Неточные совпадения
Она его не замечает,
Как он ни бейся, хоть
умри.
Свободно дома принимает,
В гостях с ним молвит слова три,
Порой одним поклоном встретит,
Порою вовсе не заметит;
Кокетства
в ней ни капли нет —
Его не терпит высший свет.
Бледнеть Онегин начинает:
Ей иль не видно, иль не жаль;
Онегин сохнет, и едва ль
Уж не чахоткою страдает.
Все шлют Онегина к врачам,
Те хором шлют его к
водам.
Много
воды утекло с тех пор, много воспоминаний о былом потеряли для меня значение и стали смутными мечтами, даже и странник Гриша давно окончил свое последнее странствование; но впечатление, которое он произвел на меня, и чувство, которое возбудил, никогда не
умрут в моей памяти.
Когда
в третий раз царь набрал полную чашу и стал подносить ее к губам, сокол опять разлил ее. Царь рассердился и, со всего размаха ударив сокола об камень, убил его. Тут подъехали царские слуги, и один из них побежал вверх к роднику, чтобы найти побольше
воды и скорее набрать полную чашу. Только и слуга не принес
воды; он вернулся с пустой чашкой и сказал: «Ту
воду нельзя пить:
в роднике змея, и она выпустила свой яд
в воду. Хорошо, что сокол разлил
воду. Если бы ты выпил этой
воды, ты бы
умер».
В известное наводнение 1824 года старика залило
водой в карете, он простудился, слег и
в начале 1825 года
умер.
Он рассказал, наконец, что Павлищев встретился однажды
в Берлине с профессором Шнейдером, швейцарцем, который занимается именно этими болезнями, имеет заведение
в Швейцарии,
в кантоне Валлийском, лечит по своей методе холодною
водой, гимнастикой, лечит и от идиотизма, и от сумасшествия, при этом обучает и берется вообще за духовное развитие; что Павлищев отправил его к нему
в Швейцарию, лет назад около пяти, а сам два года тому назад
умер, внезапно, не сделав распоряжений; что Шнейдер держал и долечивал его еще года два; что он его не вылечил, но очень много помог; и что, наконец, по его собственному желанию и по одному встретившемуся обстоятельству, отправил его теперь
в Россию.
Что же касается мужчин, то Птицын, например, был приятель с Рогожиным, Фердыщенко был как рыба
в воде; Ганечка всё еще
в себя прийти не мог, но хоть смутно, а неудержимо сам ощущал горячечную потребность достоять до конца у своего позорного столба; старичок учитель, мало понимавший
в чем дело, чуть не плакал и буквально дрожал от страха, заметив какую-то необыкновенную тревогу кругом и
в Настасье Филипповне, которую обожал, как свою внучку; но он скорее бы
умер, чем ее
в такую минуту покинул.
В Берлине же пахнула на меня моим Нижним и встреча с моим товарищем по Казани С-вым, который поехал лечиться на какие-то
воды. Бедняга — тогда уже очень мнительный — боялся все чахотки, от которой и
умер несколько лет спустя.
— Да, шесть лет, друзья мои. Много
воды утекло
в это время. Твоя прелестная мать
умерла, Геша; Зина замуж вышла; все постарели и не поумнели.
Носилась также молва, будто холера показывается на реках
в виде темного облачка, особенно по утрам и вечерам, и если кто, не догадавшись, черпал с этим облачком
воду, то все употреблявшие ее непременно
умирали холерой.
Прошел еще год. Надежда Федоровна хлопотала об открытии"Общества для вспоможения чающим движения
воды". Старания ее увенчались успехом, но — увы! она изнемогла под бременем ходатайств и суеты. Пришла старость, нужен был покой, а она не хотела и слышать о нем.
В самом разгаре деятельности, когда
в голове ее созревали все новые и новые планы (Семигоров потихоньку называл их"подвохами"), она
умерла, завещавши на смертном одре племяннице свое"дело".
