Неточные совпадения
Ровно через двадцать минут по уходе Разумихина раздались два не громкие, но поспешные
удара в
дверь; он воротился.
Кох остался, пошевелил еще раз тихонько звонком, и тот звякнул один
удар; потом тихо, как бы размышляя и осматривая, стал шевелить ручку
двери, притягивая и опуская ее, чтоб убедиться еще раз, что она на одном запоре. Потом пыхтя нагнулся и стал смотреть в замочную скважину; но в ней изнутри торчал ключ и, стало быть, ничего не могло быть видно.
— Ступайте! — говорил один из них, отворяя одною рукою
дверь, а другую подставляя своему товарищу для принятия от него
ударов.
В соседней бильярдной слышались
удары шаров, говор и смех. Из входной
двери появились два офицера: один молоденький, с слабым, тонким лицом, недавно поступивший из Пажеского корпуса в их полк; другой пухлый, старый офицер с браслетом на руке и заплывшими маленькими глазами.
Сии размышления были прерваны нечаянно тремя франмасонскими
ударами в
дверь.
Раздалось несколько шлепков, похожих на
удары палками по воде, и тотчас сотни голосов яростно и густо заревели; рев этот был еще незнаком Самгину, стихийно силен, он как бы исходил из открытых
дверей церкви, со дворов, от стен домов, из-под земли.
Дуняша положила руку Лютова на грудь его, но рука снова сползла и палец коснулся паркета. Упрямство мертвой руки не понравилось Самгину, даже заставило его вздрогнуть. Макаров молча оттеснил Алину в угол комнаты,
ударом ноги открыл там
дверь, сказал Дуняше: «Иди к ней!» — и обратился к Самгину...
Ушел. Коротко, точно
удар топора, хлопнула
дверь крыльца. Минутный диалог в прихожей несколько успокоил тревогу Самгина. Путешествуя из угла в угол комнаты, он начал искать словесные формы для перевода очень сложного и тягостного ощущения на язык мысли. Утомительная путаница впечатлений требовала точного, ясного слова, которое, развязав эту путаницу, установило бы определенное отношение к источнику ее — Тагильскому.
Но слух ловил какие-то
удары, точно хлопали ворота или
двери, ловил вдали непонятное потрескивание, — так трещит дерево, разрываемое морозом.
Когда он вышел, Грэй посидел несколько времени, неподвижно смотря в полуоткрытую
дверь, затем перешел к себе. Здесь он то сидел, то ложился; то, прислушиваясь к треску брашпиля, выкатывающего громкую цепь, собирался выйти на бак, но вновь задумывался и возвращался к столу, чертя по клеенке пальцем прямую быструю линию.
Удар кулаком в
дверь вывел его из маниакального состояния; он повернул ключ, впустив Летику. Матрос, тяжело дыша, остановился с видом гонца, вовремя предупредившего казнь.
Он подумал немного, потупившись, крупные складки показались у него на лбу, потом запер
дверь, медленно засучил рукава и, взяв старую вожжу, из висевших на гвозде, начал отвешивать медленные, но тяжелые
удары по чему ни попало.
Но вот часы в залах, одни за другими, бьют шесть.
Двери в большую гостиную отворяются, голоса смолкают, и начинается шарканье, звон шпор… Толпы окружают закусочный стол. Пьют «под селедочку», «под парную белужью икорку», «под греночки с мозгами» и т. д. Ровно час пьют и закусывают. Потом из залы-читальни доносится первый
удар часов — семь, — и дежурный звучным баритоном покрывает чоканье рюмок и стук ножей.
По воскресеньям он аккуратно ходил к обедне. С первым
ударом благовеста выйдет из дома и взбирается в одиночку по пригорку, но идет не по дороге, а сбоку по траве, чтобы не запылить сапог. Придет в церковь, станет сначала перед царскими
дверьми, поклонится на все четыре стороны и затем приютится на левом клиросе. Там положит руку на перила, чтобы все видели рукав его сюртука, и в этом положении неподвижно стоит до конца службы.
Сенные девушки, в новых холстинковых платьях, наполняют шумом и ветром девичью и коридор; мужская прислуга, в синих суконных сюртуках, с белыми платками на шеях, ждет в лакейской
удара колокола; два лакея в ливреях стоят у входных
дверей, выжидая появления господ.
Еще раздались три
удара в колокольчик уставщицы, а за ним учащенные звуки била, и входные
двери часовни распахнулись настежь.
Не успел начать Василий Борисыч, как
дверь отворилась и предстала Манефа. Все встали с мест и сотворили перед игуменьей обычные метания… Тишина в келарне водворилась глубокая… Только и слышны были жужжание мух да ровные
удары маятника.
