Неточные совпадения
Случается и то, что он исполнится презрения к людскому пороку, ко лжи, к клевете, к разлитому в мире злу и разгорится желанием указать человеку на его
язвы, и вдруг загораются в нем мысли, ходят и гуляют в голове, как волны в море, потом вырастают в намерения, зажгут всю кровь в нем, задвигаются мускулы его, напрягутся жилы, намерения преображаются в стремления: он, движимый нравственною силою, в одну минуту быстро изменит две-три позы,
с блистающими глазами привстанет до половины на постели, протянет руку и вдохновенно озирается кругом…
Скитающиеся любовницы, отдающие сердца свои
с публичного торга наддателю, тысячу юношей заразят
язвою и все будущее потомство тысящи сея; но книга не давала еще болезни.
— Я не могу вполне
с этим согласиться, — отвечал Алексей Александрович. — Мне кажется, что нельзя не признать того, что самый процесс изучения форм языков особенно благотворно действует на духовное развитие. Кроме того, нельзя отрицать и того, что влияние классических писателей в высшей степени нравственное, тогда как, к несчастью,
с преподаванием естественных наук соединяются те вредные и ложные учения, которые составляют
язву нашего времени.
Слышал я потом слова насмешников и хулителей, слова гордые: как это мог Господь отдать любимого из святых своих на потеху диаволу, отнять от него детей, поразить его самого болезнью и
язвами так, что черепком счищал
с себя гной своих ран, и для чего: чтобы только похвалиться пред сатаной: «Вот что, дескать, может вытерпеть святой мой ради меня!» Но в том и великое, что тут тайна, — что мимоидущий лик земной и вечная истина соприкоснулись тут вместе.
И если больной,
язвы которого ты обмываешь, не ответит тебе тотчас же благодарностью, а, напротив, станет тебя же мучить капризами, не ценя и не замечая твоего человеколюбивого служения, станет кричать на тебя, грубо требовать, даже жаловаться какому-нибудь начальству (как и часто случается
с очень страдающими) — что тогда?
И только Советская власть одним постановлением Моссовета смахнула эту не излечимую при старом строе
язву и в одну неделю в 1923 году очистила всю площадь
с окружающими ее вековыми притонами, в несколько месяцев отделала под чистые квартиры недавние трущобы и заселила их рабочим и служащим людом.
История русского народа одна из самых мучительных историй: борьба
с татарскими нашествиями и татарским игом, всегдашняя гипертрофия государства, тоталитарный режим Московского царства, смутная эпоха, раскол, насильственный характер петровской реформы, крепостное право, которое было самой страшной
язвой русской жизни, гонения на интеллигенцию, казнь декабристов, жуткий режим прусского юнкера Николая I, безграмотность народной массы, которую держали в тьме из страха, неизбежность революции для разрешения конфликтов и противоречий и ее насильственный и кровавый характер и, наконец, самая страшная в мировой истории война.
С этой точки зрения русские горные заводы, выстроенные на даровой земле крепостным трудом, в настоящее время являются просто
язвой в экономической жизни государства, потому что могут существовать только благодаря высоким тарифам, гарантиям, субсидиям и всяким другим льготам, которые приносят громадный вред народу и обогащают одних заводчиков.
Особенно изобретательны в этом отношении симулянты; они прикладывают к телу раскаленные пятаки, нарочно отмораживают себе ноги, употребляют какой-то кавказский порошок, который, будучи всыпан в небольшую рану или даже ссадину, производит
язву грязную,
с гнилостным распадом; один всыпал себе в уретру нюхательного табаку и т. д.
Или обращаются к отцу
с вопросом: «А скоро ли вы, братец, имение на приданое молодой хозяюшки купите?» Так что даже отец, несмотря на свою вялость, по временам гневался и кричал: «
Язвы вы,
язвы! как у вас язык не отсохнет!» Что же касается матушки, то она, натурально, возненавидела золовок и впоследствии доказала не без жестокости, что память у нее относительно обид не короткая.
