Неточные совпадения
Особенно однажды вечером она впала в это тревожное
состояние, в какой-то лунатизм
любви, и явилась Обломову в новом свете.
Она знала
любовью всю его душу, и в душе его она видела то, чего она хотела, а что такое
состояние души называется быть неверующим, это ей было всё равно.
И однако же, обвинитель все-таки допустил
любовь, которую и объяснил по своей психологии: «Пьяное, дескать,
состояние, преступника везут на казнь, еще долго ждать, и проч., и проч.».
Красноречиво до ужаса описывает нам обвинитель страшное
состояние подсудимого в селе Мокром, когда
любовь вновь открылась ему, зовя его в новую жизнь, и когда ему уже нельзя было любить, потому что сзади был окровавленный труп отца его, а за трупом казнь.
В теперешнем греховном
состоянии человека это равновесие глубоко нарушено, и ни в чем так не опознается трагика
любви, как в искании и ненахождении этого равновесия, так что невольно является соблазн — упростить задачу, отказаться от нее.
А пока она ими не обладает, она не может по-настоящему любить Бога, потому что истинная
любовь покоится на
состоянии врожденности — Hineingeborensein.
Жизнь пола в фактическом ее
состоянии, как бы она ни протекала, имеет печать трагической безысходности и антиномической боли (что и символизируется в трагедии
любви — смерти: «Ромео и Джульетта», «Тристан и Изольда»).
…Сбитый с толку, предчувствуя несчастия, недовольный собою, я жил в каком-то тревожном
состоянии; снова кутил, искал рассеяния в шуме, досадовал за то, что находил его, досадовал за то, что не находил, и ждал, как чистую струю воздуха середь пыльного жара, несколько строк из Москвы от Natalie. Надо всем этим брожением страстей всходил светлее и светлее кроткий образ ребенка-женщины. Порыв
любви к Р. уяснил мне мое собственное сердце, раскрыл его тайну.
Философия есть
любовь к мудрости,
любовь же есть эмоциональное и страстное
состояние.
Любовь Андреевна. Я не могу усидеть, не в
состоянии. (Вскакивает и ходит в сильном волнении.) Я не переживу этой радости… Смейтесь надо мной, я глупая… Шкафик мой родной… (Целует шкаф.) Столик мой.
Но одной девственности мало еще для достижения небесной
любви, того блаженного
состояния, о каком вы теперь и помыслить не можете…
Гагин сообщил мне свои планы на будущее: владея порядочным
состоянием и ни от кого не завися, он хотел посвятить себя живописи и только сожалел о том, что поздно хватился за ум и много времени потратил по-пустому; я также упомянул о моих предположениях, да, кстати, поверил ему тайну моей несчастной
любви.
Назавтра мальчик чувствует себя лучше, — и глаза Екатерины Александровны смотрят на меня с ласкою и
любовью. Вообще, еще не видя больного, я уж при входе безошибочно заключал об его
состоянии по глазам открывавшей мне дверь Екатерины Александровны: хуже больному — и лицо ее горит через силу сдерживаемою враждою ко мне; лучше — и глаза смотрят с такою ласкою!
Она надеялась притом на
любовь князя Виктора, на найденную ею в нем слабую струну княжеской чести, на которой она за последнее время так искусно играла, на его характер, забывая или не зная, что у юношей, после сильного напряжения воли, быстро наступает реакция, и что в этом
состоянии с ними можно сделать все, что угодно.
— Да, о
любви, — горячо начал он, задетый за живое ее насмешливым тоном, — о той безумной
любви, о том восторженном поклонении, неизменность которых я надеюсь доказал вам, в течении стольких лет. Я долее страдать не могу, не в
состоянии — ведь и страданиям нужен предел.
