в зубах и с крестообразной черной наклейкой на левой щеке.
Его все-таки что-нибудь да волновало: досада, смех, иногда пробивалось умиление. Но как скоро спор кончался, интерес падал, Райскому являлись только простые
формы одной и той же, неведомо куда и зачем текущей жизни.
Части человеческого тела, как и всякого живого организма, постоянно возрождающегося под влиянием своего единства, находятся между собой в теснейшей связи, так что
форма одного члена зависит от форм всех остальных и, в свою очередь, они зависят от нее.
Неточные совпадения
В
одном месте пожар уже в полном разгаре; все строение обнял огонь, и с каждой минутой размеры его уменьшаются, и силуэт принимает какие-то узорчатые
формы, которые вытачивает и выгрызает страшная стихия.
Содержание было то самое, как он ожидал, но
форма была неожиданная и особенно неприятная ему. «Ани очень больна, доктор говорит, что может быть воспаление. Я
одна теряю голову. Княжна Варвара не помощница, а помеха. Я ждала тебя третьего дня, вчера и теперь посылаю узнать, где ты и что ты? Я сама хотела ехать, но раздумала, зная, что это будет тебе неприятно. Дай ответ какой-нибудь, чтоб я знала, что делать».
Как ни старался Левин преодолеть себя, он был мрачен и молчалив. Ему нужно было сделать
один вопрос Степану Аркадьичу, но он не мог решиться и не находил ни
формы, ни времени, как и когда его сделать. Степан Аркадьич уже сошел к себе вниз, разделся, опять умылся, облекся в гофрированную ночную рубашку и лег, а Левин все медлил у него в комнате, говоря о разных пустяках и не будучи в силах спросить, что хотел.
Он хотел поговорить с ним, утешить его; но, вспомнив, что он в
одной рубашке, раздумал и опять сел к форточке, чтобы купаться в холодном воздухе и глядеть на этот чудной
формы, молчаливый, но полный для него значения крест и на возносящуюся желтояркую звезду.
Все у них скоро приняло живой определенный вид, облеклось в ясные и очевидные
формы, объяснилось, очистилось,
одним словом, вышла оконченная картинка.