Неточные совпадения
— Свежо на дворе, плечи зябнут! — сказала она, пожимая плечами. — Какая драма! нездорова, невесела, осень на дворе, а осенью человек, как все звери, будто уходит в себя. Вон и
птицы уже
улетают — посмотрите, как журавли летят! — говорила она, указывая высоко над Волгой на кривую линию черных точек в воздухе. — Когда кругом все делается мрачно, бледно, уныло, — и на душе становится уныло… Не правда ли?
Бабушка поглядела в окно и покачала головой. На дворе куры, петухи, утки с криком бросились в стороны, собаки с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули головы лакеев, женщин и кучеров, в саду цветы и кусты зашевелились, точно живые, и не на одной гряде или клумбе остался след вдавленного каблука или маленькой женской ноги, два-три горшка с цветами опрокинулись, вершины тоненьких дерев, за которые хваталась рука, закачались, и
птицы все до одной от испуга
улетели в рощу.
На всем лежал какой-то туман. Даже
птицы отвыкли летать к крыльцу, на котором кормила их Марфенька. Ласточки, скворцы и все летние обитатели рощи
улетели, и журавлей не видно над Волгой. Котята все куда-то разбежались.
Охотник поставил у озера сети и накрыл много
птиц.
Птицы были большие, подняли сеть и
улетели с ней. Охотник побежал за
птицами. Мужик увидал, что охотник бежит, и говорит: «И куда бежишь? Разве пешком можно догнать
птицу?» Охотник сказал: «Кабы одна была
птица, я бы не догнал, а теперь догоню».
Хорошо сидеть одному на краю снежного поля, слушая, как в хрустальной тишине морозного дня щебечут
птицы, а где-то далеко поет,
улетая, колокольчик проезжей тройки, грустный жаворонок русской зимы…
Глупая
птица, вместо того чтобы
улететь, продолжала сидеть на месте, крепко ухватясь за ветку своими ногами, и балансировала, чтобы не потерять равновесия.
—
Улетела наша жар-птица… — прошептал старик, помогая Привалову раздеться в передней; на глазах у него были слезы, руки дрожали. — Василий Назарыч уехал на прииски; уж неделю, почитай. Доедут — не доедут по последнему зимнему пути…
От нее, еретицы,
улетают птицы в высь поднебесную, от нее уходит рыба в я́ры-омуты, от нее звери бегут в трущобы непроходные…
Стройный ряд посылок почти готового заключения снялся, как стая вспугнутых
птиц, и
улетал в спящий сумрак, вслед за тележкой.
Но… когда просыпался, — все
улетало, как стая
птиц, испуганных приближением охотника. А те концы, которые мне удавалось порой задержать в памяти, оказывались совершенно плохи: в стихах не было размера, в прозе часто недоставало даже грамматического смысла, а слова стояли с не своим, чуждым значением…
Этим она пыталась нас усыпить, но, разумеется, сон
улетал, как вспугнутая
птица, и, закрываясь с головой от страшного впечатления, мы засыпали только глубокой ночью…
Улетела лебедь-птица,
А царевич и царица,
Целый день проведши так,
Лечь решились натощак.
В одну из минут, проведенных ею там, над головой ее мелькнула,
улетая вдаль, какая-то черная тихая
птица — она разбудила ее, подняла. Дрожа от холода, она пошла домой, навстречу привычному ужасу побоев и новых обид…
Недели через три после своего появления огромными стаями курахтаны
улетают вместе со всею пролетною
птицей, и к осени, то есть в августе, петушки возвращаются пепельно-серыми, пестрыми куличками без грив и хохолков, почти совершенно сходными с своими самками, которые и весной и осенью сохраняют один и тот же вид и цвет, постоянно имея хлупь и брюшко белые.
В другой раз собака подала мне застреленного бекаса; я взял его и, считая убитым наповал, бросил возле себя, потому что заряжал в это время ружье; бекас, полежав с минуту, также
улетел, и даже закричал, а раненая
птица не кричит.