Как бы то ни было, но
с этих пор матушкой овладела та страсть к скопидомству, которая не покинула ее даже впоследствии, когда наша семья могла считать себя уже вполне обеспеченною. Благодаря этой страсти, все куски были на счету, все лишние рты сделались ненавистными. В особенности возненавидела она тетенек-сестриц, видя в них нечто вроде хронической
язвы, подтачивавшей благосостояние семьи.
— Цыц,
язва долгоязычная! — крикнула она. — Смотрите, какая многострадальная выискалась. Да не ты ли, подлая, завсегда проповедуешь: от господ, мол, всякую рану следует
с благодарностью принять! — а тут, на-тко, обрадовалась! За что же ты венцы-то небесные будешь получать, ежели господин не смеет, как ему надобно, тебя повернуть? задаром? Вот возьму выдам тебя замуж за Ваську-дурака, да и продам
с акциона! получай венцы небесные!
У одного мужчины, безносого,
с раздвоенной пополам верхней заячьей губой, копошились на лице, изъеденном
язвами, как маленькие, белые точки, черви.
Начался городской выгон, на котором паслись коровы, дощатый тротуар вдоль забора, шаткие мостики через ручейки и канавы. Потом он свернул на Ямскую. В доме Анны Марковны все окна были закрыты ставнями
с вырезными посредине отверстиями в форме сердец. Также быЛи закрыты и все остальные дома безлюдной улицы, опустевшей точно после моровой
язвы. Со стесненным сердцем Лихонин потянул рукоятку звонка.
Не может существовать такой науки, которая бы научила залечивать
язвы с торчащими в них гвоздями; наука может только указывать на то, что человечество так не может жить, что необходимо прежде всего вырвать из
язв гвозди.
«Первый случай. Девушка, принятая 9 октября 1862 года
с бленорреей влагалища и мочевого канала, из баловства привила себе иглой шанкерный яд из искусственных
язв одной больной, которая была пользуема сифилизацией… Образовались две
язвы, которые не сопровождались конституциональным сифилисом».
С теми же тупыми глазами,
с сосредоточенною, испуганною покорностью девушка повернулась на бок и подняла грубую холщовую рубашку, не сгибавшуюся, как лубок, от засохшего гноя. У меня замутилось в глазах от нестерпимой вони и от того, что я увидел. Все левое бедро, от пояса до колена, представляло одну громадную сине-багровую опухоль, изъеденную
язвами и нарывами величиною
с кулак, покрытую разлагающимся, вонючим гноем.
— Ни капельки не слишком-с. «Это —
язва здешних мест», по выражению знаменитого баснописца, господина Крылова. Вот кто эти две дамы-с! Вы не изволили читать прекрасное сочинение его сиятельства князя Урусова под заглавием «Полицейский урядник»?
Казнокрадство и взяточничество, эти две
язвы тогдашней русской администрации, против которых всю свою жизнь боролся граф Алексей Андреевич,
с особым ожесточением были им преследуемы в бытность его военным министром. Кроме беспощадных исключений уличенных в этих пороках чиновников и примерных их наказаний, Алексей Андреевич прибегал к оглашению поступков не только отдельных личностей, но даже целых ведомств в печати путем приказов.
— Ведь я знаю главную
язву,
с которой придется бороться, — говорил Голиковский на прощанье, —
с одной стороны, мелкое взяточничество мелких служащих, а
с другой — поблажка рабочим в той или другой форме… Каждый должен исполнять свои обязанности неуклонно — это мой девиз.
Он пошел передо мной разнообразный и коварный. То появлялся в виде
язв беловатых в горле у девчонки-подростка. То в виде сабельных искривленных ног. То в виде подрытых вялых
язв на желтых ногах старухи. То в виде мокнущих папул на теле цветущей женщины. Иногда он горделиво занимал лоб полулунной короной Венеры. Являлся отраженным наказанием за тьму отцов на ребятах
с носами, похожими на казачьи седла. Но, кроме того, он проскальзывал и не замеченным мною. Ах, ведь я был со школьной парты!
