Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ну вот видишь, дура, ну вот видишь: из-за тебя, этакой дряни, гость изволил стоять на
коленях; а ты вдруг вбежала как сумасшедшая. Ну вот,
право, стоит, чтобы я нарочно отказала: ты недостойна такого счастия.
Хлестаков (продолжая удерживать ее).Из любви,
право из любви. Я так только, пошутил, Марья Антоновна, не сердитесь! Я готов на коленках у вас просить прощения. (Падает на
колени.)Простите же, простите! Вы видите, я на
коленях.
Бывало, стоишь, стоишь в углу, так что
колени и спина заболят, и думаешь: «Забыл про меня Карл Иваныч: ему, должно быть, покойно сидеть на мягком кресле и читать свою гидростатику, — а каково мне?» — и начнешь, чтобы напомнить о себе, потихоньку отворять и затворять заслонку или ковырять штукатурку со стены; но если вдруг упадет с шумом слишком большой кусок на землю —
право, один страх хуже всякого наказания.
Упав на
колени пред постелью, он держал пред губами руку жены и целовал ее, и рука эта слабым движением пальцев отвечала на его поцелуи. А между тем там, в ногах постели, в ловких руках Лизаветы Петровны, как огонек над светильником, колебалась жизнь человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же
правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных.
Говоря, Кутузов постукивал пальцем левой руки по столу, а пальцами
правой разминал папиросу, должно быть, слишком туго набитую. Из нее на стол сыпался табак, патрон, брезгливо оттопырив нижнюю губу, следил за этой операцией неодобрительно. Когда Кутузов размял папиросу, патрон, вынув платок, смахнул табак со стола на
колени себе. Кутузов с любопытством взглянул на него, и Самгину показалось, что уши патрона покраснели.
Лежа в карете, морщась от сильных толчков, он погладил
правою рукою
колено Клима.
Кулаком
правой руки он бесшумно бил по
колену.
Диомидов, в ярко начищенных сапогах с голенищами гармоникой, в черных шароварах, в длинной, белой рубахе, помещался на стуле, на высоте трех ступенек от земли; длинноволосый, желтолицый, с Христовой бородкой, он был похож на икону в киоте. Пред ним, на засоренной, затоптанной земле двора, стояли и сидели темно-серые люди; наклонясь к ним, размешивая воздух
правой рукой, а левой шлепая по
колену, он говорил...
Самгин отошел от окна, лег на диван и стал думать о женщинах, о Тосе, Марине. А вечером, в купе вагона, он отдыхал от себя, слушая непрерывную, возбужденную речь Ивана Матвеевича Дронова. Дронов сидел против него, держа в руке стакан белого вина, бутылка была зажата у него между
колен, ладонью
правой руки он растирал небритый подбородок, щеки, и Самгину казалось, что даже сквозь железный шум под ногами он слышит треск жестких волос.
Ее волосы сдвинулись в беспорядке; у шеи расстегнулась пуговица, открыв белую ямку; раскинувшаяся юбка обнажала
колени; ресницы спали на щеке, в тени нежного, выпуклого виска, полузакрытого темной прядью; мизинец
правой руки, бывшей под головой, пригибался к затылку.
Воцарилось глубочайшее молчание. Губернатор вынул из лакированного ящика бумагу и начал читать чуть слышным голосом, но внятно. Только что он кончил, один старик лениво встал из ряда сидевших по
правую руку, подошел к губернатору, стал, или, вернее, пал на
колени, с поклоном принял бумагу, подошел к Кичибе, опять пал на
колени, без поклона подал бумагу ему и сел на свое место.
— Как пропах? Вздор ты какой-нибудь мелешь, скверность какую-нибудь хочешь сказать. Молчи, дурак. Пустишь меня, Алеша, на
колени к себе посидеть, вот так! — И вдруг она мигом привскочила и прыгнула смеясь ему на
колени, как ласкающаяся кошечка, нежно
правою рукой охватив ему шею. — Развеселю я тебя, мальчик ты мой богомольный! Нет, в самом деле, неужто позволишь мне на коленках у тебя посидеть, не осердишься? Прикажешь — я соскочу.
