Неточные совпадения
Одно неудобно: у нас много людей. У троих четверо
слуг. Довольно было бы и одного, а то они мешают друг другу и ленятся. «У них уж завелась лакейская, — говорит справедливо
князь Оболенский, — а это хуже всего. Их не добудишься, не дозовешься, ленятся, спят, надеясь один на другого; курят наши сигары».
В погреба идут во глубокие
К Одихмантьичу
слуги верные,
Говорят ему таковы слова:
«Выходи, Сухман, ты из погреба:
Володимир-князь тебя милует,
За твои труды за великие
Хочет солнышко тебя жаловать
Городами ли с пригородками,
Еще селами да с приселками,
Золотой казной да бессчетною».
Тут велел
слугам Володимир-князь
В погреба идти во глубокие,
Выводить скорей Одихмантьича,
Приводить к себе на ясны очи...
Володимир-князь, красно солнышко,
Тем словам, его не уверовал,
Приказал
слугам своим верныим
Брать Сухмантия за белы руки,
В погреба сажать во глубокие...
Чиновники с ужасом взглянули друг на друга и искали глазами знакомую всем датскую собаку: ее не было.
Князь догадался и велел
слуге принести бренные остатки Гарди, его шкуру; внутренность была в пермских желудках. Полгорода занемогло от ужаса.
Князю отворил ливрейный
слуга, и ему долго нужно было объясняться с этим человеком, с самого начала посмотревшим на него и на его узелок подозрительно.
Символически папа считал себя
слугой, но реально он господствовал даже над
князьями и вельможами. «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».
И в ней господствовали
князья и вельможи; и в ней больший не был
слугою.
«
Князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам
слугою».
Забиякин. Ваше сиятельство изволите говорить: полицеймейстер! Но неужели же я до такой степени незнаком с законами, что осмелился бы утруждать вас, не обращавшись прежде с покорнейшею моею просьбой к господину полицеймейстеру! Но он не внял моему голосу,
князь, он не внял голосу оскорбленной души дворянина… Я старый
слуга отечества,
князь; я, может быть, несколько резок в моей откровенности,
князь, а потому не имею счастия нравиться господину Кранихгартену… я не имею утонченных манер,
князь…
— А где ему, — продолжал Басманов, как бы подстрекаемый к большей наглости, — где ему найти
слугу краше меня? Видал ли ты такие брови, как у меня? Чем эти брови не собольи? А волосы-то? Тронь,
князь, пощупай, ведь шелк, право, ну шелк!
— Кто против этого,
князь. На то он царь, чтобы карать и миловать. Только то больно, что не злодеев казнили, а всё верных
слуг государевых: окольничего Адашева (Алексеева брата) с малолетным сыном; трех Сатиных; Ивана Шишкина с женою да с детьми; да еще многих других безвинных.
— Слушайте, мошенники, — сказал
князь связанным опричникам, — говорите, как вы смели называться царскими
слугами? Кто вы таковы?
— Ребята! — сказал
князь, — а если поколотим поганых да увидит царь, что мы не хуже опричников, отпустит он нам вины наши, скажет: не нужна мне боле опричнина; есть у меня и без нее добрые
слуги!
Оглянувшись последний раз на Елену, Серебряный увидел за нею, в глубине сада, темный человеческий образ. Почудилось ли то
князю, или
слуга какой проходил по саду, или уж не был ли то сам боярин Дружина Андреевич?
Годунов, посланный вперед приготовить государю торжественный прием, исполнив свое поручение, сидел у себя в брусяной избе, облокотясь на дубовый стол, подперши рукою голову. Он размышлял о случившемся в эти последние дни, о казни, от которой удалось ему уклониться, о загадочном нраве грозного царя и о способах сохранить его милость, не участвуя в делах опричнины, как вошедший
слуга доложил, что у крыльца дожидается
князь Никита Романович Серебряный.
Разговоры становились громче, хохот раздавался чаще, головы кружились. Серебряный, всматриваясь в лица опричников, увидел за отдаленным столом молодого человека, который несколько часов перед тем спас его от медведя.
