Неточные совпадения
Был ясный морозный день. У подъезда рядами стояли
кареты, сани, ваньки, жандармы. Чистый народ, блестя на ярком солнце шляпами, кишел у входа и по расчищенным дорожкам, между русскими домиками с резными князьками;
старые кудрявые березы сада, обвисшие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в новые торжественные ризы.
Был уже шестой час и потому, чтобы поспеть во-время и вместе с тем не ехать на своих лошадях, которых все знали, Вронский сел в извозчичью
карету Яшвина и велел ехать как можно скорее. Извозчичья
старая четвероместная
карета была просторна. Он сел в угол, вытянул ноги на переднее место и задумался.
— Прекрасная барыня, — отвечал мальчишка, — ехала она в
карете в шесть лошадей, с тремя маленькими барчатами и с кормилицей, и с черной моською; и как ей сказали, что
старый смотритель умер, так она заплакала и сказала детям: «Сидите смирно, а я схожу на кладбище». А я было вызвался довести ее. А барыня сказала: «Я сама дорогу знаю». И дала мне пятак серебром — такая добрая барыня!..
Григорий снес эту пощечину как преданный раб, не сгрубил ни слова, и когда провожал
старую барыню до
кареты, то, поклонившись ей в пояс, внушительно произнес, что ей «за сирот Бог заплатит».
Однажды бабушка велела заложить свою
старую, высокую
карету, надела чепчик, серебристое платье, турецкую шаль, лакею велела надеть ливрею и поехала в город с визитами, показывать внучка, и в лавки, делать закупки.
Эта «ажидация» для выездных лакеев, которые приезжали сюда в
старые времена на запятках
карет и саней, была для них клубом. Лакеи здесь судачили, сплетничали и всю подноготную про своих господ разносили повсюду.
Доложили барыне, и на другой день «по
старой Калужской дороге», вслед за
каретой шестеркой и тройкой немца-управляющего, потянулись телеги с имуществом и семьями крепостных.
Только раз в неделю, в воскресенье, слуги сводили старуху по беломраморной лестнице и усаживали в запряженную шестеркой
старых рысаков
карету, которой правил старик кучер, а на запятках стояли два ветхих лакея в шитых ливреях, и на левой лошади передней пары мотался верхом форейтор, из конюшенных «мальчиков», тоже лет шестидесяти.
Действительно, в половине пятого у околицы на выезде Ильинки показывается желтая четвероместная
карета, которую трусцой спускает с пригорка четверка
старых, совсем белых лошадей. Затем
карета въезжает на мостовник и медленно ползет по нем до самой церкви.
Я его легко вспомнил. Это был некто П.П.Иванов, тогдашний акцизный управляющий в Нижнем, с которым я был знаком еще с начала 60-х годов. А рядом с ним сидел в
карете седой старик с бородой, — и он также оказался моим еще более
старым знакомым. Это был генерал М.И.Цейдлер, когда-то наш нижегородский полицеймейстер, из гродненских гусар, и товарищ по юнкерскому училищу с Лермонтовым.
Усадьба состояла из двух изб: новой и
старой, соединенных сенями; недалеко от них находилась людская изба, еще не покрытая; остальную часть двора занимала длинная соломенная поветь вместо сарая для
кареты и вместо конюшни для лошадей; вместо крыльца к нашим сеням положены были два камня, один на другой; в новой избе не было ни дверей, ни оконных рам, а прорублены только отверстия для них.
До второго часа дня чугунные золоченые ворота княжеского дома были отворены настежь, и лишь когда изящная
карета английской работы с опущенным с обоих сторон шторами, запряженная парой серых в яблоках, кровных рысаков, въехала в замощенный гранитом двор, ворота медленно затворились. Это приехала
старая княгиня Зоя Александровна от обедни, которую она слушала в соборе Смольного монастыря, где не рисковала встретиться со своими, — как она называла лиц, принадлежащих к ее кругу.
Генерал вспомнил корнетские годы, начал искать всевозможных случаев увидеть графиню, ждал часы целые на паперти и несколько конфузился, когда из допотопной
кареты, тащимой высокими тощими клячами, потерявшими способность умереть, вытаскивали два лакея
старую графиню с видом вороны в чепчике и мешали выпрыгнуть молодой графине с видом центифольной розы.
