Неточные совпадения
—
То-то и есть, что они все так делают, — отвечал Заметов, — убьет-то хитро, жизнь отваживает, а потом тотчас в кабаке и попался. На трате-то их и ловят. Не все
же такие, как вы, хитрецы. Вы бы в кабак не пошли, разумеется?
—
То-то! уж ты сделай милость, не издавай! Смотри, как за это прохвосту-то (так называли они Беневоленского) досталось! Стало быть, коли опять за то
же примешься, как бы и тебе и нам в ответ не попасть!
Попивая коньячок и выслушав сообщенное известие, он заметил, что такого солдата следовало бы произвести сейчас
же во святые и снятую кожу его препроводить в какой-нибудь монастырь: «
То-то народу повалит и денег».
—
То-то и есть, что в уме… и в подлом уме, в таком
же, как и вы, как и все эти… р-рожи! — обернулся он вдруг на публику. — Убили отца, а притворяются, что испугались, — проскрежетал он с яростным презрением. — Друг пред другом кривляются. Лгуны! Все желают смерти отца. Один гад съедает другую гадину… Не будь отцеубийства — все бы они рассердились и разошлись злые… Зрелищ! «Хлеба и зрелищ!» Впрочем, ведь и я хорош! Есть у вас вода или нет, дайте напиться, Христа ради! — схватил он вдруг себя за голову.
— Я тут тружусь, сижу иногда за полночь, пишу, считаю каждую копейку: а он рвал!
То-то ты ни слова мне о деньгах, никакого приказа, распоряжения, ничего! Что
же ты думал об имении?
— Вот
то-то и есть. Какой
же ты адвокат? Тебе оглоблю надо дать в руки, а не закон.
— Так, так…
То-то нынче добрый народ пошел: все о других заботятся, а себя забывают. Что
же, дай бог… Посмотрел я в Заполье на добрых людей… Хорошо. Дома понастроили новые, магазины с зеркальными окнами и все перезаложили в банк. Одни строят, другие деньги на постройку дают — чего лучше? А тут еще: на, испей дешевой водочки… Только вот как с закуской будет? И ты тоже вот добрый у меня уродился: чужого не жалеешь.
—
То-то и есть, Марко Данилыч, что мы только о земном помышляем, а о небесном совсем позабыли, да и знать его не хотим, — сказала Марья Ивановна. — А на земле-то мы ведь только в гостях, к тому
же на самый короткий срок, — настоящая-то наша жизнь ведь там.
—
То-то и есть, — молвил Дмитрий Петрович. — Намедни на том
же тюлене хотели Марка Данилыча провести… Я его тогда выручил, в нашем Рыбном трактире при всех показал ему письмо из Петербурга… Оно со мной.
Дальнейших последствий стычки эти не имели. Во-первых, не за что было ухватиться, а во-вторых, Аннушку ограждала общая любовь дворовых. Нельзя
же было вести ее на конюшню за то, что она учила рабов с благодарностью принимать от господ раны! Если бы в самом-то деле по ее сталось, тогда бы и разговор совсем другой был. Но
то-то вот и есть: на словах: «повинуйтесь! да благодарите!» — а на деле… Держи карман! могут они что-нибудь чувствовать… хамы! Легонько его поучишь, а он уж зубы на тебя точит!
—
То-то и есть, что нельзя, — молвила Манефа. — В Москву Таифе надо ехать да в Питер… Завтра
же ей отправляться.
—
То-то и есть, Василий Борисыч. А я-то что
же тебе говорила? — молвила Манефа.
—
То-то. Не мели того, что осталось на памяти, — молвил Патап Максимыч. — А родителю скажи: деньгами он мне ни копейки не должен… Что ни забрано, все тобой заслужено… Бог даст, выпадет случай — сам повидаюсь, то
же скажу… На празднике-то гостивши, не сказал ли чего отцу с матерью?
— Ай да приказчик!.. Да у тебя, видно, целому скиту спуску нет… Намедни с Фленушкой, теперь с этой толстухой!..
То-то я слышу голоса: твой голос и чей-то девичий… Ха-ха-ха! Прилипчив
же ты, парень, к женскому полу!.. На такую рябую рожу и то польстился!.. Ну ничего, ничего, паренек: быль молодцу не укор, всяку дрянь к себе чаль, Бог увидит, хорошеньку пошлет.
—
То-то и есть, — продолжала Манефа. — Как
же должно вашего Софрона епископа понимать?.. А?.. Были от меня посыланы верные люди по разным местам, и письмами обсылалась… Нехорошие про него слухи, Василий Борисыч, ох, какие нехорошие!.. А Москва его терпит!.. Да как не терпеть?.. Московский избранник!..
Факт этот лишь говорит: если дано
то-то, то будет
то-то, если
же иное дано, то будет иное.
