Неточные совпадения
Первой вечер по свадьбе и следующий день, в которой я ей представлен был супругом ее как его сотоварищ, она занята была обыкновенными заботами нового супружества; но ввечеру, когда при довольно многолюдном собрании пришли все к
столу и сели за первый ужин у новобрачных и я, по обыкновению моему, сел на моем месте на нижнем конце, то новая госпожа сказала довольно громко своему
мужу: если он хочет, чтоб она сидела за
столом с гостями, то бы холопей за оной не сажал.
Когда же встали из-за
стола и дамы вышли, Песцов, не следуя за ними, обратился к Алексею Александровичу и принялся высказывать главную причину неравенства. Неравенство супругов, по его мнению, состояло в том, что неверность жены и неверность
мужа казнятся неравно и законом и общественным мнением.
Анна, думавшая, что она так хорошо знает своего
мужа, была поражена его видом, когда он вошел к ней. Лоб его был нахмурен, и глаза мрачно смотрели вперед себя, избегая ее взгляда; рот был твердо и презрительно сжат. В походке, в движениях, в звуке голоса его была решительность и твердость, каких жена никогда не видала в нем. Он вошел в комнату и, не поздоровавшись с нею, прямо направился к ее письменному
столу и, взяв ключи, отворил ящик.
Алексей Александрович прошел в ее кабинет. У ее
стола боком к спинке на низком стуле сидел Вронский и, закрыв лицо руками, плакал. Он вскочил на голос доктора, отнял руки от лица и увидал Алексея Александровича. Увидав
мужа, он так смутился, что опять сел, втягивая голову в плечи, как бы желая исчезнуть куда-нибудь; но он сделал усилие над собой, поднялся и сказал...
Она быстро пошла в дом, в свой кабинет, села к
столу и написала
мужу...
Она подошла к
столу, написала
мужу: «Я получила ваше письмо.
Арина Власьевна соглашалась с
мужем, но немного от этого выигрывала, потому что видела сына только за
столом и окончательно боялась с ним заговаривать.
— Тоже был помещик, — продолжал мой новый приятель, — и богатый, да разорился — вот проживает теперь у меня… А в свое время считался первым по губернии хватом; двух жен от
мужей увез, песельников держал, сам певал и плясал мастерски… Но не прикажете ли водки? ведь уж обед на
столе.
Муж с женой поглядели друг на друга и заплакали. Им стало стыдно за то, что они так обижали старика; и стали с тех пор сажать его за
стол и ухаживать за ним.
Через полчаса нищий сидел в трактире за
столом с дюжиной рыбаков. Сзади их, то дергая
мужей за рукав, то снимая через их плечо стакан с водкой, — для себя, разумеется, — сидели рослые женщины с густыми бровями и руками круглыми, как булыжник. Нищий, вскипая обидой, повествовал...
На
столе как-раз лежало письмо от
мужа этой женщины.
А этому мешала и баба, торговавшая без патента, и вор, шляющийся по городу, и Лидия с прокламациями, и сектанты, разрушающие суеверия, и Гуркевич с конституцией. И потому Нехлюдову казалось совершенно ясно, что все эти чиновники, начиная от
мужа его тетки, сенаторов и Топорова, до всех тех маленьких, чистых и корректных господ, которые сидели за
столами в министерствах, — нисколько не смущались тем, что страдали невинные, а были озабочены только тем, как бы устранить всех опасных.
Ульяна Андреевна отвела Райского к окну, пока
муж ее собирал и прятал по ящикам разбросанные по
столу бумаги и ставил на полки книги.
Она бросалась в постель, закрывала лицо руками и через четверть часа вскакивала, ходила по комнате, падала в кресла, и опять начинала ходить неровными, порывистыми шагами, и опять бросалась в постель, и опять ходила, и несколько раз подходила к письменному
столу, и стояла у него, и отбегала и, наконец, села, написала несколько слов, запечатала и через полчаса схватила письмо, изорвала, сожгла, опять долго металась, опять написала письмо, опять изорвала, сожгла, и опять металась, опять написала, и торопливо, едва запечатав, не давая себе времени надписать адреса, быстро, быстро побежала с ним в комнату
мужа, бросила его да
стол, и бросилась в свою комнату, упала в кресла, сидела неподвижно, закрыв лицо руками; полчаса, может быть, час, и вот звонок — это он, она побежала в кабинет схватить письмо, изорвать, сжечь — где ж оно? его нет, где ж оно? она торопливо перебирала бумаги: где ж оно?
Ужинают на воздухе, под липами, потому что в комнатах уже стемнело. На
столе стоят кружки с молоком и куски оставшейся от обеда солонины. Филанида Протасьевна отдает
мужу отчет за свой хозяйственный день.
