Неточные совпадения
После первого, страстного и мучительного сочувствия к несчастному опять страшная идея убийства поразила ее. В переменившемся
тоне его слов ей вдруг послышался убийца. Она с изумлением глядела на него. Ей ничего еще не было известно, ни зачем, ни как, ни для чего это было. Теперь все эти
вопросы разом вспыхнули в ее сознании. И опять она не поверила: «Он, он убийца! Да разве это возможно?»
По неопределенным ответам на
вопрос о том, сколько было сена на главном лугу, по поспешности старосты, разделившего сено без спросу, по всему
тону мужика Левин понял, что в этом дележе сена что-то нечисто, и решился съездить сам поверить дело.
И в
тоне этого
вопроса Левин слышал, что ему легко будет сказать то, что он был намерен сказать.
— Но скажите, пожалуйста, я никогда не могла понять, — сказала Анна, помолчав несколько времени и таким
тоном, который ясно показывал, что она делала не праздный
вопрос, но что то, что она спрашивала, было для нее важнее, чем бы следовало. — Скажите, пожалуйста, что такое ее отношение к князю Калужскому, так называемому Мишке? Я мало встречала их. Что это такое?
Князь, казалось, имел сказать еще многое, но как только княгиня услыхала его
тон, она, как это всегда бывало в серьезных
вопросах, тотчас же смирилась и раскаялась.
— Предпочитаю изучать немецкий язык, — ответил он Самгину на
вопрос о гитаре, — ответил почему-то сердитым
тоном.
Он замолчал, снова вынул трубку из кармана. Его
тон вызвал у Самгина чувство обиды за Марину и обострил его неприязнь к инженеру, но он все-таки начал придумывать еще какой-то
вопрос о Марине.
Он спросил ее пренебрежительно и насмешливо, желая рассердить этим, а она ответила в
тоне человека, который не хочет спорить и убеждать, потому что ленится. Самгин почувствовал, что она вложила в свои слова больше пренебрежения, чем он в свой
вопрос, и оно у нее — естественнее. Скушав бисквит, она облизнула губы, и снова заклубился дым ее речи...
— Но нигде в мире
вопрос этот не ставится с такою остротой, как у нас, в России, потому что у нас есть категория людей, которых не мог создать даже высококультурный Запад, — я говорю именно о русской интеллигенции, о людях, чья участь — тюрьма, ссылка, каторга, пытки, виселица, — не спеша говорил этот человек, и в
тоне его речи Клим всегда чувствовал нечто странное, как будто оратор не пытался убедить, а безнадежно уговаривал.
Следовало не только успокоить его, но и расположить в свою пользу, а потом поставить несколько
вопросов о Марине. Сообразив это, Самгин,
тоном профессионала, заговорил о том, как можно построить защиту...
— Как вы понимаете это? — выпытывала она, и всегда оказывалось, что Клим понимает не так, как следовало бы, по ее мнению. Иногда она ставила
вопросы как будто в
тоне упрека. Первый раз Клим почувствовал это, когда она спросила...
— Эх, — вздохнул Тагильский и стал рассказывать о красотах Урала даже с некоторым жаром. Нечто поддразнивающее исчезло в его словах и в
тоне, но Самгин настороженно ожидал, что оно снова явится. Гость раздражал и утомлял обилием слов. Все, что он говорил, воспринималось хозяином как фальшивое и как предисловие к чему-то более важному. Вдруг встал
вопрос...
Заседали у Веры Петровны, обсуждая очень трудные
вопросы о борьбе с нищетой и пагубной безнравственностью нищих. Самгин с недоумением, не совсем лестным для этих людей и для матери, убеждался, что она в обществе «Лишнее — ближнему» признана неоспоримо авторитетной в практических
вопросах. Едва только добродушная Пелымова, всегда торопясь куда-то, давала слишком широкую свободу чувству заботы о ближних, Вера Петровна говорила в нос, охлаждающим
тоном...
Религиозные настроения и
вопросы метафизического порядка никогда не волновали Самгина, к тому же он видел, как быстро религиозная мысль Достоевского и Льва Толстого потеряла свою остроту, снижаясь к блудному пустословию Мережковского, становилась бесстрастной в холодненьких словах полунигилиста Владимира Соловьева, разлагалась в хитроумии чувственника Василия Розанова и
тонула, исчезала в туманах символистов.