Стрельба выходила славная и добычливая: куропатки вылетали из соломы поодиночке, редко в паре и очень близко, из-под самых ног: тут надобно было иногда или послать собаку в солому, или взворачивать ее самому ногами. было бить их рябчиковою дробью, даже 7-м и 8-м нумером, чего уже никак нельзя сделать на обыкновенном неблизком расстоянии, ибо куропатки, особенно старые, крепче к ружью многих
птиц, превосходящих их своею величиною, и уступают в этом только тетереву; на сорок пять шагов или пятнадцать сажен, если не переломишь крыла, куропатку не добудешь, то есть не убьешь наповал рябчиковой дробью; она будет сильно ранена, но унесет дробь и
улетит из виду вон: может быть, она после и умрет, но это будет хуже промаха — пропадет даром.
Будучи пойманы и выкормлены вместе с дворовою
птицей, очень скоро привыкают ко всякой пище и делаются совершенно ручными; но как скоро подрастут крылья, то непременно
улетят если не в первый год, то в следующий; если же крылья подрезывать, то остаются ручными, но детей не выводят.
Оглушительные, обморочные, всегда головные раны, после которых
птицы, по-видимому убитые наповал, иногда отдыхают и
улетают, — не редкость, но удивительно, как не удавился этот селезень, которого я таскал так долго заткнутого головой за туго подтянутым поясом?..
Некоторые охотники утверждают, что дрозды не
улетают на зиму за море или в теплейший нашего климат, основываясь на том, что часто нахаживали их зимою, изредка даже в немалом количестве, около незамерзающих ключей, но это ничего не доказывает, кроме того, что они могут выносить нашу зиму: утки, без сомнения, отлетная
птица, но по речкам, не замерзающим зимою, всегда найти кряковных и даже серых уток, которые на них зимуют.
Советую и всем охотникам делать то же, и делать аккуратно, потому что
птица, приколотая вскользь, то есть так, что перо не попадет в мозг, а угодит как-нибудь мимо, также может
улететь, что со мной случалось не один раз, особенно на охоте за осенними тетеревами.
Испуганная стая, взволновавшись, с шумом
улетала, но, сделав круг и не видя нигде присутствия человека, возвращалась назад и нередко вновь опускалась на прежнее место единственно потому, что я не выходил из своего убежища и не подбирал убитых или подстреленных кроншнепов; последнее обстоятельно очень важно, потому что к раненой
птице почти всегда опустится стая.
— Действительно, это странно, — сказал за обедом Александр Семенович жене, — я не могу понять, зачем этим
птицам понадобилось
улетать?
— Да мало ли других таких
птиц наберется, которые и живут неизвестно зачем!.. Скворцы, например, прилетят как сумасшедшие неизвестно откуда, проживут лето и опять
улетят. Ласточки тоже, синицы, соловьи — мало ли такой дряни наберется. Ни одной вообще серьезной, настоящей
птицы… Чуть холодком пахнет, все и давай удирать куда глаза глядят.
Короток зимний день, уже синий сумрак окутал реку, тают в нём снежные лачуги слободы; распуганные звоном к вечерней службе,
улетели по гнёздам
птицы с колоколен; становится холоднее.
Всего-то найти бы первое счастливое местечко, чтобы расправить руки, а там уже все пошло бы само собой: деньги, как
птицы, прилетают и
улетают стаями…
— Очень легко. Расскажите нам какие-нибудь подробности о ней: ведь не с неба же она свалилась прямо в «Сороку-воровку» и не
улетела же вместе с безнравственной
птицей.
Конечно, развязанный ястреб рвался
улететь с правой руки охотника, которую тот в перчатке подставлял ему, удерживая
птицу за опутенки.
Ему как-то не верилось, что
птицы в гнездах сидят так крепко и не
улетают даже тогда, когда их трогают руками.
Как-то странно было видеть
птиц в непосредственной близости, которые не выказывали ни малейшего беспокойства и не делали никаких попыток
улететь или отодвинуться в сторону.
Улететь бы вольною
птицей от всех вас, от ваших сонных физиономий, от разговоров, забыть, что все вы существуете на свете…
Он переждет тревогу, весьма ему невыгодную, потому что она предупреждает о нем тех
птиц, которые могли бы сделаться его добычей, да, вероятно, надоедает и пугает его весь этот писк, крик, шум и преследованье, — переждет и
улетит!