В
карету запряжена была четверня
старых вороных лошадей, управляемых здоровенным кучером и огромным форейтором, — и все это, в самом деле, тронулось шагом.
Миллионная улица была почти сплошь запружена экипажами, тут были и высокие щегольские
кареты, новомодные берлины и коляски,
старые громоздкие рыдваны, словом, экипажи всех видов и цветов: черные, синие, голубые, палевые и фиолетовые.
Беловзоров сидел угрюмо в углу, весь застегнутый и красный; на тонком лице графа Малевского постоянно бродила какая-то недобрая улыбка; он действительно впал в немилость у Зинаиды и с особенным стараньем подслуживался
старой княгине, ездил с ней в ямской
карете к генерал-губернатору.
Между тем кучер с лакеем и горничной принесли корзинки из
кареты и приготовили обед на траве под
старыми липами.
Рядом с ним такой же
старый, министерского вида, с серебряными огромными баками, выездной лакей в цилиндре с золотым галуном, а над крышей
кареты высились две шляпы, тоже с галуном, над серьезными лицами двух огромных гайдуков, начисто выбритых.
Но больше меня заинтересовал следующий выезд —
карета на высоких круглых рессорах на паpe старых-старых, но породистых крупных рысаков, с седым кучером в голубой бархатной шапке с четырьмя острыми углами.
Пока Нина Абрамовна каталась по Парижу в золотой
карете,
старый нувориш, скучавший без журфиксов, весь отдался постройке театра, пригласив руководителем строительства известного архитектора М. Н. Чичагова.
Старые казаки только, вздыхая, покачивали головами и чуяли, что настали другие времена, что прошла невозвратно пора Сагайдачного и Хмельницкого, при избрании которых и на ум никому не приходили все эти процессии, возвышения, обтянутые сукном, и богатые
кареты, заложенные цугом, те простые, но веселые времена, когда громада казаков собиралась на площади и шапками забрасывала любимого избранника.
Карета въехала в ворота и остановилась у подъезда со старинным навесом деревянного крыльца. Дом у Лещова был небольшой, одноэтажный, с улицы штукатуренный, в переулке, около Новинского бульвара,
старый, купленный с аукциона; построен был каким-то еще «бригадиром».
Рассказал ему Палтусов о поручении генерала. Они много смеялись и с хохотом въехали во двор
старого университета. Палтусов оглянул ряд экипажей,
карету архиерея с форейтором в меховой шапке и синем кафтане, и ему стало жаль своего ученья, целых трех лет хождения на лекции. И он мог бы быть теперь кандидатом. Пошел бы по другой дороге, стремился бы не к тому, к чему его влекут теперь Китай-город и его обыватели.
Кучумов. Теперь вам много не нужно, вы переедете на
старую квартиру, она отделана превосходно и еще не занята. Гардероб у тебя восхитительный! На первое время вам сорока тысяч слишком довольно. Послушай, если ты не возьмешь, я выброшу их из
кареты, нарочно проиграю в клубе. Во всяком случае, я эту сумму уничтожу, если ты не хочешь взять ее.
В доме генерал-аншефа князя Ивана Андреевича Прозоровского весть о неожиданной внезапной кончине князя Владимира Яковлевича Баратова произвела впечатление громового удара. Привезенную княжну прямо из
кареты отвели в ее комнату, а сопровождавшая ее Эрнестина Ивановна Лагранж тотчас же приказала доложить о себе
старому князю.
Как бы то ни было, но Надежда Петровна стала удостоверяться, что уважение к ней с каждым днем умаляется. То вдруг, на каком-нибудь благотворительном концерте, угонят ее
карету за тридевять земель; то кучера совсем напрасно в части высекут; то Бламанжею скажут в глаза язвительнейшую колкость. Никогда ничего подобного прежде не бывало, и все эти маленькие неприятности тем сильнее язвили ее сердце, что
старый помпадур избаловал ее в этом отношении до последней степени.
