Неточные совпадения
«Ну-ка, пустить одних детей, чтоб они сами приобрели, сделали посуду, подоили молоко и т. д. Стали бы они шалить? Они бы с голоду померли. Ну-ка, пустите нас с нашими страстями, мыслями, без понятия о едином Боге и
Творце! Или без понятия того, что есть добро, без объяснения
зла нравственного».
Гениальнейший художник, который так изумительно тонко чувствовал силу
зла, что казался
творцом его, дьяволом, разоблачающим самого себя, — художник этот, в стране, где большинство господ было такими же рабами, как их слуги, истерически кричал...
Очевидно также, что
зло, как таковое, не могло быть создано благим и любящим
Творцом, а потому и не может иметь в себе бытия или самостоятельного источника жизни, который, однако, присущ самомалейшей твари.
Для него идея Бога очень напоминала
злого Бога-творца мира Маркиона [См.: A. Harnack.
Основа истории — в грехе, смысл истории — в искуплении греха и возвращении творения к
Творцу, свободном воссоединении всех и всего с Богом, обожении всего, что пребывает в сфере бытия, и окончательном оттеснении
зла в сферу небытия.
Возложить на
Творца ответственность за
зло творения есть величайший из соблазнов духа
зла, отравляющий источники религиозной жизни.
Возможно ли сознательно освободиться от соблазнительной дилеммы: возложить на
Творца вину за
зло, содеянное творением, и вызвать образ
злого бога или совсем отрицать объективность
зла в мире?
Соблазн этот с роковой неизбежностью ведет к отрицанию
Творца и отнесению источника
зла к бессмысленному порядку природы, к внешней стихии, ни за что не отвечающей.
Человек не свободен, если он есть лишь явление Бога, лишь частица Божества, и человек не свободен, если он наделен свободой Богом-Творцом и ничего божественного в себе не заключает, и он не свободен, если
зло проистекает от
злого бога, от материи, в зависимость от которой он попадает.
Поэтому к
злу определяется двоякое отношение: к
злу нужно относиться терпимо, как терпимо относится
Творец, и со
злом нужно беспощадно бороться.
И борьбу с
Творцом ведет не только тот, кто
злом искажает образ твари, но и тот, кто мучится
злом сотворенного мира.
Так поступает
Творец, допускающий существование
зла.
Обычное теологическое понятие о свободе нисколько не снимает с
Творца ответственности за
зло и муку мира.
Распря между
Творцом и тварью, а мы стоим под знаком этой распри, есть распря о
зле и его происхождении.
Искупление есть прежде всего примирение человека с Богом и
Творцом, т. е. победа над атеизмом, над естественным отрицанием Бога из-за
зла и мук мира.
Миф о грехопадении рассказывает об этом бессилии
Творца предотвратить
зло, возникающее из несотворенной Им свободы.
Но с Бога-Творца снимается ответственность за свободу, породившую
зло.
Но факт существования
зла, за которое возлагается ответственность не на
Творца, а на тварь, делает непонятным такое унижение тварного мира!
Ответственность за
зло возвышает, а не унижает тварный мир и человека, ибо приписывает ему огромную силу свободы, способной восстать на
Творца, отделиться от него и создать собственный безбожный мир, создать ад.
Но Маркион думал, что
Творец мира есть
злой бог, русские же атеисты в иной умственный век думали, что Бога совсем нет, и, если бы он был, что он был бы
злым Богом.
Он не мог примириться с тем, что у такого
злого, исполненного несправедливостей и страданий мира есть всеблагий и всесильный
Творец.
Они делаются атеистами, потому что не могут принять
Творца, сотворившего
злой, несовершенный, полный страдания мир.
Это положение представляет
творца нашего существом пристрастным и устанавливающим и поощряющим
зло.
Боже мой, чего только не выдумывала его больная фантазия: тут были и светлые ангелы, ведущие борьбу с темными духами
зла и побеждающие их. Тут были и райские сады с маленькими птичками — душами рано умерших детей. Они порхали по душистым цветам Эдема и прославляли пением Великого
Творца. Потом он говорил о свирепых горных духах, прятавшихся в пещерах…
О нет… я счастлив, счастлив… я жестокой,
Безумный клеветник; далеко,
Далеко от толпы завистливой и
злой.
Я счастлив… я с тобой!
Оставим прежнее! забвенье
Тяжелой, черной старине!
Я вижу, что
творец тебя в вознагражденье
С своих небес послал ко мне.
Нет, нет, — я не шучу, клянусь
творцом.
Браслет случайною судьбою
Попался баронессе и потом
Был отдан мне ее рукою.
Я ошибался сам — но вашею женою
Любовь моя отвергнута была.
Когда б я знал, что от одной ошибки
Произойдет так много
зла,
To верно б не искал ни взора, ни улыбки.
И баронесса — этим вот письмом
Вам открывается во всем.
Читайте же скорей — мне дороги мгновенья…
Когда она выстоит целый час на том поносительном зрелище, то, чтобы лишить
злую ее душу в сей жизни всякого человеческого сообщества, а от крови человеческой смердящее ее тело предать собственному промыслу
Творца всех тварей, приказать, заключить в железы, отвезти оттуда ее в один их женских монастырей, находящийся в Белом или Земляном городе, и там, подле которой есть церкви, посадить в нарочно сделанную подземельную тюрьму, в которой по смерть ее содержать таким образом, чтобы она ни откуда в ней свету не имела.
Ах! кабы
Творец милосердый выбросил из сердца его одно
злое семя…
Все войны и походы Владимира представляются славными и счастливыми, а к концу его царствования замечена следующая любопытная черта: «Владимир, находя по сердцу своему удовольствие в непрерывном милосердии и распространяя ту добродетель даже до того, что ослабело правосудие и суд по законам, отчего умножились в сие время разбои и грабительства повсюду, так что наконец митрополит Леонтий со епископы стали говорить Владимиру о том, представляя ему, что всякая власть от бога и он поставлен от всемогущего
творца ради правосудия, в котором есть главное
злых и роптивых смирить и исправить и добрым милость и оборону являть».
Не будет ли вечность впусте?» Пусть утешает Ориген, что не мог же впасть в ошибку
творец, узрев, «яко все добро зело», если оно на самом деле никуда не годится, а Ермию все-таки кажется, что «весь мир лежит во
зле», и ум его напрасно старается прозреть: «кацы суть Богу угождающие и вечность улучившие?»
Прохор Прохорыч. По одним насказам, или, откровенно сказать, и сам не знаю за что. Об усердии моем можете спросить всякого мальчишку, так и тот скажет вам. Погибели моей захотелось
злым людям; но, по милости
творца, живу еще; не потерялся совершенно. Теперь я занимаюсь частными делами и, благодарение богу, имею кусок черного хлеба.
— Вы говорите, что человек
творец своего счастия. Какой к чёрту он
творец, если достаточно больного зуба или
злой тещи, чтоб счастье его полетело вверх тормашкой? Всё зависит от случая. Случись сейчас с нами кукуевская катастрофа*, вы другое бы запели…