Неточные совпадения
Что ж? Тайну прелесть находила
И в самом ужасе она:
Так нас природа сотворила,
К противуречию склонна.
Настали святки. То-то радость!
Гадает ветреная младость,
Которой ничего не жаль,
Перед которой жизни даль
Лежит светла, необозрима;
Гадает старость сквозь очки
У гробовой своей доски,
Всё
потеряв невозвратимо;
И всё равно:
надежда им
Лжет детским лепетом своим.
Грустно видеть, когда юноша
теряет лучшие свои
надежды и мечты, когда пред ним отдергивается розовый флер, сквозь который он смотрел на дела и чувства человеческие, хотя есть
надежда, что он заменит старые заблуждения новыми, не менее проходящими, но зато не менее сладкими…
Я надеялся, что скука не живет под чеченскими пулями; — напрасно: через месяц я так привык к их жужжанию и к близости смерти, что, право, обращал больше внимание на комаров, — и мне стало скучнее прежнего, потому что я
потерял почти последнюю
надежду.
Я проворно соскочил, хочу поднять его, дергаю за повод — напрасно: едва слышный стон вырвался сквозь стиснутые его зубы; через несколько минут он издох; я остался в степи один,
потеряв последнюю
надежду; попробовал идти пешком — ноги мои подкосились; изнуренный тревогами дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и как ребенок заплакал.
Тарас поглядел на этого Соломона, какого ещё не было на свете, и получил некоторую
надежду. Действительно, вид его мог внушить некоторое доверие: верхняя губа у него была просто страшилище; толщина ее, без сомнения, увеличилась от посторонних причин. В бороде у этого Соломона было только пятнадцать волосков, и то на левой стороне. На лице у Соломона было столько знаков побоев, полученных за удальство, что он, без сомнения, давно
потерял счет им и привык их считать за родимые пятна.
— Как, ты и это помнишь, Андрей? Как же! Я мечтал с ними, нашептывал
надежды на будущее, развивал планы, мысли и… чувства тоже, тихонько от тебя, чтоб ты на смех не поднял. Там все это и умерло, больше не повторялось никогда! Да и куда делось все — отчего погасло? Непостижимо! Ведь ни бурь, ни потрясений не было у меня; не
терял я ничего; никакое ярмо не тяготит моей совести: она чиста, как стекло; никакой удар не убил во мне самолюбия, а так, Бог знает отчего, все пропадает!
А другой быстро, без всяких предварительных приготовлений, вскочит обеими ногами с своего ложа, как будто боясь
потерять драгоценные минуты, схватит кружку с квасом и, подув на плавающих там мух, так, чтоб их отнесло к другому краю, отчего мухи, до тех пор неподвижные, сильно начинают шевелиться, в
надежде на улучшение своего положения, промочит горло и потом падает опять на постель, как подстреленный.
Вероятно, с летами она успела бы помириться с своим положением и отвыкла бы от
надежд на будущее, как делают все старые девы, и погрузилась бы в холодную апатию или стала бы заниматься добрыми делами; но вдруг незаконная мечта ее приняла более грозный образ, когда из нескольких вырвавшихся у Штольца слов она ясно увидела, что
потеряла в нем друга и приобрела страстного поклонника. Дружба утонула в любви.
«Что я нашел, что
потерял? — спросил он себя и ответил: — Я приобрел, утратив чувство тяготения к ней, но — исчезла некая
надежда. На что надеялся? Быть любовником ее?»
Таковое начало не предвещало мне ничего доброго. Однако ж я не
терял ни бодрости, ни
надежды. Я прибегнул к утешению всех скорбящих и, впервые вкусив сладость молитвы, излиянной из чистого, но растерзанного сердца, спокойно заснул, не заботясь о том, что со мною будет.
Даже красота ее, кажется,
потеряла свою силу над ним: его влекла к ней какая-то другая сила. Он чувствовал, что связан с ней не теплыми и многообещающими
надеждами, не трепетом нерв, а какою-то враждебною, разжигающею мозг болью, какими-то посторонними, даже противоречащими любви связями.
От этого у Тушина, тихо, пока украдкой от него самого, теплился, сквозь горе, сквозь этот хаос чувств, тоски, оскорблений — слабый луч
надежды, не на прежнее, конечно, полное, громадное счастье взаимности, но на счастье не совсем
терять Веру из виду, удержать за собой навсегда ее дружбу и вдалеке когда-нибудь, со временем, усилить ее покойную, прочную симпатию к себе и… и…
Дойдя до этого щекотливого предмета, генерал
терял уже всякую
надежду на примирение с благодетелем и потому воодушевлялся истинным красноречием.