— Разве заказано тебе оделять нищую братию? Нищие нищими,
столы столами, — сказал Патап Максимыч. — Слава Богу, у нас с тобой достатков на это хватит. Подавай за Настю, пожалуй, чтоб Господь послал ей хорошего
мужа.
Посадил он меня с собой рядышком, сафьянную коробочку из
стола вынул и подал мне: «Вот, говорит, тут кольцо обручальное, отдай его, кому знаешь; только смотри, помни отцовский завет — чтоб это кольцо не распаялось, то есть чтоб с
мужем тебе довеку жить в любви и совете, как мы с покойницей твоей матерью жили».
— Ваш
муж чем занимается? — спросил я молодую женщину, кончив выслушивать и выпрямляясь. Она сидела у
стола, со слезами на щеках, и с тоской следила за мною.
Ольга Александровна слышала, что
муж все шуршал бумагами и часто открывал ящики своего письменного
стола.
Узнав, что
муж очень сердится и начинает похлопывать дверями, Ольга Сергеевна решилась выздороветь и выйти к
столу.
Вязмитинова неслышными шагами подвинулась за занавеску, и через полминуты Розанов услыхал, как щелкнул замок в ее ванной. Вслед за тем Женни выскочила, как бы преследуемая страшным привидением, схватила со
стола свечу и побежала через зал и гостиную в кабинет
мужа. Во все это время она судорожно совала что-то в карман своего платья и, остановясь у мужниного письменного
стола, что-то уронила на пол.
Вторая проба была опять удачна не менее первой. Ольга Сергеевна безопасно достигла столовой, поклонилась
мужу, потом помолилась перед образом и села за
стол на свое обыкновенное место.
— Что это за бумага? — спросила она через несколько минут, указывая на лежащую на
столе подорожную
мужа. — Это подорожная, — да? С нею можно уйти из Петербурга, — да? Говорите же: да или нет?
За свою сибирскую долголетнюю службу Иван Флегонтович скопил изрядный капитал, и хотя не любил говорить об этом, но сам предложил и аккуратно платил сыну и снохе тридцать рублей в месяц за
стол и квартиру, — что было в хозяйстве большим подспорьем, тем более, что Стеша даже не переменила квартиры, устроив отцу
мужа кабинет последнего, и перенеся письменный
стол в довольно обширную спальню.
И вот книги лежат уже девять месяцев на этажерке, и Гайнан забывает сметать с них пыль, газеты с неразорванными бандеролями валяются под письменным
столом, журнал больше не высылают за невзнос очередной полугодовой платы, а сам подпоручик Ромашов пьет много водки в собрании, имеет длинную, грязную и скучную связь с полковой дамой, с которой вместе обманывает ее чахоточного и ревнивого
мужа, играет в штосс и все чаще и чаще тяготится и службой, и товарищами, и собственной жизнью.
Вообще мать-протопопица была женщина глупая и неряшливая, что еще более усиливало тяготу жизни отца Василия; как бы то ни было, впрочем, она уразумела, наконец, чего от нее требует
муж, и убрала со
стола водку и другие съедомые предметы.
Перед тем как сесть за
стол, произошло со стороны Егора Егорыча церемонное представление молодого Лябьева доктору Сверстову и gnadige Frau, которая вслед за тем не без важности села на председательское место хозяйки, а
муж ее принялся внимательно всматриваться в молодого человека, как будто бы в наружности того его что-то очень поражало.
— Это тоже, как сказать, может, рассердится, а то и нет… Старый-то
муж, поди чай, надоел ей: «Старый
муж, грозный
муж, режь меня, бей меня, я другого люблю!» — негромко пропела Аграфена Васильевна и, допив свое шампанское, слегка ударила стаканом по
столу: видно, уж и ей старый-то
муж надоел сильно.
— Ты ляжешь спать? — сказала она, возвратясь к
мужу и видя, что он сидит, облокотясь на
стол, мрачный и вместе с тем какой-то восторженный.
За ужином Егор Егорыч по своему обыкновению, а gnadige Frau от усталости — ничего почти не ели, но зато Сверстов все ел и все выпил, что было на
столе, и, одушевляемый радостью свидания с другом, был совершенно не утомлен и нисколько не опьянел. Gnadige Frau скоро поняла, что
мужу ее и Егору Егорычу желалось остаться вдвоем, чтобы побеседовать пооткровеннее, а потому, ссылаясь на то, что ей спать очень хочется, она попросила у хозяина позволения удалиться в свою комнату.
Поутру Катрин думала нежностью поправить дело и до чаю еще вышла в кабинет к
мужу. Ченцов, одетый в охотничий костюм, сидел, насупившись, перед туалетным
столом.
Утром же следующего дня, когда gnadige Frau, успевшая еще в Ревеле отучить
мужа от чаю и приучить пить кофе, принесла к нему в спальню кофейник, чашку и баранки, он пригласил ее сесть на обычное место около
стола и с некоторою торжественностью объявил...
