Неточные совпадения
Она приняла эту нравственную опеку над своим
умом и сердцем и видела, что и сама получила на свою долю влияние на него. Они поменялись правами; она как-то незаметно,
молча допустила размен.
— Что ты такой нахмуренный сегодня?
Молчишь? Ты не рад? Я думала, ты с
ума сойдешь от радости, а он точно спит. Проснитесь, сударь, с вами Ольга!
На лес, на путь-дороженьку
Глядел,
молчал Пахом,
Глядел —
умом раскидывал
И молвил наконец...
— И сам
ума не приложу, батюшка, отцы вы наши: видно, враг попутал. Да, благо, подле чужой межи оказалось; а только, что греха таить, на нашей земле. Я его тотчас на чужой-то клин и приказал стащить, пока можно было, да караул приставил и своим заказал:
молчать, говорю. А становому на всякий случай объяснил: вот какие порядки, говорю; да чайком его, да благодарность… Ведь что, батюшка, думаете? Ведь осталось у чужаков на шее; а ведь мертвое тело, что двести рублев — как калач.
— Что ж ты как вчера? — заговорил брат, опустив глаза и укорачивая подтяжки брюк. —
Молчал,
молчал… Тебя считали серьезно думающим человеком, а ты вдруг такое, детское. Не знаешь, как тебя понять. Конечно, выпил, но ведь говорят: «Что у трезвого на
уме — у пьяного на языке».
— Вы, кажется, человек внимательного
ума и шикарной словесностью не увлечены,
молчите все, так — как же, по-вашему: можно ли пренебрегать историей?
Ее устойчиво спокойное отношение к действительности возмущало Самгина, но он
молчал, понимая, что возмущается не только от
ума, а и от зависти. События проходили над нею, точно облака и, касаясь ее, как тени облаков, не омрачали настроения; спокойно сообщив: «Лидия рассказывает, будто Государственный совет хотели взорвать. Не удалось», — она задумчиво спросила...
Варвара. Знай свое дело —
молчи, коли уж лучше ничего не умеешь. Что стоишь — переминаешься? По глазам вижу, что у тебя и на уме-то.
Уж когда
молчит человек, то, верно, зашиб много
умом.
Весь тот день мало со мной говорил, совсем
молчал даже, только заметил я: глядит, глядит на меня из угла, а все больше к окну припадает и делает вид, будто бы уроки учит, а я вижу, что не уроки у него на
уме.
— Ты развитая: у тебя не
молчит ум, и если сердце еще не заговорило, то уж трепещет ожиданием… Я это вижу…
— А разве я мешаю ей? стесняю ее? Она не доверяется мне, прячется,
молчит, живет своим
умом. Я даже не прошу у ней «ключей», а вот ты, кажется, беспокоишься!
— А зачем вы
молчите? что у вас на
уме? Я не понимаю вашего молчания и мучаюсь. Вы хотите что-то сказать и не говорите…
— Вера —
молчи, ни слова больше! Если ты мне скажешь теперь, что ты любишь меня, что я твой идол, твой бог, что ты умираешь, сходишь с
ума по мне — я всему поверю, всему — и тогда…
А то
молчат… вдруг, — и это без малейшего, я вам скажу, предупреждения, то есть без самомалейшего, так-таки совершенно как бы с
ума спятила, — светло-голубая хвать у меня из руки сигару и за окно.
Емельян, по обыкновению,
молчал, точно его кто на ключ запер. Ему было все равно: Суслон так Суслон, а хорошо и на устье. Вот Галактион другое, — у того что-то было на
уме, хотя старик и не выпытывал прежде времени.
— Не дури, не ври, чего не понимаешь! — схватив Иларию за руку, во все горло закричала Сандулия. — Откуда взялась такая умница? — обратилась она ко всему собранию. — Откуда дурища
ума набралась?..
Молчать, Илария!.. Не то на запор!..
Молчать, говорю тебе!
Жил доселе одним
умом, сердце у него
молчало, никогда не бывало у Герасима никаких привязанностей.
Одна Лизавета Зиновьевна, задумавшись,
молча сидела возле матери, дела жениховы с
ума у нее не сходили.
Молча, в каком-то полузабытьи сидела Дуня. Новые мысли, новые чувства!.. Властно овладели и
умом, и разбитым сердцем ее восторженные, таинственные слова Марьи Ивановны. Страстно хотелось Дуне дослушать ее, но на этот раз разговор тем и кончился.