В ссылке я
потерял всякую
надежду на скорое путешествие, знал, как трудно будет получить дозволение, и, сверх того, мне казалось неделикатно, после насильственной разлуки, настаивать на добровольной.
Люди, стоявшие во главе движения, обманутые в своих
надеждах,
теряли голову.
По мере удаления от предметов, связанных с тяжелыми воспоминаниями, наполнявшими до сей поры мое воображение, воспоминания эти
теряют свою силу и быстро заменяются отрадным чувством сознания жизни, полной силы, свежести и
надежды.
Пищик. Найдутся. (Смеется.) Не
теряю никогда
надежды. Вот, думаю, уж все пропало, погиб, ан глядь, — железная дорога по моей земле прошла, и… мне заплатили. А там, гляди, еще что-нибудь случится не сегодня-завтра… Двести тысяч выиграет Дашенька… у нее билет есть.
Надежда Васильевна понимала, что отец инстинктивно старается найти в ней то, что
потерял в старшем сыне, то есть опору наступавшей бессильной старости; она делала все, чтобы подняться до уровня отцовского миросозерцания, и вполне достигла своей цели.
Репутация Хины была давно упрочена: товар, который
потерял всякую
надежду на сбыт, в ее ловких руках сходил за настоящий.
Но, к своему ужасу, он стал
терять эту
надежду: генерал взводил его по лестнице, как человек, действительно имеющий здесь знакомых, и поминутно вставлял биографические и топографические подробности, исполненные математической точности.
Впрочем, известно, что человек, слишком увлекшийся страстью, особенно если он в летах, совершенно слепнет и готов подозревать
надежду там, где вовсе ее и нет; мало того,
теряет рассудок и действует как глупый ребенок, хотя бы и был семи пядей во лбу.
Притом же Наполеон очень скоро
потерял всякую
надежду приблизить к себе русских, и уж, конечно, забыл бы и обо мне, которого приблизил из политики, если бы… если б он не полюбил меня лично, я смело говорю это теперь.
Появление молодого Бурмакина как раз совпало с тем временем, когда Калерия Степановна начинала
терять всякую
надежду. Увидев Валентина Осипыча, она встрепенулась. Тайный голос шепнул ей: «Вот он… жених!» — и она с такой уверенностью усвоила себе эту мысль, что оставалось только решить, на которой из четырех дочерей остановится выбор молодого человека.
Понятно, что в таком столпотворении разобраться было нелегко, и недели две после приезда все ходили как потерянные. Искали и не находили; находили и опять
теряли. Для взрослых помещичьих дочерей — и в том числе для сестры
Надежды — это было чистое мученье. Они рвались выезжать, мечтали порхать на балах, в театрах, а их держали взаперти, в вонючих каморках, и кормили мороженою домашней провизией.
И вот, когда уже он
потерял всю
надежду, я вдруг являюсь сам, да еще в таком безумии — именно в том виде, в каком ему было надо.
Калугина еще возбуждали тщеславие — желание блеснуть,
надежда на награды, на репутацию и прелесть риска; капитан же уж прошел через всё это — сначала тщеславился, храбрился, рисковал, надеялся на награды и репутацию и даже приобрел их, но теперь уже все эти побудительные средства
потеряли для него силу, и он смотрел на дело иначе: исполнял в точности свою обязанность, но, хорошо понимая, как мало ему оставалось случайностей жизни, после 6-ти месячного пребывания на бастьоне, уже не рисковал этими случайностями без строгой необходимости, так что молодой лейтенант, с неделю тому назад поступивший на батарею и показывавший теперь ее Калугину, с которым они бесполезно друг перед другом высовывались в амбразуры и вылезали на банкеты, казался в десять раз храбрее капитана.
Первое время Николай Леопольдович таил в своем сердце, кое-какие
надежды на благосклонность «божественной», но
надежды эти день за днем становились все более призрачными, хотя в описываемое время он еще не
потерял их совершенно, продолжал бывать на ее вторниках и следить за ней ревниво-влюбленным взглядом.
Две ее сестры, Зинаида и Александра, несмотря на тоже довольно зрелый возраст и бывавшую у них молодежь, все еще сидели в девушках, и Марья Викентьевна
потеряла почти всякую
надежду видеть их пристроенными, хотя бы даже не в законе, но за хорошим человеком.
Таким образом, отец Василий должен был на всю остальную жизнь
потерять всякую
надежду заявить себя обществу в том, что составляло его главную силу и достоинство, а это было для него, как человека честолюбивого, горше смерти.
