Неточные совпадения
Но
тише! Слышишь? Критик строгий
Повелевает сбросить нам
Элегии венок убогий
И нашей братье рифмачам
Кричит: «Да перестаньте
плакать,
И всё одно и то же квакать,
Жалеть о прежнем, о былом:
Довольно, пойте о другом!»
— Ты прав, и верно нам укажешь
Трубу, личину и кинжал,
И мыслей мертвый капитал
Отвсюду воскресить прикажешь:
Не так ли, друг? — Ничуть. Куда!
«Пишите оды, господа...
Из людской слышалось шипенье веретена да
тихий, тоненький голос бабы: трудно было распознать,
плачет ли она или импровизирует заунывную песню без слов.
Пал дуб на море
тихое,
И море все
заплакало —
Лежит старик без памяти
(Не встанет, так и думали!).
Из всех сказок Андерсена Сомовой особенно нравилась «Пастушка и трубочист». В
тихие часы она просила Лидию читать эту сказку вслух и, слушая, тихо, бесстыдно
плакала. Борис Варавка ворчал, хмурясь...
Иван Федорович вскочил и изо всей силы ударил его кулаком в плечо, так что тот откачнулся к стене. В один миг все лицо его облилось слезами, и, проговорив: «Стыдно, сударь, слабого человека бить!», он вдруг закрыл глаза своим бумажным с синими клеточками и совершенно засморканным носовым платком и погрузился в
тихий слезный
плач. Прошло с минуту.
И надолго еще тебе сего великого материнского
плача будет, но обратится он под конец тебе в
тихую радость, и будут горькие слезы твои лишь слезами
тихого умиления и сердечного очищения, от грехов спасающего.
Он медленно ушел домой и две недели ходил убитый, молчаливый, не заглядывал в студию, не видался с приятелями и бродил по уединенным улицам. Горе укладывалось, слезы иссякли, острая боль затихла, и в голове только оставалась вибрация воздуха от свеч,
тихое пение, расплывшееся от слез лицо тетки и безмолвный, судорожный
плач подруги…»
Он вспомнил, что когда она стала будто бы целью всей его жизни, когда он ткал узор счастья с ней, — он, как змей, убирался в ее цвета, окружал себя, как в картине, этим же
тихим светом; увидев в ней искренность и нежность, из которых создано было ее нравственное существо, он был искренен, улыбался ее улыбкой, любовался с ней птичкой, цветком, радовался детски ее новому платью, шел с ней
плакать на могилу матери и подруги, потому что
плакала она, сажал цветы…
Вдруг в
тихом вечернем воздухе пронеслись странные звуки: то были удары в бубен, и вслед за тем послышалось пение, похожее на стон и
плач.
Любовь Андреевна(тихо
плачет). Мальчик погиб, утонул… Для чего? Для чего, мой друг. (
Тише.) Там Аня спит, а я громко говорю… поднимаю шум… Что же, Петя? Отчего вы так подурнели? Отчего постарели?
Аня. Мама!.. Мама, ты
плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя… я благословляю тебя. Вишневый сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не
плачь, мама, у тебя осталась жизнь впереди, осталась твоя хорошая, чистая душа… Пойдем со мной, пойдем, милая, отсюда, пойдем!.. Мы насадим новый сад, роскошнее этого, ты увидишь его, поймешь, и радость,
тихая, глубокая радость опустится на твою душу, как солнце в вечерний час, и ты улыбнешься, мама! Пойдем, милая! Пойдем!..
Говорить он начал необычно рано, никогда не
плакал, живя в непрерывном состоянии
тихого веселья.
Страх родился среди них, сковал им крепкие руки, ужас родили женщины
плачем над трупами умерших от смрада и над судьбой скованных страхом живых, — и трусливые слова стали слышны в лесу, сначала робкие и
тихие, а потом всё громче и громче…
Облокотясь на стол и припав рукою к щеке,
тихими слезами
плакала Пелагея Филиппьевна, когда, исправивши свои дела, воротился в избу Герасим. Трое большеньких мальчиков молча стояли у печки, в грустном молчанье глядя на грустную мать. Четвертый забился в углу коника за наваленный там всякого рода подранный и поломанный хлам. Младший сынок с двумя крошечными сестренками возился под лавкой. Приукутанный в грязные отрепья, грудной ребенок спал в лубочной вонючей зыбке, подвешенной к оцепу.
Только и речей было у ней что с Аграфеной Петровной, да и с той не по-прежнему она разговаривала, зато
тихого, немого
плача было довольно.
Домишко был действительно жалкий. Он стоял на юру, окутанный промерзлой соломой и не защищенный даже рощицей. Когда мы из крытого возка перешли в переднюю, нас обдало морозом. Встретила нас тетенька Марья Порфирьевна, укутанная в толстый ваточный капот, в капоре и в валяных сапогах. Лицо ее осунулось и выражало младенческое отупение. Завидев нас, она машинально замахала руками, словно говорила:
тише!
тише! Сзади стояла старая Аннушка и
плакала.