— А ты, дура,
молчи, поколева цела! — крикнула на нее тетка Акулина. — В голове пустехонько, а тоже в разговоры лезет. Не твоего
ума дело. Придет Алешка, принесет гармонику, ну и валандайся с ним, а в дела, что выше твоего разума, не суйся.
Выскочила Фекла Абрамовна… Плач, крики, вопли!.. Опершись о стол рукою,
молча, недвижно стоял Алексей… Ничего он не видел, ничего не слышал — одно на
уме: «Марья Гавриловна зовет».
— А ты, Хамова внучка,
молчи! Пока не спрашивают, рот разевать не моги, — кинул грозное слово ненавистной Аркадии старец Иосиф. — Не твоего
ума дело.
— Без тебя знаю, что моя, — слегка нахмурясь, молвил Патап Максимыч. — Захочу, не одну тысячу народу сгоню кормиться… Захочу, всю улицу столами загорожу, и все это будет не твоего бабьего
ума дело. Ваше бабье дело
молчать да слушать, что большак приказывает!.. Вот тебе… сказ!
Мне случается целые часы проводить иногда, сидя
молча, в игорных расчетах в
уме и в мечтах о том, как это все идет, как я ставлю и беру.
Я было стала ей говорить, всплакнула даже тут же на постели, — отвернулась она к стене: «
Молчите, говорит, дайте мне спать!» Наутро смотрю на нее, ходит, на себя непохожа; и вот, верьте не верьте мне, перед судом Божиим скажу: не в своем
уме она тогда была!
— Что? Как! — вскричал я, и вдруг мои ноги ослабели, и я бессильно опустился на диван. Он мне сам говорил потом, что я побледнел буквально как платок.
Ум замешался во мне. Помню, мы все смотрели
молча друг другу в лицо. Как будто испуг прошел по его лицу; он вдруг наклонился, схватил меня за плечи и стал меня поддерживать. Я слишком помню его неподвижную улыбку; в ней были недоверчивость и удивление. Да, он никак не ожидал такого эффекта своих слов, потому что был убежден в моей виновности.
Старик Райнер все слушал
молча, положив на руки свою серебристую голову. Кончилась огненная, живая речь, приправленная всеми едкими остротами красивого и горячего
ума. Рассказчик сел в сильном волнении и опустил голову. Старый Райнер все не сводил с него глаз, и оба они долго
молчали. Из-за гор показался серый утренний свет и стал наполнять незатейливый кабинет Райнера, а собеседники всё сидели
молча и далеко носились своими думами. Наконец Райнер приподнялся, вздохнул и сказал ломаным русским языком...
Наконец Лобачевский встал,
молча зажег свою свечку и,
молча протянув Розанову свою руку, отправился в свою комнату. А Розанов проходил почти целую зимнюю ночь и только перед рассветом забылся неприятным, тревожным сном, нисходящим к человеку после сильного потрясения его оскорблениями и мучительным сознанием собственных промахов, отнимающих у очень нервных и нетерпеливых людей веру в себя и в собственный свой
ум.
Неуклюжий рябой Архипов упорно
молчит, глядя в окно ротной школы. Дельный, умный и ловкий парень вне службы, он держит себя на занятиях совершенным идиотом. Очевидно, это происходит оттого, что его здоровый
ум, привыкший наблюдать и обдумывать простые и ясные явления деревенского обихода, никак не может уловить связи между преподаваемой ему «словесностью» и действительной жизнью. Поэтому он не понимает и не может заучить самых простых вещей, к великому удивлению и негодованию своего взводного начальника.
Одаренный быстрым
умом, он очень скоро наткнулся в новых занятиях своих на те вопросы, на которые медицина учено
молчит и от разрешения которых зависит все остальное.
— Почему же неумным? Бог есть разум всего, высший
ум! — возразила Зинаида Ираклиевна, вероятно, при этом думавшая: «А я вот тебя немножко и прихлопнула!». В то же время она взглянула на своего молодого друга, как бы желая знать, одобряет ли он ее; но тот
молчал, и можно было думать, что все эти старички с их мнениями казались ему смешны: откровенный Егор Егорыч успел, однако, вызвать его на разговор.
— Ну, походите в тамошний университет на лекции естественных наук и вслушайтесь внимательно, какие гигантские успехи делают науки этого рода!.. А когда
ум человека столь занялся предметами мира материального, что стремится даже как бы одухотворить этот мир и в самой материи найти конечную причину, так тут всем религиям и отвлеченным философиям не поздоровится, по пословице: «Когда Ванька поет, так уж Машка
молчи!»
Тогда кажется, что в душе все
молчит, не думаешь ни о чем;
ум и память меркнут и не представляют ничего определенного; одна воля кротко держится за представление о боге, — представление, которое кажется неопределенным, потому что оно безусловно и что оно не опирается ни на что в особенности.
