Неточные совпадения
Соня упала на ее труп, обхватила ее руками и так и замерла, прильнув
головой к иссохшей груди покойницы. Полечка припала к ногам матери и целовала их, плача навзрыд. Коля и Леня, еще не поняв, что случилось, но предчувствуя что-то очень страшное, схватили один другого обеими руками за плечики и, уставившись один в другого глазами, вдруг вместе, разом,
раскрыли рты и начали кричать. Оба еще были в костюмах: один в чалме, другая в ермолке с страусовым пером.
Ласка всё подсовывала
голову под его руку. Он погладил ее, и она тут же у ног его свернулась кольцом, положив
голову на высунувшуюся заднюю лапу. И в знак того, что теперь всё хорошо и благополучно, она слегка
раскрыла рот, почмокала губами и, лучше уложив около старых зуб липкие губы, затихла в блаженном спокойствии. Левин внимательно следил за этим последним ее движением.
Мелькнул Иван Дронов с золотыми часами в руке и с
головой, блестевшей, точно хорошо вычищенный ботинок, он бежал куда-то, раскачивая часы на цепочке,
раскрыв рот.
Раскрыв тяжелую книгу, она воткнула в нее острый нос; зашелестели страницы, «взыскующие града» пошевелились, раздался скрип стульев, шарканье ног, осторожный кашель, — женщина, взмахнув
головою в черном платке, торжественно и мстительно прочитала...
— Ну, хорошо, я попытаюсь сделать, — сказала она и легко вошла в мягко капитонированную коляску, блестящую на солнце лаком своих крыльев, и
раскрыла зонтик. Лакей сел на козлы и дал знак кучеру ехать. Коляска двинулась, но в ту же минуту она дотронулась зонтиком до спины кучера, и тонкокожие красавицы, энглизированные кобылы, поджимая затянутые мундштуками красивые
головы, остановились, перебирая тонкими ногами.
— Готов, — сказал фельдшер, мотнув
головой, но, очевидно, для порядка,
раскрыл мокрую суровую рубаху мертвеца и, откинув от уха свои курчавые волосы, приложился к желтоватой неподвижной высокой груди арестанта. Все молчали. Фельдшер приподнялся, еще качнул
головой и потрогал пальцем сначала одно, потом другое веко над открытыми голубыми остановившимися глазами.
Но Картинкин всё стоял и сел только тогда, когда подбежавший пристав, склонив
голову на бок и неестественно
раскрывая глаза, трагическим шопотом проговорил: «сидеть, сидеть!»
Игорь скрылся. Бахарев попробовал
раскрыть глаза, но сейчас же закрыл их:
голова чертовски трещала от вчерашней попойки.
Ляховский сделал большие глаза,
раскрыл рот и бессильно опустился в свое ободранное кресло, схватившись обеими руками за
голову. В этой умной
голове теперь колесом вертелась одна мысль...
[Ядринцев рассказывает про некоего Демидова, который, чтобы
раскрыть все подробности одного преступления, пытал через палача жену убийцы, которая была женщина свободная, пришедшая в Сибирь с мужем добровольно и, следовательно, избавленная от телесного наказания; потом он пытал 11-тилетнюю дочь убийцы; девочку держали на воздухе, и палач сек ее розгой с
головы до пят; ребенку даже было дано несколько ударов плетью, и когда она попросила пить, ей подали соленого омуля.
Глазам Кули представилась черная африканская
голова с кучерявою шерстью вместо волос. Негр лежал, широко
раскрыв остолбеневшие глаза. Он тяжело дышал ускоренным смрадным дыханием и шевелил пурпурным языком между запекшимися губами.
— В
голову не пришло; вообще Егор Егорыч говорит, что дело это теперь в руках правительства и что следствие
раскроет тут все, что нужно!
— Не с неба, а со всего Колосовского переулка! — говорил Максинька, все более и более
раскрывая свои глаза. — Идея у него в том была: как из подсолнечников посыпались зернышки, курицы все к нему благим матом в сад, а он как которую поймает: «Ах, ты, говорит, в мой огород забралась!» — и отвернет ей
голову. Значит, не ходя на рынок и не тратя денег, нам ее в суп. Благородно это или нет?
Она
раскрыла девочку. Голенькое тельце было усеяно не хуже, чем небо в застывшую морозную ночь. С ног до
головы сидела пятнами розеола и мокнущие папулы. Ванька вздумал отбиваться и выть. Пришел Демьян Лукич и мне помог…
— Глядит таким смиренником, — начала она, снова, —
голова вся седая, а что рот
раскроет, то солжет или насплетничает. А еще статский советник! Ну, и то сказать: попович!
Павел поднял
голову и смотрел на него бледный, широко
раскрыв глаза, мать привстала со стула, чувствуя, как растет, надвигается на нее темная тревога.