«Безбедов говорит с высоты своей голубятни,
тоном человека, который принужден говорить о пустяках, не интересных для него. Тысячи людей портят себе жизнь и карьеру на этих
вопросах, а он, болван…»
— Простите великодушно за то, что заставил столько ждать. Но слуга Смердяков, посланный батюшкою, на настойчивый мой
вопрос о времени, ответил мне два раза самым решительным
тоном, что назначено в час. Теперь я вдруг узнаю…
Он упал на свое место, ломая руки в отчаянии. Прокурор и защитник стали предлагать перекрестные
вопросы, главное в том смысле: «что, дескать, побудило вас давеча утаить такой документ и показывать прежде совершенно в другом духе и
тоне?»
В
тоне голоса ее как бы почувствовался какой-то вызов. Именно в эту минуту
вопросы перешли к Фетюковичу.
— Оставьте все, Дмитрий Федорович! — самым решительным
тоном перебила госпожа Хохлакова. — Оставьте, и особенно женщин. Ваша цель — прииски, а женщин туда незачем везти. Потом, когда вы возвратитесь в богатстве и славе, вы найдете себе подругу сердца в самом высшем обществе. Это будет девушка современная, с познаниями и без предрассудков. К тому времени, как раз созреет теперь начавшийся женский
вопрос, и явится новая женщина…
Убедившись, что Нехлюдов не в духе, и нельзя его вовлечь в приятный и умный разговор, Софья Васильевна обратилась к Колосову с
вопросом об его мнении о новой драме таким
тоном, как будто это мнение Колосова должно было решить всякие сомнения, и каждое слово этого мнения должно быть увековечено.
На каждый взгляд, на каждый
вопрос, обращенный к ней, лицо ее вспыхивало и отвечало неуловимой, нервной игрой ощущений, нежных
тонов, оттенков чутких мыслей — всего, объяснившегося ей в эту неделю смысла новой, полной жизни.
Улыбка, дружеский
тон, свободная поза — все исчезло в ней от этого
вопроса. Перед ним холодная, суровая, чужая женщина. Она была так близка к нему, а теперь казалась где-то далеко, на высоте, не родня и не друг ему.
А если затрогивались
вопросы живые, глубокие, то старухи
тоном и сентенциями сейчас клали на всякий разговор свою патентованную печать.
Общие
вопросы, гражданская экзальтация — спасали нас; и не только они, но сильно развитой научный и художественный интерес. Они, как зажженная бумага, выжигали сальные пятна. У меня сохранилось несколько писем Огарева того времени; о тогдашнем грундтоне [основном
тоне (от нем. Grundton).] нашей жизни можно легко по ним судить. В 1833 году, июня 7, Огарев, например, мне пишет...
— Прекрасно, мой милый; вы, кажется, знаете, что я всегда совершенно здорова, — отвечала бабушка таким
тоном, как будто
вопрос папа был самый неуместный и оскорбительный
вопрос. — Что ж, хотите вы мне дать чистый платок? — продолжала она, обращаясь к Гаше.
Говорил он мало, и то только на
вопросы, и наконец совсем замолк, сидел и всё слушал, но видимо
утопая в наслаждении.
Клещевинову неловко. По ледяному
тону, с которым матушка произносит свой бесцеремонный
вопрос, он догадывается, что она принадлежит к числу тех личностей, которые упорно стоят на однажды принятом решении. А решение это он сразу прочитал на ее лице.
Здесь будет кстати задать
вопрос первой важности: чье влияние всего больше отлиняло на мне как писателе по содержанию,
тону, настроению, языку?
Чего-нибудь особенно столичного я не находил. Это был тот же почти
тон, как и в Нижнем, только побойчее, особенно у молодых женщин и барышень. Разумеется, я обегал
вопросов: учусь я или уже служу? Особого стеснения от того, что я из провинции, я не чувствовал. Я попадал в такие же дома-особняки, с дворовой прислугой, с такими же обедами и вечерами. Слышались такие же толки. И моды соблюдались те же.
— Другие все уже вотировали этот
вопрос в экстренном заседании, — отвечал Белоярцев и, изменив
тон в еще более ласковый, благодарил Лизу за ее внимание к его просьбе.
— Прекрасный
вопрос! — сказала она обиженным
тоном, — зачем? Проведать, не случилось ли с вами чего-нибудь, здоровы ли вы?..