Утка была ранена на расстоянии по крайней мере девяноста или ста шагов, ранена рикошетом, взмывшею от
воды 4-го нумера дробинкой (ибо я стрелял
в чирков вдвое ближе), улетала вместе со стаей, как будто здоровая, и улетала довольно далеко; потом прилетела назад, села на прежнее место и
умерла перед моими глазами.
— А что же? по крайней мере
умер, и концы
в воду.
Между тем Кюлевейна схоронили; поезжане еще пробыли
в Москве по этому поводу лишних три дня, употребленные частью на хлопоты о том, чтобы тело умершего кавалериста не было вскрыто, так как смерть его казалась всем очевидною. Врач дал свидетельство, что он
умер от удара, и концы были брошены, если не
в воду, то
в могилу Ваганькова кладбища.
Прежде на благодатном острове, климат которого, благодаря его положению среди океана, один из лучших
в мире, не было никаких болезней, и люди
умирали от старости, если преждевременно не погибали
в пастях акул, на ловлю которых они отправлялись
в океан и там, бросившись с лодчонки
в воду, ныряли с ножами
в руках, храбро нападая на хищников, мясо которых незаслуженно прежде ценили.
И потому как человеку, пойманному среди бела дня
в грабеже, никак нельзя уверять всех, что он замахнулся на грабимого им человека не затем, чтобы отнять у него его кошелек, и не угрожал зарезать его, так и нам, казалось бы, нельзя уже уверять себя и других, что солдаты и городовые с револьверами находятся около нас совсем не для того, чтобы оберегать нас, а для защиты от внешних врагов, для порядка, для украшения, развлечения и парадов, и что мы и не знали того, что люди не любят
умирать от голода, не имея права вырабатывать себе пропитание из земли, на которой они живут, не любят работать под землей,
в воде,
в пекле, по 10—14 часов
в сутки и по ночам на разных фабриках и заводах для изготовления предметов наших удовольствий.
12-го декабря. Прочитал
в газетах, что будто одному мужику, стоявшему наклонясь над
водой, вскочила
в рот небольшая щука и, застряв жабрами, не могла быть вытащена, отчего сей ротозей и
умер. Чему же после сего
в России верить нельзя? Верю и про профессора.
Так было и с Мыльниковым, по крайней мере
в семье сохранилось предание, что он
умер от
воды.
Некоторые из оговоренных винились
в ворожбе на бобах, на
воде, на деньгах; другие, при всех истязаниях, ни
в чем не сознавались и
умирали под пыткою или
в тюрьме, до разрешения дела».
А ежели к этому,
в виде обстановки, прибавить толпы скалящих зубы ретирадников, а вдали, «у
воды», массы обезумевших от мякинного хлеба «компарсов» — просто со смеху
умереть можно!
Она страдает одышкой и общим ожирением; ей и здесь-то доктора больше года жизни не дают, а
в Париже с переездами на
воды и с помощью усовершенствованной медицины она
умрет скорее.
Но если б заставить его, например, переливать
воду из одного ушата
в другой, а из другого
в первый, толочь песок, перетаскивать кучу земли с одного места на другое и обратно, — я думаю, арестант удавился бы через несколько дней или наделал бы тысячи преступлений, чтоб хоть
умереть, да выйти из такого унижения, стыда и муки.
— Да послушай, Юрий Дмитрич: за тебя я готов
в огонь и
воду — ты мой боярин, а
умирать за всякого прохожего не хочу; дело другое отслужить по нем панихиду, пожалуй!..
Тоненькая, хрупкая, стоя
в воде, с бледным вдохновенно-покорным личиком, готовая
умереть каждую минуту, Дуня, белокурая и кроткая, казалась ангелом, явившимся напомнить гибнувшим девушкам о последнем долге земли. Чистый детский голосок с трогательной покорностью читал молитву, а кроткое лицо с выражением готовности
умереть каждую минуту больше всяких слов утешений благотворно подействовало на ее подруг.