Мина со своей жертвой скрылся за
дверью… Через минуту раздался резкий звук
удара — ж — жик — и отчаянный вопль…
В это время выходная
дверь на блоке хлопнула, и по мосткам застучали частые шаги. Нас нагонял Конахевич, стуча каблуками так энергично, будто каждым
ударом мрачный юноша вколачивал кого-то в землю. Глаза Кордецкого сверкнули лукавой искоркой.
Прежде чем Бертольди могла окончить дальнейшее развитие своей мысли, в
дверь раздались два легкие
удара; Лиза крикнула «войдите», и в комнате появился Белоярцев.
Легкие
удары тоненького женского пальца в дощатую
дверь причиняли ей такое несносное мучение, которое можно сравнить только с тем, как если бы начали ее бить по голове железными молотами.
На этих словах Вибеля раздался уже не легкий
удар в
дверь, а громкий стук, и вместе с тем послышался повелительный голос пани Вибель...
Однажды ночью Вихров уже засыпал, как вдруг услыхал легонький
удар в
дверь своего номера. Он прислушался;
удар снова повторился.
Кто-то настойчиво и громко барабанил в наружную
дверь, и
удары эти показались мне сразу зловещими.
Мало-помалу он забылся на миг легким сном и видел во сне что-то похожее на кошмар; ему приснилось, что он опутан на своей кровати веревками, весь связан и не может шевельнуться, а между тем раздаются по всему дому страшные
удары в забор, в ворота, в его
дверь, во флигеле у Кириллова, так что весь дом дрожит, и какой-то отдаленный, знакомый, но мучительный для него голос жалобно призывает его.
Раздалось несколько сильных
ударов кулаком в
двери.
Внезапно изба ярко осветилась. Морозов увидел в окно, что горят крыши людских служб. В то же время
дверь, потрясенная новыми
ударами, повалилась с треском, и Вяземский явился на пороге, озаренный пожаром, с переломленною саблей в руке.
Поспешные шаги послышались на лестнице, потом стук сабель, потом проклятия, борьба, громкий крик и падение.
Дверь затрещала от
ударов.
А вот на секунду я и это пронизанное радостью кресло возле кровати — мы одно: и великолепно улыбающаяся старуха у
дверей Древнего Дома, и дикие дебри за Зеленой Стеной, и какие-то серебряные на черном развалины, дремлющие, как старуха, и где-то, невероятно далеко, сейчас хлопнувшая
дверь — это все во мне, вместе со мною, слушает
удары пульса и несется сквозь блаженную секунду…
И в тот момент, когда бесконечно медленно, не дыша от одного
удара до другого, начали бить часы и передние ряды уже двинулись, квадрат
двери вдруг перечеркнут двумя знакомыми, неестественно длинными руками...
Любочка побледнела и покраснела, вынула и опять спрятала записочку из фартука и, опустив голову, как-то укоротив шею, как будто ожидая
удара сверху, прошла в
дверь. Она пробыла там недолго, но, выходя оттуда, у нее плечи подергивались от всхлипываний.
Но не могу выразить, какой
удар ожидал меня дома. Я спешил домой. Прихожу и вижу, что ключ торчит снаружи у
двери.
Снежные люди молча мелькают мимо
двери магазина, — кажется, что они кого-то хоронят, провожают на кладбище, но опоздали к выносу и торопятся догнать гроб. Трясутся лошади, с трудом одолевая сугробы. На колокольне церкви за магазином каждый день уныло звонят — Великий пост;
удары колокола бьют по голове, как подушкой: не больно, а глупеешь и глохнешь от этого.
Вечером под сильными
ударами кулака затрещала Лелькина
дверь. Лелька была одна. Вошел Юрка. Был очень бледен, волосы падали на блестящие глаза. Медленно сел, кулаками уперся в расставленные колени, в упор глядел на Лельку. И спросил с вызовом...
За угрозой почти непосредственно последовало и исполнение: раздались
удары в
двери; но ротмистр нашелся, что сделать: он мигнул квартальному, который тотчас же выкатил пожарную трубу, взлез со шприцем на забор и пустил в толпу сильную холодную струю.
— Ну так ты, я вижу, петербургский мерзавец, — молвил дьякон, нагибаясь за своею шляпою, но в это же самое время неожиданно получил оглушительный
удар по затылку и очутился носом на садовой дорожке, на которой в ту же минуту явилась и его шляпа, а немного подальше сидел на коленях Препотенский. Дьякон даже не сразу понял, как все это случилось, но, увидав в
дверях Термосесова, погрозившего ему садовою лопатой, понял, отчего
удар был широк и тяжек, и протянул...
«Давно-давно, когда мусульмане бросились в Гори и предприняли ужаснейшую резню в его улицах, несколько христианских девушек-грузинок заперлись в крепости в одной из башен. Храбрая и предприимчивая грузинка Тамара Бербуджи вошла последней в башню и остановилась у закрытой
двери с острым кинжалом в руках.