—
То-то, что не знал… Я что
же говорю? Не знал, а распоряжался мирами…
Татьяна Павловна на вопросы мои даже и не отвечала: «Нечего тебе, а вот послезавтра отвезу тебя в пансион; приготовься, тетради свои возьми, книжки приведи в порядок, да приучайся сам в сундучке укладывать, не белоручкой расти вам, сударь», да
то-то, да это-то, уж барабанили
же вы мне, Татьяна Павловна, в эти три дня!
—
То-то и есть: вы ведь живали в народе, вам стыдно не знать его; ну какой
же он революционер? Эх, господа! господа!
—
То-то, а то я, знаете, раз желаю, чтобы читатели опять в одном и том
же журнале мое сочинение видели.
И письма к дяде туда
же положу:
то-то, чай, обрадуется! ведь семнадцать лет и словом не перекинулись, шутка ли!
— Вот
то-то и нехорошо, что столько лет не считались. Я вам предлагал не раз, а вы всегда, что называется, и руками, и ногат отмахивались, а между тем вы бы знали положение ваших дел, и это знание повлияло бы на вас быть может убедительнее моих просьб не сорить деньгами. Теперь
же наступил момент, что я выдать вам просимую сумму в затруднении.
— Да. Мыслящие, порядочные, читают и Щедрина, и Тургенева, разных там Боклей и прочее, а вот подчинились
же, терпели…
То-то вот оно и есть.
— Вот
то-то, любезнейший; с конца добрые люди не начинают. Прежде, нежели цидулки писать да сбивать с толку, надобно бы подумать, что вперед; если вы в самом деле ее любите да хотите руки просить, отчего
же вы не позаботились о будущем устройстве?
— Да, да, да!
то-то вот все мы, бесу смущающу, умствовать дерзновение имеем! И предполагаем, и планы строим — и всё на песце. Думалось вот: должны оставаться рабы, а вдруг воспоследовало благочестивейшего государя повеление: не быть рабам! При чем
же, скажи ты мне, предположения и планы-то наши остались? Истинно говорю: на песце строим!
—
То-то, говорю: чти! Вот мы, чернядь, как в совершенные лета придем, так сами домой несем! Родитель-то тебе медную копеечку даст, а ты ему рубль принеси! А и мы родителей почитаем! А вы, дворяна, ровно малолетные, до старости все из дому тащите — как
же вам родителей не любить!
— Ну, так и есть, к Гололобову едет.
То-то Григорий Александрыч высматривал. Это он его поджидал. Ну, и окрутит
же его Хрисашка!
— Вот
то-то и оно… Этого-то мне допытаться и хочется, а как приступиться, ума не приложу. С Талечкой говорить без толку не приходится, а, между тем, лучшей для ней партии и желать нечего — человек он хороший, к старшим почтительный, не то что все остальные петербургские блазни, кажись бы в старых девках дочь свою сгноила, чем их на ружейный выстрел к ней подпустила бы. К тому
же и рода он хорошего, а со стариком вы приятели.
Посидела Аннушка, потужила и ушла с тем
же, с чем пришла. А Наташка долго ее провожала глазами: откуда только что берет Аннушка — одета чисто, сама здоровая, на шее разные бусы, и по праздникам в кофтах щеголяет. К пасхе шерстяное платье справила:
то-то беспутная голова! Хорошо ей, солдатке! Позавидовала Наташка, как живут солдатки, да устыдилась.
— Вот
то-то! А он принят у его сиятельства князя Владимира Андреевича. Что
же тогда мне будет, если он пожалуется князю?
Дернов.
То-то вот и есть, что наш брат хам уж от природы таков: сперва над ним глумятся, а потом, как выдет на ровную-то дорогу, ну и норовит все на других выместить. Я, говорит, плясал, ну, пляши
же теперь ты, а мы, мол, вот посидим, да поглядим, да рюмочку выкушаем, покедова ты там штуки разные выкидывать будешь.
Изредка попадается по дороге починок из двух-трех дворов или
же одиноко стоящая сельская расправа [3], и опять поля, опять лес, земли-то, земли-то!
то-то раздолье тут земледельцу!
—
То-то, воровка! Старая уж, а — туда
же!
Человек может всякую минуту спросить себя, что я такое и что я сейчас делаю, думаю, чувствую, и может ответить себе: сейчас я делаю, думаю, чувствую
то-то и
то-то. Но если человек спросит себя: что
же такое то, что во мне сознает то, что я делаю, думаю, чувствую? — то он ничего не может ответить другого, как только то, что это сознание себя. Вот это-то сознание себя и есть то, что мы называем душою.
—
То-то! — закричал я, но в это
же самое время мне стало совестно за себя и жалко Дубкова, красное, смущенное лицо которого выражало истинное страдание.