Она вспомнила все, вспомнила недавнее оскорбление и злобная радость прозвучала в
тоне ее
вопроса.
Какой-то смутный инстинкт осторожности, вызванный необычным
тоном этого
вопроса, заставил Ромашова солгать, и он ответил небрежно...
Ему не приходилось еще никогда говорить с кем-нибудь о своей слепоте, и простодушный
тон девочки, предлагавшей с наивною настойчивостью этот
вопрос, отозвался в нем опять тупою болью.
Слепой не любил, когда нарушали его одиночество. Поэтому он ответил на
вопрос не особенно любезным
тоном...
Шатов скривил рот, услыхав такой
вопрос, высказанный таким обыкновенным
тоном.
Она решительно не хотела объясняться и ушла видимо расстроенная. Кажется, чрезмерная готовность Степана Трофимовича поразила ее. Увы, он решительно не понимал своего положения, и
вопрос еще не представился ему с некоторых других точек зрения. Напротив, явился какой-то новый
тон, что-то победоносное и легкомысленное. Он куражился.
Вообще, Порфирий Петрович составляет ресурс в городе, и к кому бы вы ни обратились с
вопросом о нем, отвсюду наверное услышите один и тот же отзыв: «Какой приятный человек Порфирий Петрович!», «Какой милый человек Порфирий Петрович!» Что отзывы эти нелицемерны — это свидетельствуется не только
тоном голоса, но и всею позою говорящего. Вы слышите, что у говорящего в это время как будто порвалось что-то в груди от преданности к Порфирию Петровичу.
В
тоне этого
вопроса сквозила плохо скрываемая радость. Молодая женщина горько улыбнулась.
— Привез денег? — встретил его последний
вопросом, произнесенным повелительным
тоном.
— Это очень важный теперь
вопрос, — начал он несколько глубокомысленным
тоном, — свяжет ли железная дорога эти два города, каким это образом и в чем именно это произойдет?
— А скажите мне, отчего луна не из чугуна? — сострил вдруг асессор, желавший продолжать
вопросы в
тоне начальника губернии.
При этом
вопросе Калинович вспыхнул, однако отвечал довольно равнодушным
тоном...
— Ась? Как вы посудите нашу полицейскую службу? Что б я с ним по-нашему, по-военному, должен был сделать? — проговорил он и присовокупил более спокойным и официальным
тоном: — Отвечайте на мой
вопрос!
— Если
вопрос нескромен, так лучше его совсем не делать, — отвечал он полушутливым
тоном.
Послеобеденным разговором почти безраздельно владел дорогой гость. Губернаторша только задавала
вопросы, прилично ахала, вставляла сожаления о своей собственной славнобубенской жизни и оживленно восхищалась рассказами барона, когда тот, в несколько небрежном
тоне, повествовал о последней великосветской сплетне, о придворных новостях, о Кальцоляри и Девериа, да о последнем фарсе на Михайловской сцене.
При этом воспоминании невольная дрожь охватывает бедную женщину. Она тревожно смотрит на сына и спрашивает, стараясь придать своему
вопросу равнодушный
тон...
Все в доме называли уже его женихом, хотя предложения он еще не делал. Таня, однако, скрыла от княжны Людмилы свое восхищение молодым соседом и на
вопрос, заданный ее госпожой после второго посещения князя, ответила деланно-холодным
тоном...
Вопросы и ответы с обеих сторон были одинаково сдержанны и коротки. Сын привык к этой строго военной манере даже в разговорах с отцом, потому что тот не терпел лишних слов, ни колебанья, ни уклоненья в ответах. И сегодня Иван Осипович держался того же
тона: он должен был скрыть от неопытного глаза сына свое мучительное волнение. Сын, в самом деле, видел только серьезное, неподвижно-спокойное лицо, слышал в голосе только холодную строгость.
И Термосесов вдруг совершенно иным голосом и самою мягкою интонацией произнес: «Ну, так да, что ли? да?» Это да было произнесено таким
тоном, что у Бизюкиной захолонуло в сердце. Она поняла, что ответ требуется совсем не к тому
вопросу, который высказан, а к тому, подразумеваемый смысл которого даже ее испугал своим реализмом, и потому Бизюкина молчала. Но Термосесов наступал.