Завела Устинья
плач от лица матери, вопленницы хором повторяют каждый стих… Далеко по полю разносятся голосистые причитанья, заглушая
тихое пение воскресного тропаря идущими впереди певицами.
Как ни бился Петр Степаныч, копейки не мог выторговать. Уперся поп Сушило на сотне рублей, и ничем его нельзя было сдвинуть.
Заплатил Самоквасов, напился у попа чаю, закусил маленько и
тихой рысцой покатил к Каменному Вражку.
Пропели вопленницы
плачи, раздала Никитишна нищей братии «задушевные поминки» [Милостыня, раздаваемая по рукам на кладбище или у ворот дома, где справляют поминки.], и стали с кладбища расходиться. Долго стоял Патап Максимыч над дочерней могилой, грустно качая головой, не слыша и не видя подходивших к нему. Пошел домой из последних. Один, одаль других, не надевая шапки и грустно поникнув серебристой головою, шел он
тихими стопами.
Много и горько
плакала мать над дочерью, не коря ее, не браня, не попрекая. Молча лила она
тихие, но жгучие слезы, прижав к груди своей победную голову Матренушки… Что делать?.. Дело непоправимое!..
— Поди вот, влезь человеку в душу-то! — сказал он, кончив рассказ. — Думал я, другого такого парня на свете-то нет: кроткий,
тихий, умный, богобоязный!.. Ан вон каков оказался!.. Истинно говорят: надо с человеком куль соли съесть, тогда разве узнаешь, каков он есть!.. Я ль его не любил, я ли не награждал его!.. И
заплатил же он мне!..
Заплатил!..
Мы с ними
плакали, бродили
Вокруг зубчатых замка стен,
И сердцем тронутым любили
Их
тихий сон, их
тихий плен...
— Он у вас будет жить, — шептал в зале Иван Иваныч, — ежели вы будете такие добрые, а мы вам будем по десяти рублей в месяц
платить. Он у нас мальчик не балованный,
тихий…
Песня,
тихая, тягучая и заунывная, похожая на
плач и едва уловимая слухом, слышалась то справа, то слева, то сверху, то из-под земли, точно над степью носился невидимый дух и пел.
Милая моя сестрица, держась за другую мою руку и сама обливаясь
тихими слезами, говорила: «Не
плачь, братец, не
плачь».
В третьей комнате что-то зарыдало и
заплакало разрывающим душу
тихим рыданием. Из двух первых комнат все встали и пошли к дверям, откуда несся мерный
плач.
Погостив с Лизою у Женни во время приведения в порядок общественного Дома, старушка совершенно упилась мирными прелестями
тихого семейного житья, к которому она привыкла, и не могла без трепета вспомнить о гражданском Доме и житье под командою Белоярцева, при новых, совершенно неприятных ей порядках. Она просила, умоляла Лизу позволить ей увезти оттуда все их вещи;
плакала, бранилась и, наконец, объявила...
Нервная раздражительность поддерживала его беспрерывно в каком-то восторженно-меланхолическом состоянии; он всегда готов был
плакать, грустить — он любил в
тихие вечера долго-долго смотреть на небо, и кто знает, какие видения чудились ему в этой тишине; он часто жал руку своей жене и смотрел на нее с невыразимым восторгом; но к этому восторгу примешивалась такая глубокая грусть, что Любовь Александровна сама не могла удержаться от слез.
Она уже тихо молилась и
плакала, но это уже были не те слезы, которые она проливала на отцовской могиле, не слезы накопившегося тяжелого горя, а
тихие сладкие слезы душевной мольбы и надежды на благость Провидения.
— О чем ты
плакал? — спросила она
тихим голосом, глядя ему прямо в глаза.
Тогда он согласился; тихо
плача, снял пиджак, мы откатили рукав его праздничной жениховской сорочки и впрыснули ему морфий. Врач ушел к умершей, якобы ей помогать, а я задержался возле конторщика. Морфий помог быстрее, чем я ожидал. Конторщик через четверть часа, все
тише и бессвязнее жалуясь и
плача, стал дремать, потом заплаканное лицо уложил на руки и заснул. Возни,
плача, шуршания и заглушенных воплей он не слышал.
Теперь из-под рук выходили уже не трескучие мудреные «пьесы», а
тихая песня, грустная украинская думка звенела и
плакала в темных комнатах, размягчая материнское сердце.
Идешь этта временем жаркиим, по лесочкам прохладныим, пташка божья тебе песенку поет, ветерочки мягкие главу остужают, листочки звуками
тихими в ушах шелестят… и столько становится для тебя радостно и незаботно, что даже
плакать можно!..
Коль твой потомок дальний
Придет под сень моих развалин
тихих,
Чтобы скорбеть о том, чего уж нет, —
Его приму я ласково в объятья,
И вместе с ним на камень я усядусь
И вместе с ним тихонько буду
плакать…
— Э-хмм… Послушайте, батенька, — отворотясь от гарсона,
тише чем вполголоса обратился Ардальон к Константину Семеновичу. — Заплатите-ка ему заодно уж и за меня… совсем из ума вон: деньги забыл, не захватил с собою.