Нервная раздражительность поддерживала его беспрерывно в каком-то восторженно-меланхолическом
состоянии; он всегда готов был плакать, грустить — он любил в тихие вечера долго-долго смотреть на небо, и кто знает, какие видения чудились ему в этой тишине; он часто жал руку своей жене и смотрел на нее с невыразимым восторгом; но к этому восторгу примешивалась такая глубокая грусть, что
Любовь Александровна сама не могла удержаться от слез.
Первое, что ему пришло в голову, когда он открыл
любовь Круциферского, — заставить его жениться; он думал, что письмо было шалостью, что молодой человек не так-то легко наденет на себя ярмо брачной жизни; из ответов Круциферского Негров ясно видел, что тот жениться не прочь, и потому он тотчас переменил сторону атаки и завел речь о
состоянии, боясь, что Круциферский, решась на брак, спросит его о приданом.
Скажу вкратце, что после опыта
любви, на который потратилось много жизни, и после нескольких векселей, на которые потратилось довольно много
состояния, он уехал в чужие края — искать рассеянья, искать впечатлений, занятий и проч., а его мать, слабая и состарившаяся не по летам, поехала в Белое Поле поправлять бреши, сделанные векселями, да уплачивать годовыми заботами своими минутные увлечения сына, да копить новые деньги, чтоб Володя на чужой стороне ни в чем не нуждался.
Неужели я довела его до такого
состояния недостатком
любви или…
— Напротив, я знаю, что ты женщина богатая, так как занимаешься ростовщичеством, — возразил камергер. — Но я
любовь всегда понимал не по-вашему, по-ростовщически, а полагал, что раз мужчина с женщиной сошлись, у них все должно быть общее: думы, чувства,
состояние… Вы говорите, что живете своим трудом (уж изменил камергер ты на вы), прекрасно-с; тогда расскажите мне ваши средства, ваши дела, все ваши намерения, и я буду работать вместе с вами.
Сколько ни досадно было Крапчику выслушать такой ответ дочери, но он скрыл это и вообще за последнее время стал заметно пасовать перед Катрин, и не столько по
любви и снисходительности к своему отпрыску, сколько потому, что отпрыск этот начал обнаруживать характер вряд ли не посердитей и не поупрямей папенькина, и при этом еще Крапчик не мог не принимать в расчет, что значительная часть
состояния, на которое он, живя дурно с женою, не успел у нее выцарапать духовной, принадлежала Катрин, а не ему.
Всем, что произошло у Углаковых, а еще более того
состоянием собственной души своей она была чрезвычайно недовольна и пришла к мужу ни много, ни мало как с намерением рассказать ему все и даже, признавшись в том, что она начинает чувствовать что-то вроде
любви к Углакову, просить Егора Егорыча спасти ее от этого безумного увлечения.
Остроумно придумывая разные фигуры, он вместе с тем сейчас же принялся зубоскалить над Марфиным и его восторженным обожанием Людмилы, на что она не без досады возражала: «Ну, да, влюблена, умираю от
любви к нему!» — и в то же время взглядывала и на стоявшего у дверей Марфина, который, опершись на косяк, со сложенными, как Наполеон, накрест руками, и подняв, по своей манере, глаза вверх, весь был погружен в какое-то созерцательное
состояние; вылетавшие по временам из груди его вздохи говорили, что у него невесело на душе; по-видимому, его более всего возмущал часто раздававшийся громкий смех Ченцова, так как каждый раз Марфина при этом даже подергивало.
Любовь есть сложное
состояние человека, и в ней могут сочетаться разные оттенки
любви:
любовь восходящая, любовь-восхищение может сочетаться с
любовью нисходящей, с любовью-жалостью.
Эстетизм в политике интересуется не столько справедливостью и свободой, сколько эмоциональными
состояниями, которые вызываются или идеализированным прошлым, или идеализированным будущим, остротой противоположений; он связан с взвинченным переживанием ненависти или
любви.
Варвара Петровна была в особенно возбужденном
состоянии, хотя и старалась казаться равнодушною, но я уловил ее два-три ненавистных взгляда на Кармазинова и гневных на Степана Трофимовича, — гневных заранее, гневных из ревности, из
любви: если бы Степан Трофимович на этот раз как-нибудь оплошал и дал себя срезать при всех Кармазинову, то, мне кажется, она тотчас бы вскочила и прибила его.