— Вот видите, братец, — живо заговорила она, весело бегая глазами по его глазам, усам, бороде, оглядывая руки, платье, даже взглянув на сапоги, — видите, какая бабушка, говорит, что я не помню, — а я помню, вот,
право, помню, как вы здесь рисовали: я тогда у вас на
коленях сидела…
Под
правым ухом у него была глубокая трещина, красная, словно рот; из нее, как зубы, торчали синеватые кусочки; я прикрыл глаза со страха и сквозь ресницы видел в
коленях Петра знакомый мне шорный [Шорный — связанный с изготовлением ременной упряжи, седел, уздечек и т. п. кожаных изделий.] нож, а около него скрюченные, темные пальцы
правой руки; левая была отброшена прочь и утонула в снегу.
По лону реки мелькают лодочки рыбных ловцов, вдали из-за
колена реки выбегает черными клубами дымящийся пароход, а клонящееся к закату солнце горит в высоком небосклоне, осыпая золотыми искрами речную шамру; ширятся в воздухе и сверкают под лучами небесного светила белоснежные паруса и то́псели, вдали по красноватым отвесным горам
правого берега выделяются обнаженные, ровно серебряные, слои алебастра, синеют на венце гор дубовые рощи, зеленеет орешник, густо поросший по отлогим откосам.
И вдруг смолк. Быстро размахнув полотенцем, висевшим до того у него на плече, и потрясая пальмовой веткой, он, как спущенный волчок, завертелся на пятке
правой ноги. Все, кто стоял в кругах, и мужчины, и женщины с кликами: «Поднимайте знамена!» — также стали кружиться, неистово размахивая пальмами и полотенцами. Те, что сидели на стульях, разостлали платки на
коленях и скорым плясовым напевом запели новую песню, притопывая в лад левой ногой и похлопывая
правой рукой по
коленям. Поют...
Все ахнули и бросились его поднимать, но, слава Богу, он не разбился; он только грузно, со звуком, стукнулся об пол обоими
коленями, но успел-таки уставить перед собою
правую руку и на ней удержаться.
Бахарев затянулся, осветил комнату разгоревшимся табаком, потом, спустив трубку с
колен, лениво, но с особенным тщанием и ловкостью осадил большим пальцем
правой ноги поднявшийся из нее пепел и, тяжело вздохнув, побрел неслышными шагами на диван.
Ромашов давно уже чувствовал, как у него начало, сначала едва заметно, а потом все сильнее и сильнее, дрожать
колено правой ноги.
Припомнив какое-то мудреное борцовое
колено, Самойло Евтихыч надеялся изловчиться и начал подтягивать Спирьку в
правую сторону, как будто бы хотел его подшибить
правою ногой.
Тут Демьян Лукич резким, как бы злобным движением от края до верху разорвал юбку и сразу ее обнажил. Я глянул, и то, что увидал, превысило мои ожидания. Левой ноги, собственно, не было. Начиная от раздробленного
колена, лежала кровавая рвань, красные мятые мышцы и остро во все стороны торчали белые раздавленные кости.
Правая была переломлена в голени так, что обе кости концами выскочили наружу, пробив кожу. От этого ступня ее безжизненно, как бы отдельно, лежала, повернувшись набок.
И он еще раз подошел на нее посмотреть; платье немного завернулось, и половина
правой ноги открылась до
колена. Он вдруг отвернулся, почти в испуге, снял с себя теплое пальто и, оставшись в стареньком сюртучишке, накрыл, стараясь не смотреть, обнаженное место.
Настенька поместилась рядом с ней и, став на
колени, начала горячо молиться, взглядывая по временам на задумчиво стоявшего у
правого клироса Калиновича.
— Ах, да встань же ты, папахен! — досадливо принялась Анна Петровна подымать старика с
колен. — Ну, что это,
право, за глупости!.. Это, наконец, скучно!.. Я рассержусь, папахен, слышишь ли? И чего тебе от меня хочется, понять не могу!
Филетер Иванович теперь читает:
правою рукой он придерживает листы лежащей у него на
коленях книги, а левою — машинально дергает толстый, зеленый бумажный шнурок, привязанный к середине доски, на которой сидит Лариса.
