Неточные совпадения
Они мечтали и о шитом мундире для него, воображали его советником в палате, а мать даже и губернатором; но всего этого хотелось бы им достигнуть как-нибудь подешевле, с разными хитростями, обойти тайком разбросанные по пути просвещения и честей камни и преграды, не трудясь перескакивать через них, то есть, например, учиться слегка, не до изнурения
души и тела, не до утраты благословенной, в детстве приобретенной полноты, а так, чтоб только соблюсти предписанную
форму и добыть как-нибудь аттестат, в котором бы сказано было, что Илюша прошел все науки и искусства.
Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались также мягкостью и не лишенною своего рода грации ленью. Если на лицо набегала из
души туча заботы, взгляд туманился, на лбу являлись складки, начиналась игра сомнений, печали, испуга; но редко тревога эта застывала в
форме определенной идеи, еще реже превращалась в намерение. Вся тревога разрешалась вздохом и замирала в апатии или в дремоте.
Левин вдруг разгорячился при этих словах, потому что в глубине
души он боялся, что это было правда, — правда то, что он хотел балансировать между коммунизмом и определенными
формами и что это едва ли было возможно.
«Робинзон из тех интеллигентов, в
душе которых житейский опыт не прессуется в определенные
формы, не источает педагогической злости, а только давит носителей его. Комнатная собачка, Робинзон».
— Тело. Плоть. Воодушевлена, но — не одухотворена — вот! Учение богомилов — знаете? Бог дал
форму — сатана
душу. Страшно верно! Вот почему в народе — нет духа. Дух создается избранными.
Поэтому внутренне не освобожденные
души создавали новые
формы рабьего общества.
В польской
душе есть страшная зависимость от женщины, зависимость, нередко принимающая отталкивающую
форму, есть судорога и корчи.
В прошлом можно установить три типа мистики: мистика индивидуального пути
души к Богу, это наиболее церковная
форма; мистика гностическая, которую не следует отождествлять с гностиками-еретиками первых веков, эта мистика обращена не к индивидуальной только
душе, но также к жизни космической и божественной; мистика пророческая и мессианская — это мистика сверхисторическая и эсхатологическая, предела конца.
Самое ведь важное и существенное — люди, живые
души, клетки общественной ткани, а не внешние
формы, за которыми может быть скрыто какое угодно содержание или полное отсутствие всякого содержания.
Гений
формы — не русский гений, он с трудом совмещается с властью пространств над
душой.
В самых причудливых и разнообразных
формах русская
душа выражает свою заветную идею о мировом избавлении от зла и горя, о нарождении новой жизни для всего человечества.
О будущей жизни он тоже никогда не думал, в глубине
души нося то унаследованное им от предков твердое, спокойное убеждение, общее всем земледельцам, что как в мире животных и растений ничто не кончается, а постоянно переделывается от одной
формы в другую — навоз в зерно, зерно в курицу, головастик в лягушку, червяк в бабочку, желудь в дуб, так и человек не уничтожается, но только изменяется.
Он в чистых
формах все выливал образ Веры и, чертя его бессознательно и непритворно, чертил и образ своей страсти, отражая в ней, иногда наивно и смешно, и все, что было светлого, честного в его собственной
душе и чего требовала его
душа от другого человека и от женщины.
Вдохновляясь вашей лучшей красотой, вашей неодолимой силой — женской любовью, — я слабой рукой писал женщину, с надеждой, что вы узнаете в ней хоть бледное отражение — не одних ваших взглядов, улыбок, красоты
форм, грации, но и вашей
души, ума, сердца — всей прелести ваших лучших сил!
«Нет, это не ограниченность в Тушине, — решал Райский, — это — красота
души, ясная, великая! Это само благодушие природы, ее лучшие силы, положенные прямо в готовые прочные
формы. Заслуга человека тут — почувствовать и удержать в себе эту красоту природной простоты и уметь достойно носить ее, то есть ценить ее, верить в нее, быть искренним, понимать прелесть правды и жить ею — следовательно, ни больше, ни меньше, как иметь сердце и дорожить этой силой, если не выше силы ума, то хоть наравне с нею.
Когда Марья Алексевна опомнилась у ворот Пажеского корпуса, постигла, что дочь действительно исчезла, вышла замуж и ушла от нее, этот факт явился ее сознанию в
форме следующего мысленного восклицания: «обокрала!» И всю дорогу она продолжала восклицать мысленно, а иногда и вслух: «обокрала!» Поэтому, задержавшись лишь на несколько минут сообщением скорби своей Феде и Матрене по человеческой слабости, — всякий человек увлекается выражением чувств до того, что забывает в порыве
души житейские интересы минуты, — Марья Алексевна пробежала в комнату Верочки, бросилась в ящики туалета, в гардероб, окинула все торопливым взглядом, — нет, кажется, все цело! — и потом принялась поверять это успокоительное впечатление подробным пересмотром.