Князь спросил об нем у соседей, но никто из земских не знал его. Молодой опричник, облокотясь на стол и опустив голову на руки, сидел в задумчивости и не участвовал в общем веселье.
Князь хотел было обратиться с вопросом к проходившему
слуге, но вдруг услышал за собой...
Ты же дерзнул злыми, кусательными словами поносить самого государя, царя и великого
князя всея Руси, и добрых
слуг его на непокорство подымать.
Велика злоба
князя мира сего, — продолжал Иоанн, подняв очи к небу, — он, подобно льву рыкающему, ходит вокруг, ищуще пожрати мя, и даже в синклите моем находит усердных
слуг себе.
Берет калечище Акундина за белы руки, ведет его, Акундина, на высок курган, а становивши его на высок курган, говорил такие речи: „Погляди-ка, молодой молодец, на город Ростиславль, на Оке-реке, а поглядевши, поведай, что деется в городе Ростиславле?“ Как глянул Акундин в город во Ростиславль, а там беда великая: исконные
слуги молода
князя рязанского, Глеба Олеговича, стоят посередь торга, хотят войной город отстоять, да силы не хватит.
— Никита, — прибавил он благоволительно и оставляя свою руку на плече
князя, — у тебя сердце правдивое, язык твой не знает лукавства; таких-то
слуг мне и надо. Впишись в опричнину; я дам тебе место выбылого Вяземского! Тебе я верю, ты меня не продашь.
А научишь, уж не забудет тебя
князь Никита Романыч, да и я, горемычный, буду вечным
слугою твоим.
— Государь, — сказал
слуга, — едут царские люди. Впереди всех
князь Афанасий Иваныч Вяземский; уж они близко; прикажешь встречать?
Добро бы были картины с благородным содержанием, чтобы можно было на стену повесить, хоть какой-нибудь генерал со звездой или
князя Кутузова портрет, а то вон мужика нарисовал, мужика в рубахе, слуги-то, что трет краски.
Первыми аристократическими домами тогда в Петербурге признавались царские чертоги следующих сановников: графа Разумовского,
князя Голицына, вице-канцлера графа Остермана,
князя Репнина, графов Салтыкова, Шувалова, Брюса, Строганова, Панина, двух Нарышкиных. Приемы у этих вельмож бывали почти ежедневно; на вечерах у них гремела музыка, толпа
слуг в галунах суетилась с утра до вечера.
Слуги, окружившие карету, поспешно разостлали белый плащ под деревом, стоящим при дороге, и положили на него
князя. Свежий воздух раннего утра облегчил страдания больного.
Степан в ужасе отступил на несколько шагов.
Князь подошел к нему ближе и сдавленным шепотом заговорил.
Слуга почтительно слушал, но видимо было, что речь
князя производила на него страшное впечатление.
Князь слушал внимательно, и когда Степан кончил, то вдруг вскочил с постели и бросился на шею своему верному
слуге.
Князь вздрогнул, остановился, обвел
слугу недоумевающим взглядом и вдруг, как бы что-то вспомнив, быстро направился к выходу из кабинета, бросив на ходу камердинеру...
— Спасибо, спасибо… Ты мне не
слуга, а друг… — говорил
князь, целуя запыленного Сидорыча и в губы, и в щеки.
План Степана Сидоровича относительно подмены ребенка показался ей не только исполним, но и чрезвычайно удобным в том отношении, что она всегда будет в состоянии возвратить ребенка его матери и раскрыть гнусный поступок
князя и его
слуги. Для всего этого ей нужно было посоветоваться с сыном, которому она подробно и опишет все происшедшее здесь и сделает так, как он ей укажет.
Холодный пот выступал на лбу верного
слуги и сообщника
князя Андрея Павловича Святозарова.
Князь заметил странное выражение лица
слуги.
В таком блаженном неведении жизни, в полном смысле этого слова, рос в родительском доме, окруженный раболепствующей толпой
слуг и смотрящих в глаза мальчику с целью угадать его желание родителей, молодой
князь Василий Святозаров.