Я совершенно
потерял Машу из вида и только мельком слышал, что
надежды Порфирьева осуществились и что «молодые» поселились в губернском городе Т. Я даже совершенно забыл о существовании Березников и никогда не задавался вопросом, страдает ли Маша боязнью вечности, как в былые времена.
Он даже
потерял навсегда
надежду узнать своих родных. Он был одинок в целом мире и еще с таким позорным прозвищем.
Носится слух, что теперь он вовсе не
теряет духа, в показаниях своих лжет и готовится к предстоящему суду с некоторою торжественностью и
надеждою (?).
— Твои слова, этот смех, вот уже час, насылают на меня холод ужаса. Это «счастье», о котором ты так неистово говоришь, стоит мне… всего. Разве я могу теперь
потерять тебя? Клянусь, я любил тебя вчера меньше. Зачем же ты у меня всё отнимаешь сегодня? Знаешь ли ты, чего она стоила мне, эта новая
надежда? Я жизнью за нее заплатил.
Судьбе, однако, не было угодно порадовать его этим последним и первым счастием: пятидесяти лет, больной, до времени одряхлевший, застрял он в городе О… и остался в нем навсегда, уже окончательно
потеряв всякую
надежду покинуть ненавистную ему Россию и кое-как поддерживая уроками свое скудное существование.
Задевают за все, ощупывают каждое и отбрасывают от себя, не
теряя веры и
надежды…
Он не
потерял еще
надежды добыть Елену, и все средства казались ему годными.
Сотни и тысячи русских,
потеряв всякое терпение и
надежду на лучшие времена, уходили толпами в Литву и Польшу.
— Поздно, боярыня! — отвечал Вяземский со смехом. — Я уже погубил ее! Или ты думаешь, кто платит за хлеб-соль, как я, тот может спасти душу? Нет, боярыня! Этою ночью я
потерял ее навеки! Вчера еще было время, сегодня нет для меня
надежды, нет уж мне прощения в моем окаянстве! Да и не хочу я райского блаженства мимо тебя, Елена Дмитриевна!
— Позднейшее примечание сочинителя]
Потеряв всякую
надежду, чтобы копчик стал ловить, я обыкновенно выпускал его на волю, и долго видели его летающего около дома и слышали жалобный писк, означающий, что он голоден.
Григорий Александрович Кирхоф был прав, заметив, что графу Стоцкому не желательно
потерять не «его», а «ее», то есть не графа Петра Васильевича Вельского, а графиню
Надежду Корнильевну.
После подачи этого прошения прошло с неделю, и заключенный уже
терял всякую
надежду на какой-нибудь результат, как в одно прекрасное — если в тюрьме может быть что-нибудь прекрасное — утро дверь его камеры отворилась, и к нему вошел помощник смотрителя с каким-то господином, одетым в штатское платье.
Родственники князя
потеряли всякую
надежду. Враги торжествовали победу.
— Зачем
терять даром людей? Не хочу брать Очаков штурмом — пусть добровольно покорится мне, — говорил князь и в
надежде близкой сдачи крепости не торопился с осадой.
В самом деле, Пугачев, негодуя на свои неудачи, не
терял, однако ж,
надежды одолеть наконец Михельсона.
Таким образом
надежды и упования партии Тетюева значительно побледнели и
потеряли прежнее обаяние, а известно, как много значит в каждом деле вера в собственные силы.
Он гулял по саду, почти уже
потеряв всякую
надежду на осуществление нетерпеливой мечты своей, но все-таки ходил, почти из одного упрямства.
На пароходе, по причине дурной погоды, опять-таки не было возможности познакомиться, а из Булона до Парижа, хотя Николай Герасимович ехал с ними в одном спальном вагоне, но это было ночью, и дамы спали в своем отделении.
Надежды однако он не
терял.
Он уже давно
потерял всякую
надежду овладеть любовью Глафиры, «поддавшейся, по его словам, новому тяготению на брак», и даже не верил, чтоб она когда-нибудь вступила с ним и в брак, «потому что какая ей и этом выгода?» Но, размышлял он далее: кто знает, чем черт не шутит… по крайней мере в романах, над которыми я последнее время поработал, все говорят о женских капризах, а ее поведение по отношению ко мне странно…
— Но я не могу его видеть! Послушайте! — обратился я к Пшехоцкому. — Вы отказались со мной говорить, но, простите меня, я не
потерял еще
надежды покороче познакомиться с вашей разговорной способностью…
Потеряв всякую
надежду уснуть, я поднялся и сел на кровати. Тихий ропот дождя постепенно обращался в сердитый рев, который я так любил, когда душа моя была свободна от страха и злости… Теперь же этот рев казался мне зловещим. Удар грома следовал за ударом.