Само собою разумеется, то, что отлагается в сознании в
форме мифа, вступая в общее человеческое сознание, затрагивает все способности
души, может становиться предметом мысли, научного изучения и художественного воспроизведения.
Бруно в своем трактате «De la causa, principe e uno» в пятом диалоге дает характеристику Мировой
души или Вселенной как Единого, неподвижного, абсолютного, стоящего выше различий и противоречий (в частностях он явно опирается здесь на учение об абсолютном Николая Кузанского), но затем задается вопросом: «Почему изменяются вещи? почему материя постоянно облекается в новые
формы?
Ибо пока
душа твоя сохраняет
форму духа, до тех пор она имеет предметом оформленное — gestaltetes.
Все, что искони существовало в
душе народов англосаксонских, перехвачено, как кольцом, одной личностью, — и каждое волокно, каждый намек, каждое посягательство, бродившее из поколенья в поколенье, не отдавая себе отчета, получило
форму и язык.
Карус интересно говорит, что
душа находится не в мозгу, а в
форме.
В молодости все силы
души направлены на будущее, и будущее это принимает такие разнообразные, живые и обворожительные
формы под влиянием надежды, основанной не на опытности прошедшего, а на воображаемой возможности счастия, что одни понятые и разделенные мечты о будущем счастии составляют уже истинное счастие этого возраста.
Аксаков, —
души убивают, заменяясь усовершенствованием государственных
форм, полицейским благоустройствием; совесть заменяется законом, внутренние побуждения — регламентом, даже благотворительность превращается в механическое дело; на Западе вся забота о государственных
формах».
В такие минуты родятся особенно чистые, легкие мысли, но они тонки, прозрачны, словно паутина, и неуловимы словами. Они вспыхивают и исчезают быстро, как падающие звезды, обжигая
душу печалью о чем-то, ласкают ее, тревожат, и тут она кипит, плавится, принимая свою
форму на всю жизнь, тут создается ее лицо.
Сила, ум, цепкая наблюдательность, своеобразная
форма, беспощадный реализм всего миропонимания; а рядом с этим склонность к обличениютого, что ему было не по
душе в новом строе общества и литературы, грубоватость приемов, чувственность, чисто русские слабости и пороки — малодушие, себе на уме, приобретательская жилка.
Все это также послужило писателю. Он не сделался тенденциозным народником, но сохранил до старости неизменную связь с народом и убежден в том, что его быт,
душа, общежительные
формы достойны художнического изображения.
Ясно, что множественность и повторяемость в индийской философии и религии, отрицание смысла конкретной истории, допущение скитания
душ по разным краям бытия, по темным коридорам и индивидуального спасения этих
душ путем превращения в новые и новые
формы — все это несовместимо с принятием Христа и с надеждой на спасительный конец истории мира.
Все теософическое учение о переселении
душ есть последовательная
форма эволюционизма, и притом эволюционизма натуралистического, не ведающего преодоления порядка природы чудом и благодатью.
Задача индивидуума и вселенной в том, чтобы излечиться от болезни, очистить свое тело, подготовить плоть к вечности, а не в том, чтобы ждать естественного перехода в другие
формы существования и надеяться на отделение
души от тела путем смерти.
Вероятно, в
душе этого человека был большой запас благодушия и смеха: даже своим поучениям он придавал полуюмористическую
форму, и мы в эти минуты его очень любили.
А во сне
душа сама все представила и выложила, что было в сердце, в совершенной точности и в самой полной картине и — в пророческой
форме.
Берди-Паша не был выпечен из такого пресного теста. Его, должно быть, отлили из железа на заводе и потом долго били стальными молотками, пока он не принял приблизительную, грубую
форму человека. Снабдить же его
душою мастер позабыл.
И тут сказывалась разность двух
душ, двух темпераментов, двух кровей. Александров любил с такою же наивной простотой и радостью, с какою растут травы и распускаются почки. Он не думал и даже не умел еще думать о том, в какие
формы выльется в будущем его любовь. Он только, вспоминая о Зиночке, чувствовал порою горячую резь в глазах и потребность заплакать от радостного умиления.
Но целостная личность связана и с плотью, и с вечной
формой плоти, а не только с
душой.
Тело принадлежит вечному образу личности, и отделение
души от тела при разложении телесного состава человека, при потере
формы тела не может привести к бессмертию личности, т. е. целостного человека.
Христианская любовь, которая так легко принимает
формы риторические и унижающие человека, превращаясь в аскетическое упражнение для спасения
души и в «добрые дела», в благотворительность, христианская любовь в своей высоте духовна, а не виталистична.