Я видел, как этот кроткий пейзаж прореяло
тихою молоньей, и убедился, что испанские дворяне — народ страшный и прекрасный, а вслед затем «кувырком» пошло пятое убеждение, что свободу женщин состроят не ораторы этого слова, а такие благодатные натуры, как мой поп Евангел, который
плакал со своею женой, что она влюблена, да советовал ей от него убежать.
Через неделю этому же отцу Гермогену исповедала грехи свои и отходившая Флора, а двое суток позже тот же отец Гермоген, выйдя к аналою, чтобы сказать надгробное слово Флоре, взглянул в
тихое лицо покойницы, вздрогнул, и, быстро устремив взор и руки к стоявшему у изголовья гроба генералу, с немым ужасом на лице воскликнул: «Отче благий: она молит Тебя: молитв ее ради ими же веси путями спаси его!» — и больше он не мог сказать ничего,
заплакал, замахал руками и стал совершать отпевание.
Я видел хозяина всего один раз, когда
платил деньги. То был грузный человек с лицом кавалериста и
тихими, вытолкнутыми на собеседника голубыми глазами. Зайдя получить плату, он не проявил ни любопытства, ни оживления, как если бы видел меня каждый день.
Фрау Леноре начала взглядывать на него, хотя все еще с горестью и упреком, но уже не с прежним отвращением и гневом; потом она позволила ему подойти и даже сесть возле нее (Джемма сидела по другую сторону); потом она стала упрекать его — не одними взорами, но словами, что уже означало некоторое смягчение ее сердца; она стала жаловаться, и жалобы ее становились все
тише и мягче; они чередовались вопросами, обращенными то к дочери, то к Санину; потом она позволила ему взять ее за руку и не тотчас отняла ее… потом она
заплакала опять — но уже совсем другими слезами… потом она грустно улыбнулась и пожалела об отсутствии Джиован'Баттиста, но уже в другом смысле, чем прежде…
И пленник,
тихою рукою
Подняв несчастную, сказал:
«Не
плачь: и я гоним судьбою,
И муки сердца испытал.
Каждый день, в хлопотливой суете утра, в жаркой тишине полудня, в
тихом шуме вечера, раздавался визг и
плач — это били детей. Им давали таски, потасовки, трёпки, выволочки, подзатыльники, плюхи и шлепки, секли берёзовыми прутьями, пороли ремнями. Кожемякин, не испытавший ничего подобного, вспоминал отца с тёплой благодарностью и чувством уважения к нему.
В
тихой грусти, двое бездетные, сели мы за чай, но был то не чай, а слезы наши растворялись нам в питие, и незаметно для себя мы оба
заплакали, и оборучь пали мы ниц пред образом Спаса и много и жарко молились Ему об утехе Израилевой.
Гости просвирни только ахнули и не утерпели, чтобы не посмотреть, чем окончится эта демонстрация. Выйдя вслед за Варнавой на
тихую улицу, они увидали, что учитель подвигался тихо, вразвал, и нес свою ношу осторожно, как будто это была не доска, укладенная иссохшими костями, а драгоценный и хрупкий сосуд взрезь с краями полный еще более многоценною жидкостью; но сзади их вдруг послышался
тихий, прерываемый одышкой
плач, и за спинами у них появилась облитая слезами просвирня.
Садовая скамейка была к нашим услугам. Аграфена Петровна села и долго молчала, выводя на песке зонтиком какие-то фигуры. Через зеленую листву, точно опыленную серебристым лунным светом, глядела на нас бездонная синева ночного неба. Я замечтался и очнулся только от
тихих всхлипываний моей дамы, — она
плакала с открытыми глазами, и крупные слезы падали прямо на песок.
Я ласкалась к отцу, и сердце мое уже не разрывалось тоскою по покойной маме, — оно было полно
тихой грусти… Я
плакала, но уже не острыми и больными слезами, а какими-то тоскливыми и сладкими, облегчающими мою наболевшую детскую душу…
Тихие, зеленые долины Грузии
плакали кровавыми слезами…
После Панова покурил и Никитин и, подстелив под себя шинель, сел, прислонясь к дереву. Солдаты затихли. Только слышно было, как ветер шевелил высоко над головами макушки дерев. Вдруг из-за этого неперестающего
тихого шелеста послышался вой, визг,
плач, хохот шакалов.
— О, мой милый! — продолжала она шепотом еще более
тихим, но с увлечением неудержимым, — ты не знаешь, как я тебя люблю, но вчера я только долг свой
заплатила, я загладила прошедшую вину… Ах! я не могла отдать тебе мою молодость, как бы я хотела, но никаких обязанностей я не наложила на тебя, ни от какого обещания я не разрешила тебя, мой милый! Делай что хочешь, ты свободен как воздух, ты ничем не связан, знай это, знай!
Однажды, часу в третьем ночи, я проснулся и услышал
тихий, сдержанный
плач.
Долго
плакала и молилась Софья Николавна;
плакал и молился с ней Алексей Степаныч, но это были
тихие слезы и
тихая молитва, которые не расстраивали только что восстановившегося здоровья Софьи Николавны.