Дверь была очень узка и могла пропустить только по одному турку. Через несколько времени девушки услышали, что их осаждают.
Дверь задрожала под
ударами турецких ятаганов.
Вслед за последним
ударом шуба толкнула избитого смотрителя сапогом под стол и, не говоря ему более ни слова, повернула к
дверям и исчезла в морозном облаке; за медведем ушел и енот.
Он приподымает руки к небу, потом прикладывает их к груди, к сердцу; но только что он успел разнежиться, — раздается сильный
удар в
дверь.
Ударом кулака Гордей Евстратыч вышвырнул невестку за
дверь, а сам заходил по горнице неровным шагом.
Двое мужчин и женщина, плечи которой казались сзади в этот момент пригнутыми резким
ударом, обменялись вполголоса немногими словами и, не взглянув ни на кого, поспешно ушли. Они больше не казались живыми существами. Они были убиты на моих глазах выстрелом из чековой книжки. Через
дверь самое далекое зеркало повторило движения удаляющихся фигур, и я, бросившись на стул, неудержимо заплакал, как от смертельной обиды, среди волнения потрясенной толпы, спешившей разойтись.
Едва только произнес Фома последнее слово, как дядя схватил его за плечи, повернул, как соломинку, и с силою бросил его на стеклянную
дверь, ведшую из кабинета во двор дома.
Удар был так силен, что притворенные
двери растворились настежь, и Фома, слетев кубарем по семи каменным ступенькам, растянулся на дворе. Разбитые стекла с дребезгом разлетелись по ступеням крыльца.
Кучер, который даже весь вздрогнул, как бы ощущая на своей спине
удары палок, усердно стал погонять лошадей и вскоре сани Салтыковой въехали в ворота ее роскошного дома. По приезде домой, Дарья Николаевна прошла к себе, а затем направилась на половину мужа. Подходя к его кабинету, она замедлила шаги и подошла к
двери на цыпочках.
За стеною началось что-то дикое. Глухо звучали
удары, разбитая посуда звенела, падали стулья, и из шума неслись отрывистые, стонущие рыдания Александры Михайловны, похожие на безумный смех. Несколько раз она пыталась выбежать, но
дверь была заперта.
Хмель совсем уже успел омрачить рассудок приемыша. Происшествие ночи живо еще представлялось его памяти. Мысль, что жена и тетка Анна побежали в Сосновку, смутно промелькнула в разгоряченной голове его. Ступая нетвердою ногою по полу, он подошел к
двери и отворил ее одним
ударом. Он хотел уже броситься в сени, но голос старухи остановил его на пороге и рассеял подозрения. Тем не менее он топнул ногой и закричал во все горло...
Надо заметить, что город К. расположен на горе и к реке ведут крутые спуски, застроенные домиками, образующими несколько переулков. На самом же берегу, ближе к главному центральному спуску — Покровскому — находится масса построек: покосившихся деревянных домишек, лачуг и даже землянок, образующих затейливые переулки и составляющих Кузнечную слободу, получившую свое название от нескольких кузниц, из отворенных
дверей которых с утра до вечера раздается стук
ударов молота о наковальню.
Ольга осталась почти без чувств, в забытьи. Она едва видела, как брат ее скрылся, едва слышала
удар захлопнувшейся
двери…
Точно слова его были услышаны: узнанный Март рассмеялся и удалился, насвистывая. Но вскоре новые
удары сотрясли железную
дверь, и несколько голосов, крича и перебивая друг друга, беспокойно и тревожно говорили о чем-то; слышно было, как плачет маленький ребенок.
Седые густые брови воеводы нахмурились; лучи раскаленных глаз его устремились на врага и, казалось, проницали его насквозь; исполинскою, жилистою рукой сжал он судорожно меч, грудь его поднялась, как разъяренный вал, и, издав какой-то глухой звук, опустилась. Боярина смирила мысль, что будет пролита кровь при
дверях дочерниной комнаты. Он видел движение руки своего сына и, стиснув ее, предупредил роковой
удар.
Полина!!!» В эту самую минуту яркая молния осветила небеса, ужасный
удар грома потряс всю церковь; но Рославлев не видел и не слышал ничего; сердце его окаменело, дыханье прервалось… вдруг вся кровь закипела в его жилах; как исступленный, он бросился к церковным
дверям: они заперты.
Растаптывая пол тяжёлыми
ударами ног, поручик, хлопнув
дверью, исчез, оставив за собой тихий звон стекла висячей лампы и коротенький визг Полины. Яков встал на мягкие ноги, они сгибались, всё тело его дрожало, как озябшее; среди комнаты под лампой стояла Полина, рот у неё был открыт, она хрипела, глядя на грязненькую бумажку в руке своей.