Хотя трудно с этим согласиться, но положим, что такая уверенность справедлива, да для рыбы эта отрава очень вредна: та, которая наглоталась кукольванца много,
умирает скоро, всплывает наверх, бывает собрана и съедена; но несравненно большая часть окормленной рыбы
в беспамятстве забивается под берега, под коряги и камни, под кусты и корни дерев,
в густые камыши и травы, растущие иногда на глубоких местах — и
умирает там, непримеченная самими отравителями, следовательно пропадает совершенно даром и гниением портит
воду и воздух.
Раз
в светлый теплый весенний денек Маркушка пригласил к себе своих приятелей, Пестеря и Кайло, и предложил им нечто от «
воды веселия и забвения». Эта порция водки была им куплена давно и хранилась под кроватью. Пестерь и Кайло пили стакан за стаканом и удивлялись щедрой проницательности Маркушки: именно
в этот день они
умирали от жажды, и Маркушка их спас… Совсем расчувствовавшийся Пестерь долго смотрел
в упор на Маркушку и наконец проговорил...
— Ни слова более, мой дорогой, ни слова более! Подозревать вас — все равно что подозревать себя. Вы моя радость, моя утеха на старости; вами я не
умру, ибо я весь
в вас. Кабы я знал… ох, ох! кто без ошибок?.. не привел бы сюда этих глупцов, не подставил бы ушей для их басен, которые тянут их теперь, будто пудовые сережки. Эй! слушайте! — вскричал Липман своей команде, — если один из вас пикнет, что я нашел племянника
в этих дьявольских развалинах, то видите (он указал на Неву)…
в куль, да
в воду!
И
в самом деле, если б пребывание
в студеной
воде могло сокрушить Глеба, — если б ненастье, лютый ветер, мокрая одежда, просыхавшая не иначе, как на теле,
в состоянии были производить на него какое-нибудь действие, Глебу давным-давно следовало
умереть.
Прочитывая все это, Миклаков только поеживался и посмеивался, и говорил, что ему все это как с гуся
вода, и при этом обыкновенно почти всем спешил пояснить, что он спокойнейший и счастливейший человек
в мире, так как с голоду
умереть не может, ибо выслужил уже пенсию, женской измены не боится, потому что никогда и не верил женской верности [Вместо слов «женской измены не боится, потому что никогда и не верил женской верности» было: «женской измены не боится, потому что сам всегда первый изменяет».], и, наконец, крайне доволен своим служебным занятием,
в силу того, что оно все состоит из цифр, а цифры, по его словам, суть самые честные вещи
в мире и никогда не лгут!
Рядом с нею стоял Рябовский и говорил ей, что черные тени на
воде — не тени, а сон, что
в виду этой колдовской
воды с фантастическим блеском,
в виду бездонного неба и грустных, задумчивых берегов, говорящих о суете нашей жизни и о существовании чего-то высшего, вечного, блаженного, хорошо бы забыться,
умереть, стать воспоминанием.
Со временем этот слух вполне утвердился, хотя, как оказывается, бедная пленница содержалась
в верхних отделениях Алексеевскою равелина, куда во время наводнения
вода едва ли могла достигнуть, и
умерла двумя годами раньше наводнения…
Старый солдат. Видно, какой-нибудь матушкин сынок, вырос во хлопках да на молоке: по-телячьи и
умрет! Благодарение Богу!
в нашем полку таким боярам не
вод.
А когда придет на место, станет он зябнуть от сибирского холода, зачахнет и
умрет тихо, молча, так что никто не заметит, а его скрипки, заставлявшие когда-то родную деревню и веселиться и грустить, пойдут за двугривенный чужаку-писарю или ссыльному, ребята чужака оборвут струны, сломают кобылки, нальют
в нутро
воды…
Я помню у одного охотника ястреба шести осеней; это была чудная птица, брал все что ни попало, даже грачей;
в разное время поймал более десяти вальдшнепов; один раз вцепился
в серую дикую утку (полукрякву) и долго плавал с ней по пруду, несмотря на то, что утка ныряла и погружала его
в воду; наконец, она бросилась
в камыш, и ястреб отцепился; уток-чирят ловил при всяком удобном случае;
в шестое лето он стал не так резов и
умер на седьмую зиму внезапно, от какой-то болезни.