Должно заметить, что все общество размещалось в гостиной следующим образом: Егор Егорыч, Сверстов и Аггей Никитич сидели у среднего
стола, а рядом с
мужем была, конечно, и Сусанна Николаевна; на другом же боковом
столе gnadige Frau и отец Василий играли в шахматы.
Не сказав, впрочем, об этом
мужу, Катрин проговорила с покорностью: «Как тебе угодно!», и Василий Иваныч с того же дня стал обедать за одним
столом с своими господами.
К обеду набралось уже множество гостей. Наталья Федоровна вышла, с холодною любезностью поздоровалась с
мужем, Бахметьевой и гостями и заняла место хозяйки за
столом после обычных представлений некоторых еще незнакомых ей лиц.
У нее не было времени сосредоточиться, задуматься не только над пестрой волной новых лиц, хлынувших на нее, но даже над своим собственным
мужем, которого она видела только за обедом или перед сном, и даже в первом случае очень редко с глазу на глаз, так как почти ежедневно за
столом являлся Петр Андреевич Клейнмихель и еще несколько приглашенных.
Она села к
столу и стала накладывать
мужу кушанья. Его кормила особо приставленная к нему женщина.
Он полагал, что те с большим вниманием станут выслушивать его едкие замечания. Вихров начал читать: с первой же сцены Неведомов подвинулся поближе к
столу. Марьеновский с каким-то даже удивлением стал смотреть на Павла, когда он своим чтением стал точь-в-точь представлять и барь, и горничных, и мужиков, а потом, — когда молодая женщина с криком убежала от
мужа, — Замин затряс головой и воскликнул...
— Monsieur Цапкин так был добр, — вмешалась в разговор m-me Фатеева, — что во время болезни моего покойного
мужа и потом, когда я сама сделалась больна, никогда не оставлял меня своими визитами, и я сохраню к нему за это благодарность на всю жизнь! — прибавила она уже с чувством и как-то порывисто собирая карты со
стола.
Она любила кататься на рысаках, в карты готова была играть с утра до вечера и всегда, бывало, закрывала рукой записанный на нее копеечный выигрыш, когда
муж подходил к игорному
столу: а все свое приданое, все деньги отдала ему в безответное распоряжение.
По произведенному под рукой дознанию оказалось, что Подгоняйчиков приходится родным братом Катерине Дементьевне, по
муже Шилохвостовой и что, по всем признакам, он действительно имел какие-то темные посягательства на сердечное спокойствие княжны Признаки эти были: две банки помады и стклянка духов, купленные Подгоняйчиковым в тот самый период времени, когда сестрица его сделалась наперсницей княжны; гитара и бронзовая цепочка, приобретенная в то же самое время, новые брюки и, наконец, найденные в секретарском
столе стихи к ней, писанные рукой Подгоняйчикова и, как должно полагать, им самим сочиненные.
Однажды Петр, Катин
муж, пьяный, долго и жестоко колотил Катю, потом тут же в кухне, сидя, заснул, положив голову на
стол. Петенька решил избавить Катю от этого зверя. Взял полено, подкрался и с размаху ударил Петра по голове. Петр вскочил, бросился на Петеньку, Петенька испугался и убежал, а Петр с залитым кровью лицом опять заснул.
Анна Филатьевна опустилась на колени и с полчаса пролежала ниц лицом у самого
стола, на котором лежало тело ее
мужа.
— Перестань, Сережа! — сказала та своему шалуну, подставляя ему свою руку, чтоб он колотил по ней линейкой вместо
стола, а потом отвечала
мужу...
Сусанна зорким оком окинула
мужа и комнату: на
столе лежал револьвер, кучка пороху с двумя-тремя пулями на листе белой бумаги и недописанное письмо.
А хозяйка возмущенно бросила ложку на
стол и закричала
мужу...
Маргарита Николаевна вошла с обычной деланно-приветливой улыбкой. За
столом, опустив голову на сложенные на
столе руки, сидел мужчина. Она подошла ближе, он поднял голову и встал. Маргарита Николаевна окаменела от неожиданности. Перед ней был ее
муж.
Заиграли туш; все начали поздравлять именинника, а хозяйка в неизменном настроении своей любезности встала со своего места и, обойдя
стол, подошла к
мужу с намерением чокнуться с ним своим бокалом.
Остальные сотрапезники сидели за
столом в недоумении. Бодро встала одна Глафира. Она показала
мужу рукой на дверь кабинета и, взяв письмо из его рук, сказала ему по-французски...
— Ага! загорелась орифлама! — проговорил он, почесав себе шею, и, взяв на
столе листочек бумаги, написал: «Дела должны идти хорошо. Проси мне у Тихона Ларионовича льготы всего два месяца: через два месяца я буду богат и тогда я ваш. Занятые у тебя триста рублей посылаю в особом конверте завтра.
Муж твой пока еще служит и его надо поберечь».