…Я не знаю, что со мною сегодня; голова моя путается, я готова упасть на
колени и просить и умолять пощады. Не знаю, кто и как, но меня как будто убивают, и внутренно я кричу и возмущаюсь; я плачу и не могу молчать… Боже мой! Боже мой! Укроти во мне эти порывы! Ты один это можешь, все другое бессильно: ни мои ничтожные милостыни, ни занятия, ничего, ничего, ничего мне помочь не может. Пошла бы куда-нибудь в служанки,
право: мне было бы легче.
Гез был в смокинге. Его безукоризненной, в смысле костюма, внешности дико противоречила пьяная судорога лица. Он был тяжело, головокружительно пьян. Подойдя так близко, что я, встав, отодвинулся, опасаясь неустойчивости его тела, Гез оперся
правой рукой о стол, а левой подбоченился. Он нервно дышал, стараясь стоять прямо, и сохранял равновесие при качке тем, что сгибал и распрямлял
колено. На мою занятость письмом Гез даже не обратил внимания.
Согнутая
правая нога отвалилась
коленом к двери; расставленные и тоже согнутые руки имели вид усилия приподняться.
Неизвестная сидела, облокотясь
правой рукой; левая рука лежала на сдвинутых
коленях.
Велиткин, высокого роста, стоял на
правом фланге третьим, почти рядом с ротным командиром. Вдруг он вырвался из строя и бросился к Вольскому. Преступление страшнейшее, караемое чуть не расстрелом. Не успели мы прийти в себя, как Велиткин упал на
колени перед Вольским и слезным голосом взвыл...
Посулов ударил его снизу вверх в
правый бок, в печень, — задохнувшись, он упал на
колени, но тотчас вскочил, открыв рот, бросился куда-то и очутился на стуле, прижатый Никоном.
Великий магистр ордена, избираемый при особенно торжественной обстановке из числа рыцарей, поступивших в орден по
праву рождения, считался державным государем, в каковом качестве он сносился с другими государями и имел при их дворцах своих представителей; рыцари целовали у него руку, преклоняя перед ним
колено. Статут предписывал «усиленно» молиться за него.
В сенях кто-то завозился, послышались глухие голоса, потом чья-то рука долго скребла по двери, ища скобу. Товарищи безмолвно ждали. Дверь отворилась медленно, не вдруг, и в подвал ввалился Перфишка. Он задел ногой за порог, покачнулся и упал на
колени, подняв кверху
правую руку с гармоникой в ней.
Она сидела, разговаривая с братом, и длинные пальцы её
правой руки всегда выбивали на её
колене быструю, неслышную дробь.
Правая рука его, опиравшаяся на
колене, вяло дотронулась до клавишей.
Он также очень любил маленьких детей; выражение этой любви состояло в том, что он сажал к себе на
колени любимое дитя, клал его ручку на ладонь своей левой руки, а
правою гладил ручку ребенка целые часы.
Упав на
колени перед постелью, он держал перед губами руку жены и целовал ее, и рука эта слабым движением пальцев отвечала на его поцелуи. А между тем там, в ногах постели, в ловких руках Лизаветы Прокофьевны, как огонек над светильником, колебалась жизнь человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же
правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных.
За спиной старика стоит, опираясь локтем о камень, черноглазый смугляк, стройный и тонкий, в красном колпаке на голове, в белой фуфайке на выпуклой груди и в синих штанах, засученных по
колени. Он щиплет пальцами
правой руки усы и задумчиво смотрит в даль моря, где качаются черные полоски рыбацких лодок, а далеко за ними чуть виден белый парус, неподвижно тающий в зное, точно облако.
А Карлоне уже услыхал ее крики, бросился встречу ей, но когда ему сказали, что случилось, он упал на
колени среди толпы, потом вскочил и ударил невесту свою левой рукою по лицу, а
правой стал душить грека, — народ едва успел отнять его.