— Ведь вот, господа, пришли вы сюда, шумите… А из-за чего? Вы говорите, народ помирает. Ну, а рассудите сами, кто
в этом виноват. Говорил я вам сколько раз: поосторожнее будьте с зеленью, не пейте сырой
воды. Ведь кругом ходит зараза. Разорение вам какое, что ли,
воду прокипятить? А поди ты вот, не хотите. А как схватит человека, — доктора виноваты. Вот у меня недавно один
умер: шесть арбузов натощак съел! Ну скажите, кто тут виноват? Или вот с водкой: говорил я вам, не пейте водки, от нее слабеет желудок…
В стакан
воды подлить… трех капель будет,
Ни вкуса
в них, ни цвета не заметно;
А человек без рези
в животе,
Без тошноты, без боли
умирает.
На луговой стороне Волги, там, где впадает
в нее прозрачная река Свияга и где, как известно по истории Натальи, боярской дочери, жил и
умер изгнанником невинным боярин Любославский, — там,
в маленькой деревеньке родился прадед, дед, отец Леонов; там родился и сам Леон,
в то время, когда природа, подобно любезной кокетке, сидящей за туалетом, убиралась, наряжалась
в лучшее свое весеннее платье; белилась, румянилась… весенними цветами; смотрелась с улыбкою
в зеркало…
вод прозрачных и завивала себе кудри… на вершинах древесных — то есть
в мае месяце, и
в самую ту минуту, как первый луч земного света коснулся до его глазной перепонки,
в ореховых кусточках запели вдруг соловей и малиновка, а
в березовой роще закричали вдруг филин и кукушка: хорошее и худое предзнаменование! по которому осьми-десятилетняя повивальная бабка, принявшая Леона на руки, с веселою усмешкою и с печальным вздохом предсказала ему счастье и несчастье
в жизни, вёдро и ненастье, богатство и нищету, друзей и неприятелей, успех
в любви и рога при случае.
Дымно, парно и душно
в землянке, по крыше хлещет дождь. Гудит лес, и откуда-то быстро, как бабья речь, ручьём стекает
вода. Над углями
в очаге дрожит,
умирая, синий огонь. Егор достаёт пальцами уголь, чтобы закурить папиросу, пальцы у него дрожат и лицо дикое.
Ну да, так это и есть: был я человек, и делал разные поганые дела, и залился
в потоке
воды, и
умер, и, должно быть, по якой, мабуть, ошибке я попал теперь
в рай.
Утро я провожу
в Ржановом доме среди золоторотцев, вижу, как там прямо от голода
умер ребенок, как мальчик стал алкоголиком, как прачка чахоточная едет полоскать белье; потом прихожу домой, и лакей
в белом галстуке отворяет мне дверь, вижу, как мой сын, мальчишка, требует от этого лакея, чтобы он принес ему
воды, вижу эту армию прислуги, работающих для нас.
— Что однако? Куда ни глянь — все чудо:
вода ходит
в облаке, воздух землю держит, как перышко; вот мы с тобою прах и пепел, а движемся и мыслим, и то мне чудесно; а
умрем, и прах рассыпется, а дух пойдет к тому, кто его
в нас заключил. И то мне чудно: как он наг безо всего пойдет? кто ему крыла даст, яко голубице, да полетит и почиет?
— Так, — соглашалась Зиночка. — Растения же наоборот: вдыхают углекислоту и выдыхают кислород. Углекислота содержится
в сельтерской
воде и
в самоварном угаре… Это очень вредный газ. Близ Неаполя есть так называемая Собачья пещера, содержащая
в себе углекислоту; пущенная
в нее собака задыхается и
умирает.