Женщина — часть космоса, но не микрокосм, она не знает космоса, ибо космосом считает свое временное
состояние, напр., свою неразделенную
любовь.
— Но он не должен любить свою жену, иначе она будет иметь власть над ним: она вырвет его из той жизни, которую он ведет. Он будет сидеть дома, откажется от карт и
любви, и тогда прощай наши надежды на его
состояние.
Быть может, и полученные ею шестьсот тысяч пошли бы на безумную страсть ее мужа, бесстыдно эксплуатируемого его «другом» графом Стоцким, так как графиня Надежда Корнильевна, по чисто женской логике, отказывая своему мужу в
любви и уважении, не решалась отказывать ему в средствах, передав ему все свое
состояние.
Предприняв вместе с Матильдой Руга, тоже присутствовавшей на балу и даже исполнявшей два номера в концертном отделении, поход на
состояние графа Вельского, стараясь для этого излечить графа Петра Васильевича от
любви к Надежде Корнильевне, онтпонял, что сам и незаметно для самого себя влюбился в Алфимову с тою роковою последней вспышкою страсти пожившего и уже немолодого человека, которая туманит ум и может заставить человека решиться на все, включая и преступление.
В полубессознательном
состоянии лежала
Любовь Аркадьевна на груди любимого человека.
Злые языки уверяли, что это побочный сын Потемкина и княгини, не признанный покойным князем Андреем Павловичем, простившим жену под условием, что плод ее
любви к Григорию Александровичу не разделит ни титула, ни
состояния с их сыном.
Из двух зол, мне казалось, я выбирал для тебя лучшее: ни тоска обманутой
любви, ни горесть родных твоих, ни худая огласка, которая, вероятно, теперь идет про тебя, ничего не в
состоянии сравниться с теми мучениями, на которые бы ты была обречена, если б я остался и сделался твоим мужем.
Под ее влиянием я покинул тебя, мое единственное сокровище, хоть, видит бог, что сотни людей, из которых ты могла бы найти доброго и нежного мужа, — сотни их не в
состоянии тебя любить так, как я люблю; но, обрекая себя на этот подвиг, я не вынес его: разбитый теперь в Петербурге во всех моих надеждах, полуумирающий от болезни, в нравственном
состоянии, близком к отчаянию, и, наконец, без денег, я пишу к тебе эти строчки, чтоб ты подарила и возвратила мне снова
любовь твою.
Но, несмотря на все старание притворства перед другими и самим собой, несмотря на умышленное усвоение всех признаков, которые я замечал в других в влюбленном
состоянии, я только в продолжение двух дней, и то не постоянно, а преимущественно по вечерам, вспоминал, что я влюблен, и, наконец, как скоро вошел в новую колею деревенской жизни и занятий, совсем забыл о своей
любви к Сонечке.
Наконец, ежели вы не умерли, любящая жена ваша, которая не спала двадцать ночей во время вашей болезни (что она беспрестанно вам повторяет), делается больна, чахнет, страдает и становится еще меньше способна к какому-нибудь занятию и, в то время как вы находитесь в нормальном
состоянии, выражает свою
любовь самоотвержения только кроткой скукой, которая невольно сообщается вам и всем окружающим.
Но Катенька отвечала мне, что, напротив, это уже не
любовь, коли девушка думает выйти замуж за богача, и что, по ее мнению,
состояние самая пустая вещь, а что истинная
любовь только та, которая может выдержать разлуку (это, я понял, она намекала на свою
любовь к Дубкову).
Он любил ее как-то с мучением; часто он приходил ко мне расстроенный и грустный, говоря, что не стоит мизинчика своей Наташи; что он груб и зол, не в
состоянии понимать ее и недостоин ее
любви.