— Я знаю, я догадываюсь, я понял, где была у мальчишки двух лет первичная
язва, без которой не бывает ничего вторичного. Она была во рту! Он получил ее
с ложечки.
Остались дальние случайные, когда
язва развивается
с громадным запозданием.
— Это значит… — говорил я в тени самому себе и мыши, грызущей старые корешки на книжных полках шкафа, — это значит, что здесь не имеют понятия о сифилисе и
язва эта никого не пугает. Да-с. А потом она возьмет и заживет. Рубец останется… Так, так, и больше ничего? Нет, не больше ничего! А разовьется вторичный — и бурный при этом — сифилис. Когда глотка болит и на теле появятся мокнущие папулы, то поедет в больницу Семен Хотов, тридцати двух лет, и ему дадут серую мазь… Ага!..
Я, вероятно, увижу этого Семена
с гуммозными
язвами у себя на приеме.
Язва, которую вносят
с собой деньги в обиход хозяйственного мужика, в священническом обиходе оказывается двойною и тройною.
Мальчик съехал
с кумача подушки и лежал на войлоке, синеватый, голенький, рубашка сбилась к шее, обнажив вздутый живот и кривые ножки в
язвах, руки странно подложены под поясницу, точно он хотел приподнять себя. Голова чуть склонилась набок.
Итак шли годы, а у этого барина
с этим слугой все шли одинакие отношения: Сид Тимофеич господствовал над господином и
с сладострастием поносил и ругал его при всякой встрече и красовался
язвами и ранами, если успевал их добиться из рук преследуемого им Бодростина. Тот его боялся и избегал, а этот его выслеживал и преследовал, и раздражал
с особенным талантом.
— Еще бы! Деньги, дитя мое, большой эффект в жизни. И вот раз, что они у нас
с тобой явятся в изобилии, исцелятся даже и все твои
язвы сердечные. Прежде же всего надобно заботиться о том, чтобы поправить грех юности моей
с мужичонками. Для этого я попрошу тебя съездить в деревню
с моею доверенностью.
Но, сколько он ни ждал, никто не пришел. По-видимому, все уже у него начеку: и поля заскорбли, и реки обмелели, и стада сибирская
язва посекла, и письмена пропали, — еще одно усилие, и каторга готова! Только вопрос:
с кем же он устроит ее, эту каторгу? Куда он ни посмотрит — везде пусто; только"мерзавцы", словно комары на солнышке, стадами играют. Так ведь
с ними
с одними и каторгу устроить нельзя. Потому что и для каторги не ябедник праздный нужен, а коренной обыватель, работяга, смирный.
Но раньше, чем лошадь достигла его, он перенёсся в баню, где
с каменки удушливо растекался жгучий пар хлебного кваса, а рядом
с ним на мокром полу сидел весь в
язвах человек
с лицом Дроздова, дёргал себя за усы и говорил жутким голосом...
— Ах,
язва! — крикнул он, отряхая грязь
с растопыренных пальцев.
Он ненавидел «распутную девку», которая
с такой холодной наглостью бередила его
язвы, и в то же время неудержимо влекся к ней, как будто еще не все между ними было высказано, а оставались еще и еще
язвы, которые тоже необходимо было растравить.
—
Язва ты,
язва! — сказал он, — дьявол в тебе сидит, черт… тьфу! тьфу! тьфу! Ну, будет. Завтра, чуть свет, возьмешь ты Володьку, да скорехонько, чтоб Евпраксеюшка не слыхала, и отправляйтесь
с Богом в Москву. Воспитательный-то знаешь?
В спальне Марьи Орестовны тяжелый воздух. У ней на груди
язва. Перевязывать ее мучительно больно. Она лежит
с закинутой головой. Ее оскорбляет ее болезнь — карбункул.
С этим словом Марья Орестовна примирилась… Мазали-мазали… Она ослабла, — это показалось ей подозрительным. Это был рак. Доктора сказали ей наконец обиняками.