—
То-то. Разумеется, что
же тут такого? А вот они (она указала глазами на группу, сидевшую за самоваром), они, наверно, сказали бы, что это нехорошо. Правы они или нет?
— А-га! — говорит. — Вот
то-то и есть, а если уже это так надо, чтобы я страдал, так вы уважайте
же меня по крайней мере за это, и вели мне еще графин водки подать!
—
То-то и есть, но нечего
же и головы вешать. С азбуки нам уже начинать поздно, служба только на кусок хлеба дает, а люди на наших глазах миллионы составляют; и дураков, надо уповать, еще и на наш век хватит. Бабы-то наши вон раньше нас за ум взялись, и посмотри-ко ты, например, теперь на Бодростину… Та ли это Бодростина, что была Глаша Акатова, которая, в дни нашей глупости, с нами ради принципа питалась снятым молоком? Нет! это не та!
—
То-то… Смотри, чтобы все заперты были… — сказал тот
же слабый голос. — На ключ, крепко-накрепко… Если воры будут лезть, то ты мне скажешь… Я их, мерзавцев, ружьем… подлецов этаких…
— Смутная мысль в голову полезет. А человеку, который ежели заскучит: первое дело работа. Ан — скука-то и пройдет. И опять
же надо подумать и то: мне нудно, а другим, может, еще нуднее, а ведь терпят…
То-то и есть, милый баринок, — убежденно прибавил матрос и опять улыбнулся.
—
То-то и есть! Так как
же вы хотите, чтобы я вам ответил, как, с позволения сказать, какой-нибудь оболтус, для вашего утешения: придем, мол, в Кронштадт в такой-то день, в таком-то часу-с?.. Еще если бы у вас сильная машина была да вы могли бы брать запас угля на большие переходы, ну тогда еще можно было бы примерно рассчитать-с, а ведь мы не под парами главным образом ходим, а под парусами-с.
—
То-то и есть… Ну и драли
же его таки довольно часто, драли, можно сказать, до бесчувствия… Жалели хорошего матроса судить судом и в арестантские роты отдавать и, значит, полагали выбить из него всю его дурь жестоким боем, братцы… Случалось, линьков по триста ему закатывали, замертво в лазарет выносили с изрытой спиной… Каких только мучениев не принимал… Жалеешь и только диву даешься, как это человек выносит…
— Вот
то-то и есть. Держат
же попугаев в клетках, ухаживают за ними, а чем попугай лучше меня?.. Так, самая глупая птица. Только и знает, что орать да бормотать, а никто понять не может, о чем бормочет. Не правда ли?
— Ну
то-то и есть! Стало быть, и тебе это ясно: кто
же теперь «маньяк»? Я ли, что, яснее видя сие, беспокоюсь, или те, кому все это ясно и понятно, но которые смотрят на все спустя рукава: лишь бы-де по наш век стало, а там хоть все пропади! Ведь это-то и значит: «дымом пахнет». Не так ли, мой друг?
— Так он тебя в дудку запятил?
То-то безголовый мужичонка… Кто
же баб в шахту посылает: такого закону нет. Ну и дурак этот Тарас… Как ты к нему-то попала? Фотьянская, видно?
— Этакие бесстыжие глаза… — подивилась на него старуха, качая головой. —
То-то путаник-мужичонка!.. И сон у них у всех один: Окся-то так
же дрыхнет, как колода. Присунулась до места и спит… Ох, согрешила я! Не нажить, видно, мне другой-то Фени… Ах, грехи, грехи!..
Ах, тетенька! Вот
то-то и есть, что никаких подобных поводов у нас нет! Не забудьте, что даже торжество умиротворения, если оно когда-нибудь наступит, будет принадлежать не Вздошникову, не Распротакову и даже не нам с вами, а все тем
же Амалат-бекам и Пафнутьевым, которые будут по его поводу лакать шампанское и испускать победные клики (однако ж, не без угрозы), но никогда не поймут и не скажут себе, что торжество обязывает.
—
То-то сдуру… Коли теперь женихом невесть что несешь, что
же ты залопочешь, как мужем будешь…
—
То-то, душа моя, надобно сообразить, как это умеючи сделать! Я и сам, правду сказать, еще не знаю, но чувствую, что средства сыскать можно. Не все
же разом, не все рассекать: иной раз следует и развязать потрудиться!
—
То-то, батюшка! Коли я шут, так и другой кто-нибудь тут! А вы меня уважайте: я еще не такой подлец, как вы думаете. Оно, впрочем, пожалуй, и шут. Я — раб, моя жена — рабыня, к тому
же, польсти, польсти! вот оно что: все-таки что-нибудь выиграешь, хоть ребятишкам на молочишко. Сахару, сахару-то побольше во все подсыпайте, так оно и здоровее будет. Это я вам, батюшка, по секрету говорю; может, и вам понадобится. Фортуна заела, благодетель, оттого я и шут.