— Было двое сыновей, батюшка, да обоих господь прибрал. Оба на твоем государском деле под Полоцком полегли, когда мы с Никитой Романычем да с князем Пронским Полоцк выручали. Старшему сыну, Василью, вражий лях, налетев, саблей
голову раскроил, а меньшему-то, Степану, из пищали грудь прострелили, сквозь самый наплечник, вот настолько повыше левого соска!
Калисфения Фемистокловна остановилась у двери,
раскрыла было рот, чтобы что-то сказать, но не сказала, а только покачала
головой и вышла из комнаты, плотно притворив за собою дверь.
Я судорожно выдернул нож из кармана, судорожно
раскрыл его — какие-то красные искры закрутились у меня в глазах, от страха и злости на
голове зашевелились волосы…
Ее грудь дышала возле моей, ее руки прикасались моей
головы, и вдруг — что сталось со мной тогда! — ее мягкие, свежие губы начали покрывать все мое лицо поцелуями… они коснулись моих губ… Но тут Зинаида, вероятно, догадалась, по выражению моего лица, что я уже пришел в себя, хотя я все глаз не
раскрывал, — и, быстро приподнявшись, промолвила...
Она быстро обернулась ко мне и,
раскрыв широко руки, обняла мою
голову и крепко и горячо поцеловала меня. Бог знает, кого искал этот долгий, прощальный поцелуй, но я жадно вкусил его сладость. Я знал, что он уже никогда не повторится.
«Он меня любит!» — вспыхивало вдруг во всем ее существе, и она пристально глядела в темноту; никому не видимая тайная улыбка
раскрывала ее губы… но она тотчас встряхивала
головой, заносила к затылку сложенные пальцы рук, и снова, как туман, колыхались в ней прежние думы.
Во время приемки Андрей Ефимыч не делает никаких операций; он давно уже отвык от них, и вид крови его неприятно волнует. Когда ему приходится
раскрывать ребенку рот, чтобы заглянуть в горло, а ребенок кричит и защищается ручонками, то от шума в ушах у него кружится
голова и выступают слезы на глазах. Он торопится прописать лекарство и машет руками, чтобы баба поскорее унесла ребенка.
— Хохлаточка, миленькая… цып-цып-цып… испей водицы, — умоляла Матрешка и гонялась за клювом хохлатки с чашкой, но хохлатка пить не желала. Она широко
раскрывала клюв, задирала
голову кверху. Затем ее начинало рвать кровью.
Затем змея, вывихнув челюсти,
раскрыла пасть и разом надела свою
голову на
голову Мани и стала налезать на нее, как перчатка на палец.
Низкий человек, на обезьяньих кривых ногах, в разорванном пиджаке, в разорванной манишке, сбившейся на сторону, опередил других, дорвался до Персикова и страшным ударом палки
раскроил ему
голову. Персиков качнулся, стал падать на бок, и последним его словом было слово...
Шурка
раскрыл пропуск, взглянул на ее фотографию, покачал
головою.
Лещов ничего не ответил. Он с усилием откашливался. Жилы налились у него на лбу и висках. Лицо посинело. Надо было поддерживать ему
голову. После припадка он упал пластом на подушки и с минуту лежал, не
раскрывая глаз. В спальне слышалось его дыхание.
Дмитрий Павлыч остановился, чтобы перевести дух и в то же время дать возможность почтенным представителям сказать свое слово. Но последние стояли, выпучивши на него глаза, и тяжко вздыхали. Городской
голова понимал, однако ж, что надобно что-нибудь сказать, и даже несколько раз
раскрывал рот, но как-то ничего у него, кроме «мы, вашество, все силы-меры», не выходило. Таким образом, Митенька вынужден был один нести на себе все тяжести предпринятого им словесного подвига.
Она спала,
раскрыв рот, вытянув ноги и закинув
голову.
Но лишь мы явились, любопытство обнаружилось моментально. В окнах показались забавные
головы; женщины,
раскрыв рот, выскочили на порог и стали смотреть так настойчиво, как смотрят на почтальона.
При этом докладе мысль, что в посылке скрывается что-нибудь таинственное, пробежала, как огненная змейка, в
голове сметливой и — нечего греха таить — влюбленной девушки. Угадчик-сердце шибко застучало, Мариорица призадумалась было, как математик над решением трудной задачи, но поспешила спрятать в душу свои догадки,
раскрыла книгу с важностью президента и принялась за урок, читая его вслух. От первых стихов...
Узник остолбенел. Сердце Розы поворотилось в груди, как жернов; кровь застыла в ее жилах… она успела только сделать полуоборот
головою… в каком-то безумии устремила неподвижные взоры на дверь,
раскрыла рот с посинелыми губами… одною рукою она обнимала еще ногу Паткуля, как будто на ней замерла; другую руку едва отделила от звена, которое допиливала… В этом положении она, казалось, окаменела.