— Вишь ты, кому не спится-то! — говорила шепотом мне навстречу шаловливая Прасковья, пощипывая тонкий лен левой рукой и далеко отводя
правою крутящееся веретено. Невзирая на такую ироническую встречу, я каждый раз усаживался на скамейке подле Прасковьи и натягивал через приподнятые
колени рубашку, образуя как бы палатку вокруг своего тела. Затем начиналась вполголоса неотвязная просьба: «Прасковья, скажи сказочку».
Костя несколько оправился и сидел с заплаканными глазами, и лицом положительно приговоренного к смерти. Руки его лежали на
коленях и он сосредоточенно глядел на блестевшее на указательном пальце
правой руки кольцо с великолепным изумрудом. Кольцо это было недавним подарком «власть имущей в Москве особы» и вероятно являлось наследственною вещью покойного дяди Кости.
— Батюшки! Они! Касатики! Они! Они идут! Они, они! — кричала тетушка Анна, бежавшая впереди всех и придерживавшая
правою рукою платок на голове. — Они! Они идут! Пресвятая Богородица! Они! — подхватывала она, перескакивая через багор, наконечник которого лежал на
коленях мужа.
А ведь Серафима-то, пожалуй, и не по-бабьи
права. К чему было «срамиться» перед Калерией, бухаться в лесу на
колени, когда можно было снять с души своей неблаговидный поступок без всякого срама? Именно следовало сделать так, как она сейчас, хоть и распаленная гневом, говорила: она сумела бы перетолковать с Калерией, и деньги та получила бы в два раза. Можно добыть сумму к осени и выдать ей документ.
— Ты
права! — говорил он, — чего мне желать теперь? — пускай придут убийцы… я был счастлив!.. чего же более для меня? — я видал смерть близко на ратном поле, и не боялся… и теперь не испугаюсь: я мужчина, я тверд душой и телом, и до конца не потеряю надежды спастись вместе с тобою… но если надобно умереть, я умру, не вздрогнув, не простонав… клянусь, никто под небесами не скажет, что твой друг склонил
колена перед низкими палачами!..
Оправив ей платье, обнаружившее тонкие, стройные ножки, исполнив этот долг приличия, он встал перед ней на одно
колено, положил свою левую руку под ее затылок, чтобы приподнять голову, вынул
правою рукой из кармана флакончик с солями, которые и дал понюхать еще не приходившей в себя Ирене.
Артамонов пришёл домой, когда жена, уже раздетая, положив левую ногу на круглое
колено правой, морщась, стригла ногти. Искоса взглянув на мужа, она спросила...
С
правой стороны его стоял оседланный конь и бил копытами о землю, потряхивая и звеня сбруей, слева — воткнуто было копье, на котором развевалась грива хвостатого стального шишака; сам он был вооружен широким двуострым мечом, висевшим на стальной цепочке, прикрепленной к кушаку, чугунные перчатки, крест-на-крест сложенные, лежали на его
коленях; через плечо висел у него на шнурке маленький серебряный рожок; на обнаженную голову сидевшего лились лучи лунного света и полуосвещали черные кудри волос, скатившиеся на воротник полукафтана из буйволовой кожи; тяжелая кольчуга облегала его грудь.
У сивой коренной вся
правая часть головы и холки были набиты снегом; у моей пристяжной ноги обсыпаны были до
колен, и весь сделавшийся кудрявым потный круп облеплен с
правой стороны.
Он продолжал как клещами держать ее левой рукой за
правую руку. Она не чувствовала боли и стояла бледная и безмолвная. При последних его словах она упала перед ним на
колени.
С
правой стороны его стоял оседланный конь и бил копытами о землю, потряхивая и звеня сбруею; с левой — воткнуто было копье, на котором развевалась грива хвостного стального шишака; сам он был вооружен широким двуострым мечом, висевшим на стальной цепочке, прикрепленной к кушаку, чугунные перчатки, крест-накрест сложенные, лежали на его
коленях; через плечо висел у него на шнурке маленький серебряный рожок; на обнаженную голову сидевшего лились лучи лунного света и полуосвещали черные кудри волос, скатившиеся на воротник полукафтанья из буйволовой кожи; тяжелая кольчуга облегала его грудь.