Скажу, однако, вообще, что
птица пропадает в Оренбургской и Самарской губерниях в следующем порядке: в конце августа, иногда и в половине,
улетают кроншнепы (всегда прежде всех), болотные кулики и все породы мелких куличков; за ними клинтухи и витютины, а горлинки прежде их.
Я знал старика-охотника, весьма искусного стрелка, известного мастера отыскивать
птицу тогда, когда другие ее не находят: он ни за что в свете не заряжал ружья, не увидев наперед
птицы или зверя, отчего первая добыча весьма часто
улетала или уходила без выстрела.
Заговоренное ружье или будет осекаться, как бы ни были хороши кремень и огниво, или будет бить так слабо, что
птица станет
улетать, а зверь — уходить, несмотря на полученные раны, или ружье станет бить просто мимо от разлетающейся во все стороны дроби.
Выношенного ястреба, приученного видеть около себя легавую собаку, притравливают следующим образом: охотник выходит с ним па открытое место, всего лучше за околицу деревни, в поле; другой охотник идет рядом с ним (впрочем, обойтись и без товарища): незаметно для ястреба вынимает он из кармана или из вачика [Вачик — холщовая или кожаная двойная сумка; в маленькой сумке лежит вабило, без которого никак не должно ходить в поле, а в большую кладут затравленных перепелок] голубя, предпочтительно молодого, привязанного за ногу тоненьким снурком, другой конец которого привязан к руке охотника: это делается для того, чтоб задержать полет голубя и чтоб, в случае неудачи, он не
улетел совсем; голубь вспархивает, как будто нечаянно, из-под самых ног охотника; ястреб, опутинки которого заблаговременно отвязаны от должника, бросается, догоняет
птицу, схватывает и падает с добычею на землю; охотник подбегает и осторожно помогает ястребу удержать голубя, потому что последний очень силен и гнездарю одному с ним не справиться; нужно придержать голубиные крылья и потом, не вынимая из когтей, отвернуть голубю голову.
Вот еще случай, весьма замечательный и в то же время служащий убедительным доказательством, что смертельно раненные
птицы очень далеко
улетают сгоряча и гибнут потом даром и что необходимо пристально наблюдать, если позволяет местность, каждую
птицу, в которую выстрелил охотник. В последнее время моей охоты я строго наблюдал это правило и нередко получал иногда добычу, которая ускользнула бы у другого охотника.
Говорит он так громко, словно не один я, — но и горы, и леса, и всё живое, бодрствующее в ночи, должно слышать его; говорит и трепещет, как
птица, готовая
улететь, а мне кажется, что всё это — сон, и сон этот унижает меня.
Я знал, что он непременно исполнит свою угрозу, и у нас началась своеобразная охота, к которой наконец присоединился и ямщик. В результате одна
птица, именно та, которая пыталась
улететь, — утонула. Она нырнула из моих рук, и течением ее унесло под лед… Другая очутилась в руках ямщика. Игнатович сильно вымок, и с рукавов его дохи лилась вода.
Клянусь всеми чертями,
Что эта
птицаДаст вам крылом по морде
И
улетит из-под носа.
— Ах, можно, мiй друже, можно! Про все спросить можно! — вздохнул он и добавил шепотом, что он
улетает отсюда «в болото» и там высиживает среди кочек цаплины яйца, из которых непременно должны выйти жар-птицы.
— Здравствуй, здравствуй, Евсеич, — сказал чиновник радушно. — Ну, что? Птица-то у нас не
улетела?
Я бы
улетела вольной
птицей подальше от всех вас, от ваших сонных физиономий, скучных, постылых разговоров, забыла бы, что все вы существуете на свете, и никто бы не посмел тогда учить меня.
— И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон — говорит. Так, только пример один. — Сказывали самого Полиона-то Платов два раза брал. Слова не знает. — Возьмет-возьмет: вот на те, в руках прикинется
птицей,
улетит да и
улетит. И убить тоже нет положенья.