«Гостила она у нас, но так как ко времени сенной и хлебной уборки
старый генерал посылал всех дворовых людей, в том числе и кучера, в поле, то прислал за нею
карету перед покосом. Пришлось снова биться над уроками упрямой сестры, после которых наставница ложилась на диван с французским романом и папироской, в уверенности, что строгий отец, строго запрещавший дочерям куренье, не войдет.
До Москвы в прекрасной почтовой
карете мы доехали и по
старой памяти остановились у старика Григорьева, у которого, чтобы доехать до Новоселок, я купил поезженный двухместный фаэтон, а громоздкую поклажу отправил через контору транспорта.
В черном фраке с плерезами, без шляпы на голове, он суетился, размахивал руками, бил себя по ляжкам, кричал то в дом, то на улицу, в направлении тут же стоявших погребальных дрог с белым катафалком и двух ямских
карет, возле которых четыре гарнизонные солдата в траурных мантиях на
старых шинелях и траурных шляпах на сморщенных лицах задумчиво тыкали в рыхлый снег ручками незажженных факелов.
Государыня села в первую
карету с придворною дамою постарше; в другую
карету вспрыгнула Мариорица, окруженная услугами молодых и
старых кавалеров.
Множество длинных саней,
старых колымаг и раззолоченных
карет стояло уже на лугу.
Наконец,
карета пролетела три версты, и кучер Сафрон осадил своих коней у подъезда длинного одноэтажного деревянного строения, довольно ветхого и почерневшего от времени, с длинным рядом окон и обставленного со всех сторон
старыми липами.
Но в Мое окно Я еще раз увидел его у подъезда, пока подавалась замедлившая
карета: он что-то говорил вполоборота одному из своих аббатов, в его почтительно склоненную черную тарелку, и лицо его уже не напоминало
старой обезьяны: скорее это было мордой бритого, голодного и утомленного льва.
Управляющий на другой же день принес князю занятые под именье деньги, более ста тысяч. Князь, внимательно и старательно пересчитав их, запер в свой железный шкаф и потом, велев подать себе
карету, поехал к нотариусу. Нотариус этот был еще
старый знакомый его отца. Увидав князя, он произнес радостное восклицание.
— Это, конечно, очень великодушно с твоей стороны, но все-таки согласись, что принять таким образом… хоть мы и товарищи
старые… Обстоятельства мои, конечно, ужасны; я теперь тебе прямо скажу, что я нищий, ездящий в
карете потому, что каретник мне верит еще, но в мелочных лавочках не дают ни на грош!
Но главная роль в данном случае предоставлена была, впрочем,
старому, седому швейцару; он должен был брать детей на руки и передавать их сидевшим в
карете трем дамам; и надо сказать, он исполнил такую обязанность не только с замечательной осторожностью, но даже выразил при этом трогательное чувство умиленного благоговения.
Часто она проплакивала почти целые ночи после встречи в обществе с другою какою-нибудь молоденькой дамою в богатом нарядном платье, приехавшею шестерней в
карете с чиновным, но не
старым еще мужем, с которым обходятся запанибрата все сильные в губернии.
Тяжелый и важный век этих
старых ворчунов, обсыпанных пудрою и нюхательным табаком, сенаторов и кавалеров ордена св. Владимира первой степени, с тростью в руках и гайдуками за
каретой, — век этих стариков, говоривших громко, смело и несколько в нос, — был разом подрезан воцарением Павла Петровича.
На другой день приказ — снаряжать в дорогу княгиню Варвару Михайловну. Отпускал к мужу в Мемель. Осенним вечером — а было темно, хоть глаз уколи —
карету подали. Княгиня прощалась со всеми, подошел
старый князь — вся затряслась, чуть не упала.
— Это кто? — спросил
старый князь, вылезая из
кареты и увидав Пьера.
В несколько дней княжна Марья собралась в дорогу. Экипажи ее состояли из огромной, княжеской
кареты, в которой она приехала в Воронеж, брички и повозки. С ней ехали m-lle Bourienne, Николушка с гувернером,
старая няня, три девушки, Тихон, молодой лакей и гайдук, которого тетка отпустила с нею.
«Нет, она права», думала
старая княгиня, все убеждения которой разрушились пред появлением его высочества. «Она правà; но как это мы в нашу невозвратную молодость не знали этого? А это так было просто», думала, садясь в
карету,
старая княгиня.