Я долгое время
молчал, но опять-таки совсем не потому, чтобы не имел sujets de conversation, а потому просто, что наедине с хорошенькой женщиной как-то ничего не идет на
ум, кроме того, что она хорошенькая.
Ванька
молчал. Дело в том, что он имел довольно хороший слух, так что некоторые песни с голосу играл на балалайке. Точно так же и склады он запоминал по порядку звуков, и когда его спрашивали, какой это склад, он начинал в
уме: ба, ва, га, пока доходил до того, на который ему пальцами указывали. Более же этого он ничего не мог ни припомнить, ни сообразить.
Кириллов промолчал. Липутин поместился между тем в сторонке, под портретом архиерея. Давешняя отчаянная мысль всё более и более овладевала его
умом. Кириллов почти не замечал его. Липутин знал теорию Кириллова еще прежде и смеялся над ним всегда; но теперь
молчал и мрачно глядел вокруг себя.
Наши дамы рассматривали
молча, спутники же отличались остротой
ума и высшим присутствием духа.
— Спрячь, говорю! Вот когда Чуркина писать буду — тогда! Спрячь и
молчи. Не нашего это
ума дело! И о Чуркине
молчи, был — не был!
Молчишь — значит, есть что-нибудь на
уме…
Когда б не доблестная кровь
Текла в вас — я б
молчал.
Но если рветесь вы вперед,
Не веря ничему,
Быть может, гордость вас спасет…
Достались вы ему
С богатством, с именем, с
умом,
С доверчивой душой,
А он, не думая о том,
Что станется с женой,
Увлекся призраком пустым
И — вот его судьба!..
И что ж?.. бежите вы за ним,
Как жалкая раба!
— Ах, батюшка: я уже
молчу,
молчу, — отвечала Форова. — Я говорила, говорила, да и устала,
ум помутился и язык притупился, а все одно и то же: тебя спросишь, выходит, что ты доволен женой и что вы будто живете прекрасно, и жена твоя тоже своею жизнью не нахвалится, а на наш взгляд жизнь ваша самая отвратительная.
Недоумевающее лицо Стерса было передо мной, и я видел, что он сидит
молча. Я и Стерс, занятые схваткой, могли только называть цифры. Пока это пробегало в
уме, впечатление полного жизни женского голоса оставалось непоколебленным.
И так меня этот сон расстроил, что уж и не знаю, как с собой благороднее порешить: утопиться или повеситься?"Но новгородцы, видя, что у князя ихнего
ум свободный,
молчали, а про себя думали: не ровен случай, и с петли сорвется, и из воды сух выйдет — как тут советовать!
Граф
молчал. У него уже вползла в
ум ревнивая мысль: «А что, если действительно она и другим назначала подобные же свидания?»
Но теперь он начинал чувствовать к ним жадное любопытство чужого человека, ничем не похожего на них. Раньше он стыдился слушать рассказы о хитрости женщин, о жадной их плоти, лживом
уме, который всегда в плену тела их, а теперь он слушал всё это внимательно и
молча; смотрел в землю, и пред ним из неё выступали очертания нагого тела.
Оставь меня, о дух лукавый!
Молчи, не верю я врагу…
Творец… Увы! я не могу
Молиться… гибельной отравой
Мой
ум слабеющий объят!
Послушай, ты меня погубишь;
Твои слова — огонь и яд…
Скажи, зачем меня ты любишь!
День потянулся вяло. Попробовала было Арина Петровна в дураки с Евпраксеюшкой сыграть, но ничего из этого не вышло. Не игралось, не говорилось, даже пустяки как-то не шли на
ум, хотя у всех были в запасе целые непочатые углы этого добра. Насилу пришел обед, но и за обедом все
молчали. После обеда Арина Петровна собралась было в Погорелку, но Иудушку даже испугало это намерение доброго друга маменьки.
— Почему я должна
молчать… Мы вдвоем, и я говорю вам правду… Мне терять нечего… Надо только действовать с
умом, а его я не пойду занимать у вас… Я довольствуюсь вашим состоянием…
Этим последняя была всецело обязана Кутайсову и Груберу, наперерыв старавшимся возносить до небес несчастную обманутую девушку, столько лет
молча сносившую позорную роль ни девушки, ни вдовы, ни мужней жены, восхвалять ее добродетели,
ум, такт и другие нравственные качества, выставляя Оленина в самом непривлекательном свете во всей этой, по словам радетелей пользы Ирены, гнусной истории.