— Все это я хорошо знаю, графиня, но я в принципе против брака, не дающего, как вы сами знаете, никаких гарантий на счастье… Мое предложение любимой девушке я мог бы сделать на более прочных основаниях
любви и логики… Я человек свободный, с независимым и даже, если хотите, хорошим
состоянием, имею около сорока тысяч франков дохода… что позволит мне жить безбедно вместе с той, которая меня полюбит и согласится сделаться подругой моей жизни.
Глядя на Глафиру с робким замиранием сердца днем, он не освобождался от своего томления ночью и думал о том блаженном часе, когда он, ничтожная «ревельская килька», как называл его Бодростин, считавший для него высокою даже
любовь жениной горничной, завладеет самою его женой и ее
состоянием.
Но не
любовь к друзьям так размягчила и подняла его душу, что он не удерживал бессмысленных слов, которые говорились сами собой, и не
любовь к женщине (он никогда еще не любил) привела его в это
состояние.
— С ним я буду счастлива…
Состояние у него — слава богу, и не голяк он какой-нибудь, не нищий, а дворянин. Я в него, конечно, не влюблена, но разве только те и счастливы, которые по
любви женятся? Знаю я эти браки по
любви!
Одинокий, не только бездетный, но даже не имевший близких родственников, еврей отказал по завещанию все свое
состояние христианке, продававшей ему умело свои ласки, так как нельзя же было допустить со стороны красивой польки каких-либо чувств к безобразному жиду. Продажа чувства именно шла умело. Станислава Феликсовна сумела до конца жизни своего любовника доставлять ему иллюзию
любви и беззаветной преданности.
Объективация духа совсем не была одухотворением мира, была не нисхождением, не проявлением христианского духа
любви и милосердия, а покорностью
состояниям мира, торжеством социальной обыденности.
Она была права:
любовь делала ее почти умной, и она многое понимала так, как в нормальном
состоянии никогда не понимала.
Она просто, ясно, без всякого преувеличения, описала постоянную и горячую
любовь Алексея Степаныча, давно известную всему городу (конечно, и Софье Николавне); с родственным участием говорила о прекрасном характере, доброте и редкой скромности жениха; справедливо и точно рассказала про его настоящее и будущее
состояние; рассказала правду про всё его семейство и не забыла прибавить, что вчера Алексей Степанович получил чрез письмо полное согласие и благословение родителей искать руки достойнейшей и всеми уважаемой Софьи Николавны; что сам он от волнения, ожидания ответа родителей и несказанной
любви занемог лихорадкой, но, не имея сил откладывать решение своей судьбы, просил ее, как родственницу и знакомую с Софьей Николавной даму, узнать: угодно ли, не противно ли будет ей, чтобы Алексей Степаныч сделал формальное предложение Николаю Федоровичу.
Старика Зубина некогда очень любили;
любовь эта забывалась понемногу, сострадание к его несчастному положению ослабевало с каждым днем; но когда весть о смерти Николая Федорыча облетела город, все точно вспомнили и вновь почувствовали и
любовь к нему и жалость к его страдальческому
состоянию.
Когда Лопухин был здесь, она, окруженная поклонниками, с которыми она играла как кошка с мышкою, почти не замечала его, хотя знала, что он любит ее с самого детства, любит
любовью, исключающею мысль о ее
состоянии, но он был для нее слишком мелок, она еще тогда мечтала о выдающейся партии, о титуле и даже о мужнином колоссальном богатстве.
Никакая новая
любовь, никакие разводы не в
состоянии снять с нее грязного клейма.
В отношении Толстого к своему роману замечается та же рассудочная узость и мертвенность, как в его отношении, например, к «Крейцеровой сонате». Каждая строка «Сонаты» кричит о глубоком и легкомысленном поругании человеком серьезного и светлого таинства
любви. Сам же Толстой уверен, что показал в «Сонате» как раз противоположное — что сама
любовь есть «унизительное для человека животное
состояние», есть его «падение».