Неточные совпадения
Вы не поверите, ваше превосходительство, как мы друг к другу привязаны, то есть, просто если бы вы
сказали, вот, я тут стою, а вы бы
сказали: «Ноздрев!
скажи по совести, кто тебе дороже, отец родной или Чичиков?» —
скажу: «Чичиков», ей-богу…
— Слышите? —
сказал ей Штольц. —
Скажи по совести, Илья: как давно с тобой не случалось этого?
Пришел и сам Ермил Ильич,
Босой, худой, с колодками,
С веревкой на руках,
Пришел,
сказал: «Была пора,
Судил я вас
по совести,
Теперь я сам грешнее вас:
Судите вы меня!»
И в ноги поклонился нам.
Скажите вы мне, мужья-старички, но
скажите по совести, стоите ли вы названия мужа?
— Кто старое помянет, тому глаз вон, —
сказала она, — тем более что, говоря
по совести, и я согрешила тогда если не кокетством, так чем-то другим. Одно слово: будемте приятелями по-прежнему. То был сон, не правда ли? А кто же сны помнит?
Изредка он замечал, что в зеленоватых глазах ее светится печаль и недоумевающее ожидание. Он догадывался: это она ждет слова, которое еще не сказано им, но он,
по совести, не мог
сказать это слово и счел нужным предупредить ее...
Скотинин. Ох, братец, друг ты мой сердешный! Со мною чудеса творятся. Сестрица моя вывезла меня скоро-наскоро из моей деревни в свою, а коли так же проворно вывезет меня из своей деревни в мою, то могу пред целым светом
по чистой
совести сказать: ездил я ни
по что, привез ничего.
В это время дверь одного из шалашей отворилась, и старушка в белом чепце, опрятно и чопорно одетая, показалась у порога. «Полно тебе, Степка, —
сказала она сердито, — барин почивает, а ты знай горланишь; нет у вас ни
совести, ни жалости». — «Виноват, Егоровна, — отвечал Степка, — ладно, больше не буду, пусть он себе, наш батюшка, почивает да выздоравливает». Старушка ушла, а Степка стал расхаживать
по валу.
— Нет, это не по-моему: я держу свое слово; что раз сделал, тому и навеки быть. А вот у хрыча Черевика нет
совести, видно, и на полшеляга:
сказал, да и назад… Ну, его и винить нечего, он пень, да и полно. Все это штуки старой ведьмы, которую мы сегодня с хлопцами на мосту ругнули на все бока! Эх, если бы я был царем или паном великим, я бы первый перевешал всех тех дурней, которые позволяют себя седлать бабам…
Прежде всего нужно пересыпать канупером, а потом уже…» Ну, я на вас ссылаюсь, любезные читатели,
скажите по совести, слыхали ли вы когда-нибудь, чтобы яблоки пересыпали канупером?
— Да ведь по-настоящему то же самое и теперь, — заговорил вдруг старец, и все разом к нему обратились, — ведь если бы теперь не было Христовой церкви, то не было бы преступнику никакого и удержу в злодействе и даже кары за него потом, то есть кары настоящей, не механической, как они
сказали сейчас, и которая лишь раздражает в большинстве случаев сердце, а настоящей кары, единственной действительной, единственной устрашающей и умиротворяющей, заключающейся в сознании собственной
совести.
— Он во всяком случае поступит
по совести, —
сказал Нехлюдов, вспоминая свои близкие отношения и дружбу с Селениным и его милые свойства чистоты, честности, порядочности в самом лучшем смысле этого слова.
— Что ж, это не правда? — добавил Райский, —
скажите по совести! Я согласен с вами, что я принадлежу к числу тех художников, которых вы назвали… как?
— Ну, вот видите, —
сказал мне Парфений, кладя палец за губу и растягивая себе рот, зацепивши им за щеку, одна из его любимых игрушек. — Вы человек умный и начитанный, ну, а старого воробья на мякине вам не провести. У вас тут что-то неладно; так вы, коли уже пожаловали ко мне, лучше расскажите мне ваше дело
по совести, как на духу. Ну, я тогда прямо вам и
скажу, что можно и чего нельзя, во всяком случае, совет дам не к худу.
Анализируя себя, я
по совести должен
сказать, что принадлежу к мало самолюбивым людям.
Вы
сказали бы помещику, что так как его крестьяне — его братья во Христе, а как брат не может быть рабом своего брата, то он и должен или дать им свободу, или хотя,
по крайней мере, пользоваться их трудами как можно выгоднее для них, сознав себя, в глубине своей
совести, в ложном положении в отношении к ним».