Народничество есть одно из прельщений, и оно легко принимает мистические
формы —
душа народа,
душа земли, мистическая народная стихия.
Он говорит, что
душа находится не в мозгу, а в
форме.
Причудливо распланированный сад с его роскошною растительностью, вековыми деревьями, переплетенные ветви которых в этом таинственном полусвете принимали фантастические
формы, лежал перед ней, возбуждая в ее экзальтированной
душе чувство какого-то боязливого благоговения.
— Нет, тут просто уменьшительное от слова «
душа» и есть повторение того же слова, только в ласкательной
форме, — объяснил Вихров.
Это были
формы народной музыки, которые звучали постоянно в его
душе, которыми говорила этой
душе родная природа.
Трудность проблемы символизма в том, что, с одной стороны, всякое искусство символично, с другой стороны, есть новое символическое искусство, которое знаменует нарождение новой
души и небывшей еще
формы творчества.
Курзал прибодряется и расцвечивается флагами и фонарями самых причудливых
форм и сочетаний; лужайки около него украшаются вычурными цветниками, с изображением официальных гербов; армия лакеев стоит, притаив дыхание, готовая по первому знаку ринуться вперед; в кургаузе, около источников, появляются дородные вассерфрау 12; всякий частный дом превращается в Privat-Hotel, напоминающий невзрачную провинциальную русскую гостиницу (к счастию, лишенную клопов), с дерюгой вместо постельного белья и с какими-то нелепыми подушками, которые расползаются при первом прикосновении головы; владельцы этих домов, зимой ютившиеся в конурах ради экономии в топливе, теперь переходят в еще более тесные конуры ради прибытка; соседние деревни, не покладывая рук, доят коров, коз, ослиц и щупают кур; на всяком перекрестке стоят динстманы, пактрегеры 13 и прочий подневольный люд, пришедший с специальною целью за грош продать
душу; и тут же рядом ржут лошади, ревут ослы и без оглядки бежит жид, сам еще не сознавая зачем, но чуя, что из каждого кармана пахнет талером или банковым билетом.
А потом и еще:
формы правления, внешняя и внутренняя политики, начальство, военные и морские силы, религия, бог — с кем обо всем этом по
душе поговорить?
Находившись, по обязанности, в частом соприкосновении с этим темным и безотрадным миром, в котором, кажется, самая идея надежды и примирения утратила всякое право на существование, я никогда не мог свыкнуться с ним, никогда не мог преодолеть этот смутный трепет, который, как сырой осенний туман, проникает человека до костей, как только хоть издали послышится глухое и мерное позвякиванье железных оков, беспрерывно раздающееся в длинных и темных коридорах замка Атмосфера арестантских камор, несмотря на частое освежение, тяжела и удушлива; серовато-желтые лица заключенников кажутся суровыми и непреклонными, хотя, в сущности, они по большей части выражают только тупость и равнодушие; однообразие и узкость
форм, в которые насильственно втиснута здесь жизнь, давит и томит
душу.
А правительство всячески
душит эти глубоко народные
формы коллективизма, теряет возможности, которые никогда уже больше не смогут повториться, и насаждает у нас капитализм, грозящий ввергнуть Россию в те же бедствия пауперизма, от каких погибает Западная Европа.
Утром она имела первое свидание с Дмитрием Павловичем Сиротининым, любезно разрешенное ей, в качестве невесты обвиняемого, судебным следователем, которому она, хотя и не официально, не в
форме показания, успела высказать все, что у нее было на
душе по поводу дела Сиротинина.
Несмотря на многолетнее служение слепой, нелицеприятной и строгой Фемиде, в его сердце не были порваны человеческие струны. Ему не представлялся обвиняемый в
форме отношения за известным номером в папке с синей оберткой, на которой напечатано слово «Дело». Он всегда видел в нем человека, старался заглянуть к нему в
душу, расшевелить его совесть, нравственно на него воздействовать.
— Именно, — подхватила Настенька, — и в нем всегда была эта наклонность.
Форма ему иногда закрывала глаза на такое безобразие, которое должно было с первого же разу возмутить
душу. Вспомни, например, хоть свои отношения с князем, — прибавила она Калиновичу, который очень хорошо понимал, что его начинают унижать в споре, а потому рассердился не на шутку.
— Я никак не против свободы; напротив, я англичанин в
душе и стою за конституционные
формы, mais… savez — vous, mon cher [Но… знаете ли, мой дорогой (фр. ).] (это «mon cher» было сказано отчасти в фамильярном, а отчасти как будто и в покровительственном тоне, что не совсем-то понравилось Хвалынцеву), savez-vous la liberté et tous ces réformes [Видите ли, свобода и все эти реформы (фр. ).] для нашего русского мужика — с’est trop tôt encore!