Вот
с чем встречается возвышенная мысль на пути своем и что превращает игру в страдание, до того реальное, что всякий может вложить этому страданию персты в
язвы.
Он явился в госпиталь избитый до полусмерти; я еще никогда не видал таких
язв; но он пришел
с радостью в сердце,
с надеждой, что останется жив, что слухи были ложные, что его вот выпустили же теперь из-под палок, так что теперь, после долгого содержания под судом, ему уже начинали мечтаться дорога, побег, свобода, поля и леса…
Жизнь все же медленно потухала.
С каждым днем слабела память и учащался бред; на давних, затянувшихся ранах открылись
язвы и стали переходить в гангрену. Невозможно уже было обманываться насчет близкого исхода. Стали говорить умирающему об исповеди и причастии, но он не соглашался.
В честь князя была выбита медаль, на одной стороне которой он был изображен в княжеской короне, на другой же представлен город Москва и впереди в полном ристании на коне сидящим, в римской одежде, князь Орлов, «аки бы в огнедышащую бездну ввергающийся», в знак того, что он
с неустрашимым духом, за любовь к отечеству, живот свой не щадил. Кругом надпись: «Россия таковых сынов в себе имеет», внизу: «За избавление Москвы от
язвы в 1771 году».
Такими же трупами были наполнены опустевшие дома, обыватели которых, оставшиеся в живых, бежали, — иногда же вся семья
с чадами и домочадцами в несколько часов делалась жертвой моровой
язвы.
И в это-то время Софокл ставит на сцену своего «Эдипа-царя». Трагедия разыгрывается на фоне моровой
язвы, посетившей город Эдипа Фивы.
С глубоким волнением должен был слушать зритель рыдания хора, вызванные скорбью, столь близкою и ему самому.
С понятием о «взяточничестве» сопрягалось тогда представление о какой-то
язве, которая якобы разъедает русское чиновничество и служит немалой помехой в деле народного преуспеяния.
К сему,
с течением времени, присоединились: процветание кабаков и необыкновенный успех сибирской
язвы.
Но вдруг черт дернул Феденьку сделаться консерватором, и он сразу оборвал
с своими прежними сподвижниками по либерализму. Не стало интимных вечеров, замолкли либеральные разговоры, на сцену опять выступила внутренняя политика, сопровождаемая сибирскою
язвою и греческим языком. Феденька отыскивал корни и нити и, не находя их, был беспокоен и зол.
Но
с тех пор понятия наши значительно расширились, и мы не только не указываем на взяточничество, как на
язву, но даже не интересуемся знать, прекратилось оно или существует.
— Ах, нет! уж вы пожалуйста! Пожалуйста, хоть вы не оставляйте Феденьку! — всполошилась она и однажды, преодолев природную робость, очень настоятельно стала доказывать Феденьке, что нельзя жить без плевальниц, без приговоров,
с одною только сибирскою
язвою.
Но литература, но Менандр… воля ваша, а я и до сих пор не могу примириться
с мыслью, что они самопроизвольно заразились этою
язвою.
Один Пестерь делался все мрачнее и мрачнее, а когда бабы не вытерпели и заголосили какую-то безобразную пьяную песню, он, не выпуская изо рта своей трубки
с медной цепочкой, процедил только одно слово: «У…
язвы!..» Кто бы мог подумать, что этот свирепый субъект являлся самым живым источником козловых ботинок и кумачных платков, в чем убедилась личным опытом даже Домашка, всего третьего дня получившая от Пестеря зеленые стеклянные бусы.
«
Язвы» щеголяли напропалую в новых кумачных сарафанах и
с новыми синяками по всему телу, точно последним путем им выделывали кожу для какого-то особенного употребления.
Каждый из твоих подданных явится к тебе не на коленах, как мы теперь,
с молением и слезами, но станет обвинителем твоим, укажет господу на кровавые
язвы свои, на рубища, на цепи, которыми ты позволила недостойному любимцу нас отягчить, расскажут господу унижение человечества.