Привалов переживал медовый месяц своего незаконного счастья. Собственно говоря, он плыл
по течению, которое с первого момента закружило его и понесло вперед властной пенившейся волной. Когда он ночью вышел из половодовского дома в достопамятный день бала, унося на лице следы безумных поцелуев Антониды Ивановны,
совесть проснулась в нем и внутренний голос
сказал: «Ведь ты не любишь эту женщину, которая сейчас осыпала тебя своими ласками…»
— Кажется, я очень хорошо вас понимаю, Лукьян Тимофеевич: вы меня, наверно, не ждали. Вы думали, что я из моей глуши не подымусь
по вашему первому уведомлению, и написали для очистки
совести. А я вот и приехал. Ну, полноте, не обманывайте. Полноте служить двум господам. Рогожин здесь уже три недели, я всё знаю. Успели вы ее продать ему, как в тогдашний раз, или нет?
Скажите правду.
А впрочем, чем я подлец,
скажите мне
по совести?
— Ну, добрые люди, —
сказал тогда Патап Максимыч работникам, — вот про что поговорить хочу я с вами,
по душе поговорить,
по правде,
по совести.
— А
скажи ты мне, крестный,
по совести: как ты нашу веру разумеешь? Как рассуждаешь об ней, ежель уж так про свою говоришь? — погодя немного, спросил у Чапурина Сергей Андреич.
— Не след бы мне про тюлений-то жир тебе рассказывать, —
сказал Марко Данилыч, — у самого этого треклятого товару целая баржа на Гребновской стоит. Да уж так и быть, ради милого дружка и сережка из ушка. Желаешь знать напрямик,
по правде, то есть
по чистой
совести?.. Так вот что
скажу: от тюленя, чтоб ему дохнуть, прибытки не прытки. Самое распоследнее дело… Плюнуть на него не стоит — вот оно что.
Девица ты не глупая,
скажи по чистой
совести: хорошо ли такую волю отроковице давать?
А ваши речи, Марья Ивановна,
скажу вам
по душе и
по совести, уж больно мудрены.
— Ваша
совесть, Герасим Силыч, и для Авдотьи Марковны и для меня, душеприказчика покойного, ценнее всяких документов, —
сказал Чапурин. —
Скажите по душе и
по правде, много ль он вам должен остался?
— Так посылайте к нему. Записочку, что ли, напишите, —
сказал Патап Максимыч. — А насчет расчетов я сам спрошу у него
по совести, сколько считает он за покойным, и заплачу с процентами. Авдотья Марковна, конечно, против того не будет… А плачеи у вас в заведении, вопленицы по-нашему, по-лесному?
—
Скажите мне теперь
по чистой
совести самую сущую правду, что побудило вас, открыто заявивши фармазонам, что вы душевно и телесно чуждаетесь их, что побудило вас прийти на сходбище оных богопротивников и даже идти на свиданье с Денисовым?
— Рассказал ты, братец, что размазал, — молвил наконец ему Марко Данилыч. — Послушать тебя, так и сказок не надо… Знатный бахарь! Надо чести приписать! А скажи-ка ты мне
по чистой правде да
по совести — сам ты эти небылицы в лицах выдумал али слышал от какого-нибудь бахвала?
— Были речи, Петр Степаныч, были. Не один раз заходили, — отвечала Аграфена Петровна. — Да вы прежде скажите-ка мне
по душе да
по совести — миллиона, что ли, ее вам хочется?
—
По правде
сказать тебе,
по совести? — понизив голос, начал было говорить Патап Максимыч, но тотчас же смолк и немного призадумался.
—
Скажите по совести, много ли в месяц барыша получаете?
— А я всех, именно всех!
Скажите мне, Сергей Иванович,
по совести только
скажите, если бы вы нашли на улице ребенка, которого кто-то обесчестил, надругался над ним… ну,
скажем, выколол бы ему глаза, отрезал уши, — и вот вы бы узнали, что этот человек сейчас проходит мимо вас и что только один бог, если только он есть, смотрит не вас в эту минуту с небеси, — что бы вы сделали?
— Для тебя же прошу, для твоей же пользы, — продолжала Манефа. — Исполнишь мое желание, до́веку проживешь в довольстве и почете, не послушаешь — горька будет участь твоя. Ты уж не махонькая, разум есть в голове: обсуди, обдумай все хорошенько… Ну
скажи по чистой
совести, отчего не хочешь ты меня послушаться, отчего не хочешь принять иночество?
— А
скажи по совести, чем нам пособила Москва?..