Во все продолжение предыдущего разговора он подобострастно следил за каждым движением Нефеда, — казалось, с какою-то даже ненасытною жадностию впивался в него глазами; как только Нефед обнаруживал желание сказать слово, или даже поднять руку, или повернуть
голову, у молодого парня были уже уши на макушке; он заранее
раскрывал рот, оскаливал зубы, быстро окидывал глазами присутствующих, как будто хотел сказать: «Слушайте, слушайте, что скажет Нефед!», и тотчас же разражался неистовым хохотом.
Новицкий, по обычной офицерской традиции, выхватил шашку и
раскроил обидчику
голову.
Орлан оглянулся по сторонам и затем нагнул
голову вниз. Тут только я заметил в лапах у него какой-то предмет, но что именно это было — за дальностью расстояния — не было видно. Вдруг сзади и немного влево от меня послышался крик, какой обыкновенно издают пернатые хищники. Орлан насторожился. Он нагнул
голову, дважды кивнул ею и
раскрыл свой могучий желтый клюв. Оперение на шее у него поднялось. В этом виде он действительно оправдывал название царя птиц.
— Полонил я только одну красавицу, разумную думушку, — отвечал Хабар, — она шепнула мне полюбовное слово и вам велела молвить: родные-то мы, братцы, по святой по Руси, родные скоро будем и по батюшке Ивану Васильевичу. Приду я к вам, мои кровные, припаду к вашим ногам, примите меня, друженьки, во свою семью. Вам
раскрою белу грудь мою: выроньте в нее семя малое, слово ласково разрастется широким деревцом. Снимите вы
голову, не плачьте по волосам; помилуете — буду ввек вам рабыней-сестрой.
И я предпочитала — к Памятник-Пушкину, потому что мне нравилось,
раскрывая и даже разрывая на бегу мою белую дедушкину карлсбадскую удавочную «кофточку», к нему бежать и, добежав, обходить, а потом, подняв
голову, смотреть на чернолицего и чернорукого великана, на меня не глядящего, ни на кого и ни на что в моей жизни не похожего.
Все дело философии и гражданственности —
раскрыть во всех
головах один ум.
«Галлюцинация», — подумал я вдруг, и это слово меня успокоило. Я сделал усилие, водворил образ Тита на место и закрыл глаза…
Раскрыл… Тит был один,
голова кружилась меньше… Хорошо? Нет, я все-таки не знаю, кто это.
Первым движением Эльчанинова было вступиться за бедную женщину и для того войти в гостиную и
раскроить стулом
голову ее мучителю.
Буланин только что собирался с новенькой сетью и с верным Савкою идти на перепелов… Внезапно разбуженный этими пронзительными звуками, он испуганно вскочил на кровати и
раскрыл глаза. Над самой его
головой стоял огромный, рыжий, веснушчатый солдат и, приложив к губам блестящую медную трубу, весь красный от натуги, с раздутыми щеками и напряженной шеей, играл какой-то оглушительный и однообразный мотив.
Действительно, г-н Перекатов, по обыкновению, заснул, сидя на диване, закинув
голову и
раскрыв немного рот.
Маша, не
раскрывая пялец, слегка приложилась к ним грудью и подперла
голову руками.
Так шло месяц и два. Перед новым годом приехал в их город его шурин и остановился у них. Иван Ильич был в суде. Прасковья Федоровна ездила за покупками. Войдя к себе в кабинет, он застал там шурина, здорового сангвиника, самого раскладывающего чемодан. Он поднял
голову на шаги Ивана Ильича и поглядел на него секунду молча. Этот взгляд всё открыл Ивану Ильичу. Шурин
раскрыл рот, чтоб ахнуть, и удержался. Это движение подтвердило всё.
«И неужели, неужели правда была все то, — восклицал он опять, вдруг подымая
голову с подушки и
раскрывая глаза, — все то, что этот… сумасшедший натолковал мне вчера о своей ко мне любви, когда задрожал у него подбородок и он стукал в грудь кулаком?
Токарев, широко
раскрыв глаза, молча ходил. Он ждал, чтоб Варвара Васильевна продолжала, — так странно было слышать от нее это признание. Но, опустив
голову, она молчала.
Илька подняла вверх руки, откинула назад
голову и широко
раскрыла рот…Резкий грудной крик понесся по роще. Крупные слезы ручьем полились из голубых глаз дочери оскорбленного отца…Илька зарыдала и захохотала.
Набирает воздуху —
голову и грудь подымет кверху, рот
раскроет, а как выпустит воздух, так весь и рухнет опять на стол.
Уснул, спал и проснулся очень поздно.
Голова болит; в тело точно свинцу налили. Я долго не могу
раскрыть глаз, а когда
раскрываю их, то вижу мольберт — пустой, без картины. Он напоминает мне о пережитых днях, и вот все снова, сначала… Ах боже мой, да надо же это кончить!