В то время, когда все это происходило в Зиновьеве,
князь Сергей Сергеевич Луговой медленно ходил по отцовскому кабинету, убранному с тою роскошной, массивной деловитостью, которой отличалась наша седая старина. Все гости разъехались.
Слуги были заняты уборкой столовой и других комнат, а
князь, повторяем, удалился в свой кабинет и присел на широкий дедовский диван с трубкой в руке.
Приветливый тон
слуги, на который в другое время, быть может, не обратил бы никакого внимания
князь, прозвучал теперь в его ушах сладостной мелодией надежды. То обстоятельство, что княжна принимает его не в гостиной, а в будуаре, хотя это не раз было и прежде, тоже в его глазах, при настоящем его настроении, имело значение хорошего признака.
— Завтра вечером,
князь, если вы не прочь. Мы войдем, когда княжна, верная своим привычкам, отошлет
слуг, войдем так, как будто каждый из нас действует для самого себя лично, — украдкой, как двое влюбленных, желающих провести приятно время, тем более что все это совершенная правда.
За действительным тайным советником
князем Иваном Васильевичем Одоевским, александровским кавалером и президентом Вотчинной коллегии, один раз подметили, что он тысячи монет в шляпе перетаскал и в сенях отдавал своему
слуге.
Князь понял, что старый
слуга, говоря «погорели мы», подразумевал его, своего барина.
Князь позвонил и отдал явившемуся
слуге соответствующее приказание.
Нынче
Ко мне, чем свет, дворецкий князь-Василья
И Пушкина
слуга пришли с доносом.
Слуга вошел и подал графине книги от
князя Павла Александровича.
Князь Владимир Яковлевич, с самой ранней юности избалованный женщинами, пресыщенный ими в Петербурге и за границей, не спешил выбирать себе подругу жизни, не заботился о продолжении доблестного и древнего рода
князей Баратовых, спокойно живя с сестрой, окруженный множеством крепостных
слуг, на обязанности которых было вести дом так, как было «при стариках», за чем главным образом наблюдала ключница Гавриловна.
Этот крик был услышан
слугами, которые и явились в кабинет его сиятельства. Их удивленным глазам представилась странная картина: лежавшего на диване
князя и валявшихся на полу двух барышень. Позванные горничные унесли бесчувственных княжон в апартаменты княжны Александры, где молодых девушек стали приводить в чувство. Княжна Александра Яковлевна пришла в себя первая.
— Вот что, Стеша… Ты знаешь всех
слуг в доме
князя Ивана Андреевича?
Князь обещал молчать… записку навалял,
Покорный ваш
слуга слегка ее поправил
И к месту тотчас же доставил.
Гувернантка схватила со стола нож и подняла его к своему горлу; верные
слуги схватили ее сзади за руки. Сопротивляться приказаниям
князя никто не смел, да никто и не думал.
Возвратясь в столовую, Гаврила Афанасьевич казался очень озабочен. Сердито приказал он
слугам скорее сбирать со стола, отослал Наташу в ее светлицу и, объявив сестре и тестю, что ему нужно сними поговорить, повел их в опочивальню, где обыкновенно отдыхал он после обеда. Старый
князь лег на дубовую кровать, Татьяна Афанасьевна села на старинные штофные кресла, придвинув под ноги скамеечку; Гаврила Афанасьевич запер все двери, сел на кровать, в ногах к.<нязя> Лыкова, и начал в полголоса следующий разговор...
Князь Г — цын, при отличавшей его прелестной доброте, не легко открывал двери своего дома для кого попало и, ни в ком не нуждаясь, сторонился не только от «прибыльщиков», но даже и от их «компанейщиков». Проводив иного из иных Рюриковичей, он с не изменявшею ему серьезною важностью иногда хлопал три раза своими маленькими белыми ладошками и приказывал явившемуся на этот зов
слуге «покурить в комнатах».
— С какою же целью?» Справившись у повстречавшегося
слуги и узнав, что Марья Александровна была в деревне и привезла с собою Афанасия Матвеича, в белом галстухе, и что
князь уже проснулся, но еще не выходил вниз к гостям, Павел Александрович, не говоря ни слова, поднялся наверх к дядюшке.