— Если б я зараньше
сказал, то мы бы с тобой только рассорились и ты меня не с такой бы охотою пускал к себе
по вечерам. И знай, мой милый, что все эти спасительные заранее советы — все это есть только вторжение на чужой счет в чужую
совесть. Я достаточно вскакивал в
совесть других и в конце концов вынес одни щелчки и насмешки. На щелчки и насмешки, конечно, наплевать, но главное в том, что этим маневром ничего и не достигнешь: никто тебя не послушается, как ни вторгайся… и все тебя разлюбят.
Пепел. Я
сказал — брошу воровство! Ей-богу — брошу! Коли
сказал — сделаю! Я — грамотный… буду работать… Вот он говорит — в Сибирь-то
по своей воле надо идти… Едем туда, ну?.. Ты думаешь — моя жизнь не претит мне? Эх, Наташа! Я знаю… вижу!.. Я утешаю себя тем, что другие побольше моего воруют, да в чести живут… только это мне не помогает! Это… не то! Я — не каюсь… в
совесть я не верю… Но — я одно чувствую: надо жить… иначе! Лучше надо жить! Надо так жить… чтобы самому себя можно мне было уважать…
— Очень хорошо, Алехан,
по совести могу
сказать, что прекрасно, — говорил Гурьев, восторженно тряся головою. — Ты с каждым днем совершенствуешься. Пиши, брат, пиши, это твое настоящее и великое призвание.
— Какая чувствительная,
скажите! — воскликнула Катрин
по наружности насмешливо, хотя в глубине ее
совести что-то очень боязливое и неприятное кольнуло ее. — Почему ж старик Власий говорит, что Аксинья утопилась?
Скажи по совести, ведь мы можем подать друг другу руки?
Предлагали они ему: «Дай нам
по десяти тысяч — всё
по чистой
совести покажем!»
Скажем: «Подписались
по неосмотрительности — и дело с концом».
Имя Аракчеева, действительно, имело еще значение громового удара для людей с нечистою
совестью — у Евгения Николаевича разом выскочил его продолжительный хмелевой угар, он так любезно принял станционного смотрителя и прикинулся таким огорченным мужем и отцом, что старик совершенно размяк, даже прослезился и
по возвращении домой
сказал жене...
— Я исполнил данный обет и свой долг, —
сказал он Михаилу Павловичу, — печаль о потере нашего благодетеля останется во мне вечною, но,
по крайней мере, я чист перед священною его памятью и перед собственною
совестью. Ты понимаешь, что никакая сила уже не может поколебать моей решимости. Ты сам отвезешь к брату и матушке мои письма. Готовься сегодня же ехать в Петербург.
Ну
скажи же, моя милая,
по совести, разве каждая женщина в глубине своего сердца не мечтает о такой любви — единой, всепрощающей, на все готовой, скромной и самоотверженной?
— Клеопатра Петровна, —
сказал он вслух, — если я в чем виноват перед вами, то поверьте мне, что мученьями моей
совести,
по крайней мере, в настоящую минуту я наказан сторицею! — И потом он наклонился и сначала поцеловал ее в голову, лоб, а потом и в губы.
— Нет, и вы в глубине души вашей так же смотрите, — возразил ему Неведомов. —
Скажите мне
по совести: неужели вам не было бы тяжело и мучительно видеть супругу, сестру, мать, словом, всех близких вам женщин — нецеломудренными? Я убежден, что вы с гораздо большею снисходительностью простили бы им, что они дурны собой, недалеки умом, необразованны. Шекспир прекрасно выразил в «Гамлете», что для человека одно из самых ужасных мучений — это подозревать, например, что мать небезупречна…
— Без"но", ЛабулИ! и будем говорить
по душе. Вы жалуетесь, что вас каждочасно могут в числе прочих расстрелять. Прекрасно. Но допустим даже, что ваши опасения сбудутся, все-таки вы должны согласиться, что это расстреляние произойдет не иначе, как с разрешения Мак-Магона. А нуте, скажите-ка
по совести: ужели Мак-Магон решится на такую крайнюю меру, если вы сами не заслужите ее вашим неблагонадежным поведением?
Теперь сопоставьте-ка эти наблюдения с известиями о саранче, колорадском жучке, гессенской мухе и пр., и
скажите по совести: куда мы идем? уж не того ли хотим добиться, чтоб и на крестьянских дворах ничем не пахло?
Словом
сказать, до того дело дошло, что даже если повиноваться вздумаешь, так и тут на искушенье наскочишь:
по сущей ли
совести повинуешься или так, ради соблюдения одной формальности?"Проникни!","рассмотри!","обсуди!" — так и ползут со всех сторон шепоты.
— Ну, а
по совести, —
сказал я, — признайтесь! точно вы Затрапезникова убили?
Шифель. Ну да, ну да (смеется); а скажите-ка
по совести, wieviel haben sie… [сколько вы… (нем.)] за последнее-то свидетельство?